ЧАСТЬ 4
— Твой муж передал документы не только банку. Он отправил их человеку, который может уничтожить всю компанию за один вечер…
Даниэль улыбнулся.
— Наконец-то ты понял.
В палате пахло спиртом, горячим пластиком приборов и детским молоком. Наш сын спал в прозрачной колыбели у стены, сжав крошечный кулак возле щеки.
Итан не отводил взгляда от Даниэля.
— Кому ты отправил документы?
— Тому, кто купит твои долги за бесценок.
— Назови имя.
— Неважно. Через час ты потеряешь контроль над «Северным маршрутом».
Клэр резко повернулась к мужу.
— Ты сделал это, пока я рожала сестра?
— Я делал это, пока ты жила в доме, который мы не могли себе позволить.
— Я думала, мы богаты.
— Ты думала, что видела правду.
Он сказал это почти с гордостью, и от этой интонации мне стало холоднее, чем от ночного ветра на площадке.
Итан убрал телефон в карман.
— Ты ошибся в одном.
— В чём?
— Ты отправил документы не покупателю.
Он кивнул Марте.
Она раскрыла чёрную книгу на нужной странице.
— Платёж ушёл на счёт фирмы, зарегистрированной в Роттердаме, — сказала она. — Но владельцем этой фирмы оказался не неизвестный инвестор. Ею числится сам Даниэль Мерсер.
Даниэль побледнел.
— Это подставная компания.
— Именно, — ответила Марта. — Созданная тобой через доверенное лицо.
Итан поставил на стол второй документ.
— Ты собирался объявить «Северный маршрут» неплатёжеспособным, выкупить его долги через свою фирму и забрать контракты. Но не учёл, что каждый перевод с резервного счёта проходил через систему контроля воздушной безопасности.
— Ты не имеешь права использовать служебную информацию против меня.
— Я не использовал. Ты сам оставил следы.
Даниэль резко схватил папку.
— Где оригинал поручительства?
Клэр отступила от него.
— Ты искал его в моём кабинете?
— Мне нужно было закрыть вопрос.
— Ты перевернул мой стол.
— Потому что ты спрятала документ.
— Я не знала, что он существует.
Он сделал шаг к ней. Отец встал между ними, хотя ещё несколько часов назад не поднялся с кресла ради собственной дочери.
— Не приближайся к Клэр.
Даниэль рассмеялся.
— А теперь вы решили изображать семью?
Отец сжал кулаки.
— Я не знал.
— Вы знали достаточно, — бросил Даниэль. — Вы сами говорили, что Амелия вышла замуж за никчёмного человека. Вы сами хотели, чтобы Клэр стала лицом нашего фонда. Вам нравилась моя машина, мои костюмы и рестораны. Не задавайте вопросы, пока всё выглядит красиво.
Мать опустила глаза.
Клэр закрыла лицо ладонями.
Я смотрела на неё и вдруг поняла: она тоже была пленницей этой красивой жизни. Просто её клетка была обита дорогой тканью.
Даниэль повернулся к Итану.
— Ты не станешь ничего делать. Если дело выйдет наружу, рухнет не только моя репутация. Контракт с министерством заморозят, твои пилоты останутся без работы, а пациенты — без рейсов.
Итан долго молчал.
Потом достал телефон и набрал номер.
— Говори, — раздался голос в динамике.
— Это Итан Коул. Запускайте резервный протокол. Все маршруты переводятся на партнёрские борта. Ни один пациент не останется без помощи.
Даниэль отступил.
— Ты не посмеешь.
— Я уже решил.
— Ты уничтожишь компанию ради мести.
— Нет. Я сохраню её, потому что компания — это не самолёты и не деньги. Это люди, которые садятся в небо, когда остальные боятся подняться с кресла.
У двери появилась женщина в форме. Это была руководитель службы безопасности центра, которую я видела на площадке. Она держала в руках планшет.
— Господин Коул, пришёл ответ от банка. Ваши счета не заморожены. Заблокированы счета фирмы Даниэля Мерсера.
Даниэль резко повернулся к Марте.
— Ты всё это подстроила.
— Нет, — сказала она. — Я просто перестала молчать.
Клэр подошла к мужу.
— Что ты собирался сделать с нашим домом?
Он смотрел на неё, и теперь его дорогой костюм выглядел слишком большим, словно был сшит для другого человека.
— Я хотел вернуть деньги.
— Чьи?
— Свои.
— У тебя никогда не было этих денег.
Он опустил взгляд.
Клэр сняла с пальца обручальное кольцо. Тонкая полоска металла ударилась о край стола.
— Я не буду подписывать ни одного документа, который ты принесёшь.
— Клэр, подумай. Без меня ты ничего не умеешь.
Она посмотрела на меня, потом на ребёнка в колыбели.
— Я умею отличать страх от любви. Ты научил меня этому лучше всех.
Мать тихо всхлипнула.
— Клэр…
— Не трогай меня, мама.
Эти слова прозвучали тише, чем крик, но мать отшатнулась.
Отец подошёл ко мне. В руках у него всё ещё была смятая газета.
— Амелия, я был неправ.
Я не ответила.
— Я думал, Итан прячется за тобой, — продолжил он. — А оказалось, это мы прятались за чужим блеском.
— Ты оставил меня на кухне, папа.
Он закрыл глаза.
— Я знаю.
— Нет. Ты знаешь, что сделал. Но не знаешь, каково было ждать помощи, слыша, как ты переворачиваешь страницы.
Он посмотрел на колыбель.
— Могу я увидеть внука?
Я не сказала «да» сразу.
Итан стоял рядом, но не вмешивался. Он оставлял решение мне.
— Вымой руки, — сказала я. — И не трогай его, пока медсестра не разрешит.
Отец кивнул и вышел в коридор.
Мать осталась у стены.
— Я отменю ужин с Клэр, — прошептала она.
Клэр горько усмехнулась.
— Ужин отменился не сегодня.
Даниэль попытался пройти мимо службы безопасности. Женщина преградила ему путь.
— Вам лучше дождаться представителя банка.
— Я сам позвоню своему адвокату.
— Позвоните.
— Вы не понимаете, кто я.
Марта закрыла свою обожжённую книгу.
— Понимаем. Это и есть ваша проблема.
Его увели не в наручниках и не под вспышки камер. Просто вывели из палаты, мимо пластиковых кресел, аппарата с водой и ночной стойки регистрации. Он потерял не свободу в один миг. Он потерял сцену, на которой три года играл человека, которым не был.
Когда коридор опустел, Итан сел возле моей кровати.
— Ты сердишься на меня?
— За то, что скрывал компанию? Да.
— Справедливо.
— За то, что прилетел? Нет.
Он взял мою руку.
— Я хотел рассказать твоим родителям после возвращения. Не потому, что мне нужно было их одобрение. Потому что мне надоело, что они делают тебе больно.
— Ты не обязан был доказывать им свою ценность.
— Я знаю. Но обязан был защищать тебя, когда понял, что опасность рядом.
Я посмотрела на нашего сына. На его крошечной ладони лежала тонкая красная полоска от медицинского браслета.
— Как мы его назовём?
Итан улыбнулся устало.
— Ты говорила, что хочешь имя твоего деда.
— Томас.
— Томас Коул.
В палату вернулся отец. Он держал руки перед собой, будто боялся прикоснуться к чему-либо без разрешения. Медсестра подошла к нему и показала, как наклониться к колыбели.
Отец смотрел на ребёнка долго.
— Он такой маленький, — прошептал он.
— Он уже успел пережить больше, чем должен был, — сказала я.
Отец кивнул.
— Я буду приходить, если ты позволишь.
— Приходить недостаточно.
— Что мне делать?
Я посмотрела на смятую газету в его руке.
— Однажды, когда другой человек попросит тебя о помощи, отложи её сразу. Не после статьи. Не после ужина. Сразу.
Он медленно сложил газету и положил на подоконник.
— Я понял.
Клэр подошла к колыбели последней. Она не плакала. Только осторожно коснулась пальцем прозрачной стенки.
— Он похож на Итона.
— Надеюсь, — сказала я.
Она улыбнулась впервые за весь вечер, но улыбка была не для гостей и не для фотографий. Просто маленькая, уставшая и настоящая.
На столе рядом с моей кроватью лежала красная папка, из-за которой началась вся эта ночь. Я попросила Итона убрать её.
— Нет, — сказал он. — Оставим.
— Зачем?
— Чтобы ты помнила не то, что они скрывали. А то, что ты всё равно позвала на помощь.
Я коснулась обложки пальцами.
За стеной заплакал Томас. Медсестра сразу поднялась, но я остановила её жестом.
— Я сама.
Я взяла сына на руки. Он затих, прижавшись щекой к моему плечу.
А за окном на крыше ещё вращались лопасти спасательного вертолёта, который Итан послал за мной раньше, чем я успела поверить, что кому-то нужна.
Пропустили начало?
