Я позвала обе семьи на годовщину, подняла бокал и произнесла имя его любовницы — Лиам побледнел

Я стояла у детской кроватки, когда из телефона мужа донёсся женский смех, а потом Лиам сказал, что хочет избавиться от меня навсегда.

Хейли мирно сопела, обхватив крошечными пальцами край розового пледа. На кухне остывала бутылочка, за окном сгущался ноябрьский вечер, а я всё ещё держала телефон у уха, хотя разговор с Лиамом уже давно должен был закончиться.

— Ты будешь дома к ужину? — спросила я несколько минут назад.

— Скорее всего, нет, — ответил он раздражённо. — Анна, перестань проверять меня. Я работаю.

Я проглотила обиду.

— Хорошо. Я люблю тебя.

В ответ была тишина.

Я положила телефон возле бутылочки и заметила, что отсчёт разговора продолжается. Уже хотела нажать на экран, когда услышала женский смех. Лёгкий, близкий, совершенно не похожий на звук случайной коллеги.

Потом заговорил Лиам.

— Она сводит меня с ума. Шлёт фотографии ребёнка, спрашивает, когда я вернусь. Я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое.

У меня онемели пальцы.

Женщина что-то тихо сказала, и Лиам рассмеялся.

— Конечно, я её ненавижу. Я почти не прикасаюсь к ней. Подожди немного. Я разведусь с ней, а потом женюсь на тебе.

В динамике раздался поцелуй.

Я перестала дышать.

Потом осторожно завершила звонок.

В тот вечер Лиам приехал с букетом дешёвых цветов из супермаркета. Пахло мокрой шерстью, жареным луком и его резкими духами.

— Соскучился по своим девочкам, — улыбнулся он и поцеловал меня в лоб.

Я тоже улыбнулась.

— Мы по тебе скучали.

Шесть дней я не задавала вопросов. Наблюдала, как он уносит телефон в душ, меняет код доступа и брызгается одеколоном перед каждой «поздней сменой». А сама готовила небольшой сюрприз к нашей годовщине.

Сначала я хотела устроить тихий ужин только для нас троих. Потом передумала.

В воскресенье я накрыла стол в гостиной и пригласила обе наши семьи. Запекла курицу, картофельное пюре, стручковую фасоль и тыквенный пирог. На спинке каждого стула лежала салфетка с маленькой бумажной веточкой розмарина. Хейли спала наверху, а рядом с моей тарелкой лежала красная папка, перевязанная тонкой бечёвкой цвета сухой травы.

Лиам заметил её ещё до прихода гостей.

— Что это? — спросил он, коснувшись папки.

— Подарок к годовщине.

— Надеюсь, не что-нибудь дорогое.

— Ты узнаешь.

Он пожал плечами, но его рука задержалась на папке дольше, чем нужно. Я увидела, как на его запястье дрогнула жилка.

В семь вечера приехали мои родители, его мать Маргарет, старший брат Оуэн и несколько близких друзей. Лиам изображал заботливого мужа: подливал мне воду, поправлял салфетку, несколько раз проверял телефон под столом.

Маргарет смотрела на него с гордостью.

— Тебе повезло с Анной, — сказала она. — Она превратила этот дом в настоящий праздник.

— Мне вообще невероятно повезло, — ответил Лиам.

Я сжала стакан так сильно, что ледяной край впился в ладонь.

После десерта разговоры стихли. Хейли заплакала наверху, но моя мама ушла к ней, и в гостиной снова стало тихо.

Я поднялась со стула.

— Я хочу сказать тост.

Лиам мгновенно напрягся.

Я посмотрела прямо на него и улыбнулась.

— Мой дорогой муж, Лиам. Сегодня я решила подарить тебе то, чего ты так давно хотел. Но сначала позволь мне назвать одну женщину, которая очень помогла мне подготовиться к этому вечеру…

Я потянулась к красной папке. Пальцы уже коснулись бечёвки, когда в коридоре раздался звонок, а Лиам резко встал из-за стола…

ЧАСТЬ 2

Звонок прозвучал ещё раз, коротко и требовательно. Лиам замер возле стула, будто кто-то внезапно назвал его по имени в тёмной комнате.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил Оуэн.

— Нет, — слишком быстро ответил Лиам.

Я уже шла к коридору.

— Анна, не надо, — сказал он.

Я остановилась и обернулась.

— Почему?

Его лицо стало напряжённым. На скатерть упала капля соуса, растеклась вокруг фарфоровой тарелки красным пятном.

— Возможно, это ошибка.

— Тогда мы вместе её исправим.

Я открыла дверь.

На крыльце стояла женщина лет тридцати. Тёмные волосы, мокрое пальто, в руке маленькая коробка с серебряной лентой. Она посмотрела на меня, потом на гостей за моей спиной.

— Здесь живёт Лиам Картер? — спросила она.

— Да.

— Я Нора. Он сказал, что сегодня мы наконец всё объявим.

Позади меня кто-то уронил вилку.

Нора вошла, не замечая, как воздух в доме стал тяжёлым. Она сняла пальто и улыбнулась Лиаму.

— Ты не говорил, что придут родители.

Лиам побледнел.

— Нора, ты должна уйти.

— Уйти? — Она рассмеялась, но смех получился нервным. — Ты сказал, что познакомишь меня с семьёй.

Маргарет поднялась.

— Лиам, кто это?

Он открыл рот, но ответа не нашёл. Я увидела, как Нора переводит взгляд с него на меня, потом на детскую фотографию Хейли в рамке возле телевизора.

— Ты не говорил, что она всё ещё здесь, — прошептала Нора.

— Нора, замолчи.

— Ты говорил, что вы уже почти развелись.

— Я сказал, что разберусь!

— Ты сказал, что она больна и не отпустит тебя. Ты сказал, что ребёнок не его.

Моя мать резко вдохнула.

Лиам шагнул к Норе.

— Не устраивай сцену.

— Сцену устроил ты, — ответила она. — Ты прислал мне адрес, велел приехать сегодня и сказал, что после ужина мы уедем вместе.

У меня внутри что-то холодно и ровно встало на место. Значит, он готовил не просто измену. Он готовил побег.

— Анна, послушай меня, — начал Лиам.

— Я слушала тебя шесть дней назад.

Он дёрнулся, словно я ударила его.

Оуэн подошёл ближе.

— Что она имеет в виду?

Я вернулась к столу и взяла красную папку. Бечёвка легко развязалась. Внутри лежали распечатки, квитанции и два листа с печатями.

— Я не собиралась портить годовщину, — сказала я. — Правда. Но потом нашла в ящике письменного стола документ, который Лиам забыл убрать.

— Анна, не надо, — повторил он.

— Это согласие на продажу нашего дома.

Маргарет схватилась за край стола.

— Какую продажу?

— Ту, о которой я не знала. Мою подпись подделали.

В гостиной стало так тихо, что сверху донёсся плач Хейли.

Лиам посмотрел на лестницу, словно надеялся, что ребёнок своим криком спасёт его.

— Я хотел начать новую жизнь, — сказал он. — Дом всё равно оформлен на меня.

— Нет, — произнесла я. — Дом куплен на деньги, которые оставила мне бабушка. И это подтверждает следующий документ.

Я подняла последний лист, но прежде чем прочитать его, Нора вдруг побледнела и достала из сумочки сложенный конверт.

— Лиам, ты должен объяснить им ещё кое-что, — сказала она. — Я получила это сегодня утром. И если ты сейчас снова соврёшь, я сама расскажу…

Она развернула бумагу, и её взгляд остановился на одной строке…

ЧАСТЬ 3

Нора держала бумагу обеими руками, но лист всё равно дрожал. На краю стола блестела капля воска от свечи, и этот маленький неподвижный блеск почему-то казался мне единственным спокойным предметом в комнате.

— Что там? — спросила Маргарет.

Нора посмотрела на Лиама.

— Вызов из клиники. На обследование отцовства.

Лиам резко повернулся к ней.

— Ты не имела права!

— Ты сам просил меня это сделать, — ответила она. — Сказал, что хочешь доказать: ребёнок не твой, чтобы получить полную опеку и заставить Анну уйти ни с чем.

У меня перехватило горло.

— Ты собирался забрать Хейли?

— Я не собирался причинять ей вред.

— Ты собирался объявить меня ненормальной, продать дом и увезти ребёнка к женщине, которую знал меньше года.

— Нора не виновата.

— Она и не виновата, — сказал Оуэн. — Виноват ты.

Лиам тяжело опустился на стул. Его мать смотрела на него так, будто перед ней сидел незнакомец.

Я достала из папки копию банковской выписки.

— Деньги на первый взнос за дом перевела моя бабушка. Вот её счёт, вот нотариальное подтверждение. Дом не «оформлен на тебя» в том смысле, который ты придумал. Ты всего лишь вписан в договор как супруг. Продать его без моего согласия невозможно.

— Я думал, ты ничего не понимаешь в таких вещах, — прошептал Лиам.

— А я думала, что ты умеешь хотя бы стыдиться.

Нора закрыла глаза.

— Он говорил мне, что Анна тратит всё на ребёнка, что у неё послеродовая депрессия и она не способна принимать решения. Он показывал сообщения, где ты спрашивала, когда он придёт домой.

— Это были обычные сообщения, — сказала я.

— Теперь я понимаю, — ответила Нора. — Он вырывал их из контекста.

Маргарет встала, опираясь ладонью о спинку стула.

— Лиам, ты заставил меня подписать бумаги на перевозку мебели. Ты сказал, что Анна сама попросила всё подготовить.

Я повернулась к нему.

— Какие бумаги?

Он молчал.

Оуэн вытащил телефон.

— Я видел у него список вещей. Детская кроватка, документы Анны, коробка с фотографиями. Он хотел вывезти всё в понедельник утром.

Мой желудок сжался. Значит, сюрприз был не только у меня. Он собирался исчезнуть, пока я оставалась бы с ребёнком и пустым домом.

Нора положила письмо передо мной.

— Обследование назначено на завтра. Но я не поеду с ним. И я передала в клинику заявление, что не давала согласия на использование сведений о ребёнке.

Лиам поднял голову.

— Нора, ты не понимаешь, что делаешь.

— Нет, Лиам. Я наконец поняла, с кем собиралась связать жизнь.

В этот момент наверху снова заплакала Хейли. Я пошла к лестнице, но Лиам вскочил и перегородил дорогу.

— Ты не заберёшь её у меня.

— Отойди.

— Я её отец.

— Тогда веди себя как отец, а не как человек, который использует её против матери.

Оуэн оттащил его в сторону. Я поднялась, прижала Хейли к груди и почувствовала, как маленькое тёплое тело цепляется за мою блузку.

Когда я спустилась, у Маргарет звонил телефон. Она взглянула на экран и побледнела.

— Это нотариус, — сказала она. — Он спрашивает, почему Лиам сегодня утром принёс ему ещё один документ. Документ с подписью Анны.

Я взяла телефон.

— Какой документ?

Маргарет включила громкую связь. На другом конце раздался усталый голос нотариуса:

— Это доверенность на распоряжение всеми счетами Анны. Если она её не подписывала, вам нужно немедленно узнать, где находится оригинал. Потому что завтра утром Лиам собирался предъявить его в банке…

Он ещё не знал, что оригинал уже был не у нотариуса.