ЧАСТЬ 4
Он ещё не знал, что оригинал уже был не у нотариуса.
— Где он? — спросила я.
Нотариус назвал адрес.
Я посмотрела на Лиама. Он стоял у лестницы, держась за перила, и пытался казаться спокойным. Но ворот рубашки был расстёгнут, а на пальцах остались следы воска от свечи, которую он только что сжал, когда Нора заговорила.
— В кабинете банка, — ответил нотариус. — Лиам забрал папку после обеда. Сказал, что вы сами попросили его подать документы.
— А оригинал доверенности?
— Он оставил его у нас для проверки. Я не подписал его и не передал в банк. Но копия уже отправлена по электронной почте.
Лиам резко шагнул к телефону.
— Вы не понимаете, это семейное дело.
— Семейным оно было до того, как ты начал подделывать подписи, — сказала я.
Маргарет закрыла лицо ладонью.
— Господи, Лиам… зачем тебе были нужны её счета?
Он не ответил.
Ответила Нора.
— Он должен крупную сумму.
Лиам повернулся к ней.
— Замолчи.
— Ты взял деньги у моего брата под обещание вернуть через месяц. Потом занял у меня. Потом сказал, что после продажи дома всё закроешь.
Оуэн медленно выдохнул.
— Какую сумму?
Нора назвала её.
В комнате снова стало тихо. Сумма была почти равна всему, что оставила мне бабушка.
Я смотрела на Лиама и вдруг поняла: Нора была не причиной. Она была частью его плана, такой же обманутой, как я. Он обещал ей новую жизнь, мне — счастливый брак, своей матери — спокойную старость. Каждому говорил ровно то, что тот хотел услышать.
— Я хотел выбраться, — сказал он.
Голос у него стал хриплым.
— Из чего?
— Из долгов. Из этого дома. Из постоянного страха.
— Ты мог сказать правду.
— И что бы ты сделала? Отдала бы мне деньги?
Я посмотрела на Хейли, которую держала мама. Дочь спала, прижавшись щекой к её плечу.
— Я бы продала машину. Нашла бы работу после декрета. Попросила помощи. Но ты не хотел помощи, Лиам. Ты хотел, чтобы я исчезла, а мои деньги остались.
Он отвернулся.
Маргарет подошла к нему и положила на стол связку ключей.
— Это ключи от моей квартиры. Ты больше не будешь там ночевать.
— Мама…
— Не называй меня так, пока не скажешь, сколько ещё людей ты обманул.
Он опустил глаза.
И тогда произошло то, чего никто не ожидал. Нора достала из сумочки не телефон и не очередное письмо, а маленькую записную книжку в коричневой обложке.
— Я записывала всё, что он говорил, — сказала она. — Не для мести. Я боялась, что однажды он скажет, будто я всё придумала.
Она раскрыла книжку.
Там были даты, суммы, обещания, адреса. И напротив каждого пункта стояли его инициалы.
— Я не записывала разговоры, — добавила Нора. — Просто просила его подтверждать договорённости сообщениями. Он сам писал, сколько должен и когда собирается продать дом.
Лиам рванулся к книжке.
Оуэн перегородил ему путь.
— Не трогай её.
— Это незаконно!
— Незаконно — подделывать подпись, — сказала я. — А записывать собственные долги в блокнот не запрещено.
Я позвонила в банк и попросила немедленно заморозить любые операции по моим счетам. Потом связалась с нотариусом и отправила ему фотографию паспорта и образец подписи. Каждый звонок давался тяжело, но руки больше не дрожали.
Лиам наблюдал, как рушится его план, по одному пункту за другим.
— Анна, давай поговорим наедине.
— Мы шесть дней говорили наедине. Ты думал, что я ничего не слышу.
— Я не хотел, чтобы всё так вышло.
— А как ты хотел?
Он посмотрел на красную папку.
— Ты приготовила это, чтобы унизить меня.
— Нет. Я приготовила это, чтобы ты больше не мог убедить всех, что я сумасшедшая и ничего не понимаю.
Из папки я достала последний лист. Это было не заявление о разводе и не банковская бумага. Это был договор с семейным центром, куда я записалась ещё до ужина: консультация по защите матери и ребёнка, проверка финансовых документов и временная помощь с жильём.
Я не собиралась оставаться в доме, где каждый шкаф напоминал бы мне о его лжи.
— Я уеду к родителям сегодня, — сказала я. — Хейли будет со мной.
Лиам дёрнулся.
— Ты не можешь просто забрать её.
— Я мать, которая была рядом каждую ночь. А ты пытался сделать из неё залог для своей сделки.
— Я люблю её.
— Любовь не прячут в папке с поддельной подписью.
Он сжал челюсти.
Нора тихо сказала:
— Лиам, подпиши признание долга.
Он повернулся к ней.
— Что?
— Ты должен моему брату деньги. Подпиши, что вернёшь их из своей доли после продажи машины. И напиши, что я не имею отношения к твоему обману.
Он рассмеялся, но смех вышел пустым.
— Ты всё ещё думаешь о деньгах?
— Я думаю о том, чтобы больше никогда не видеть тебя у себя под дверью.
Лиам сел. Оуэн положил перед ним лист бумаги и ручку. Несколько секунд муж смотрел на пустую строку, потом подписал.
Подпись вышла кривой.
Я заметила, что он не спросил о разводе. Не потому, что хотел сохранить семью. Он просто понял: без моего согласия не получит дом, деньги и ребёнка как часть сделки.
Мама унесла Хейли наверх собирать вещи. Я стояла возле стола, когда Маргарет подошла ко мне.
— Я должна была увидеть это раньше.
— Вы верили ему.
— Я верила сыну. Это не одно и то же.
Она сняла с шеи маленький медальон и положила его рядом с моей рукой.
— Это принадлежало его отцу. Возьми. Я не хочу, чтобы он достался Лиаму.
Я покачала головой.
— Мне не нужны его семейные вещи.
— Тогда отдай Хейли, когда она станет старше. Пусть знает, что в этой семье была хотя бы одна вещь, которую не украли и не подделали.
Я взяла медальон.
В его крышке была крошечная фотография мальчика с разбитой коленкой. Маленький Лиам улыбался в камеру, ещё не научившись прятать за улыбкой чужие долги.
Когда я спустилась с сумкой, он стоял возле стола.
— Анна.
Я остановилась.
— Что?
— Если ты уйдёшь сейчас, всё закончится.
— Нет. Сейчас всё только начнёт называться своими именами.
— Ты правда подашь на развод?
— Да.
Он кивнул, будто услышал не приговор, а дату важной встречи.
— А дом?
— Дом продадим после оформления документов. Часть денег уйдёт на ипотеку, часть — на Хейли. Остальное я вложу в обучение и жильё.
— Ты не оставишь мне ничего?
Я посмотрела на него.
— Оставлю тебе твою подпись.
За моей спиной Нора открыла записную книжку на чистой странице и положила её рядом с листом признания долга.
— Лиам, здесь ещё три имени, которым ты должен позвонить.
Он медленно повернулся к ней.
— Я не могу.
— Можешь. Ты уже умеешь звонить людям, когда тебе что-то нужно.
Я взяла пальто. На подкладке зацепилась сухая веточка розмарина с праздничной салфетки. Я сняла её и положила в папку рядом с банковскими документами.
Не как память о годовщине.
Как отметку места, где его ложь перестала быть моей тайной.
У крыльца мама держала Хейли, а отец загружал сумки в машину. Я услышала за спиной голос Маргарет:
— Лиам, подпиши ещё одну строку.
— Какую?
— Что ты никогда не будешь приходить к ребёнку без свидетеля.
Я не обернулась.
Хейли проснулась и потянулась ко мне. Я забрала её на руки, и она сразу уткнулась носом мне в шею.
В этот момент из дома донёсся скрип пера по бумаге.
Лиам подписывал последнюю строку своего прежнего мира.
Пропустили начало?
