Я рожала на кухне у родителей, пока мать собиралась к моей сестре, но звук вертолёта заставил её побледнеть

Когда я упала на холодный кухонный кафель, моя мать посмотрела на меня так, будто я испортила ей важный вечер.

— Мам, пожалуйста… вызови скорую, — выдохнула я, вцепившись пальцами в край стола.

На столешнице стояла фарфоровая чашка с золотой каймой. Я сама подарила её матери на прошлое Рождество. Сейчас чай внутри дрожал от каждого моего судорожного вдоха.

Мать даже не встала.

— Амелия, не устраивай сцену. Первые роды могут длиться часами.

— Мне больно. Очень больно.

Она поправила перед зеркалом серьги и посмотрела на часы.

— Я опоздаю к Клэр. Даниэль заказал столик, который нельзя отменить.

Я с трудом поднялась, но новая схватка согнула меня пополам. Перед глазами потемнело. Ребёнок должен был родиться через пять недель. Итан был за океаном — так далеко, что я не могла даже представить, как быстро он сможет добраться до меня.

— Папа! — крикнула я в гостиную.

Отец сидел в своём кожаном кресле, зажав газету между пальцами. Рядом тикали старые часы в деревянном корпусе.

— Папа, вызови кого-нибудь!

Он перевернул страницу.

— До клиники двадцать минут. Твоя мать права, не нужно паниковать.

— Я не могу ехать сама.

— Позвони Итану.

Я достала телефон. Пальцы тряслись так сильно, что дважды промахнулись по его имени. Вызов не проходил. За окном сгущались сумерки, а в кухне пахло корицей и запечёнными яблоками — мать готовила десерт для ужина с Клэр и Даниэлем.

Ещё одна схватка обрушилась на меня, и я закричала.

Отец наконец опустил газету.

— Амелия, прекрати. Ты пугаешь мать.

Я посмотрела на них и вдруг поняла: они действительно считали, что я преувеличиваю. Не потому, что не знали, что делать. Просто мой страх мешал их планам.

— Если с ребёнком что-то случится, — прошептала я, — вы будете помнить этот вечер всю жизнь.

Мать резко повернулась.

— Не смей манипулировать нами. У Клэр сегодня годовщина свадьбы.

Я успела только схватиться за край стола, когда услышала гул. Сначала мне показалось, что это шумит кровь в ушах. Но стеклянные подвески люстры задребезжали, с потолка посыпалась пыль, а за окном взметнулись листья.

Отец вскочил.

— Что это?

Гул превратился в оглушительный рёв. На газоне перед домом, ломая ветви декоративной яблони, опускался вертолёт. Свет прожекторов полоснул по окнам. Мать побледнела и выронила одну серьгу.

Дверь кухни распахнулась. На пороге появился мужчина в тёмной форме с медицинской сумкой.

— Амелия Коул? — крикнул он сквозь шум.

— Да…

— Мы за вами. Где ребёнок?

— Внутри, — ответила я, прижимая ладонь к животу.

В этот момент из гостиной донёсся голос отца:

— Кто вы такие? Я не разрешал садиться на мой участок!

Мужчина не ответил. Он посмотрел на мой телефон, который всё ещё лежал на полу, и сказал:

— Ваш муж передал координаты. Но есть проблема. Итан просил не сообщать вам до посадки, однако…

Он достал из сумки тонкую папку с красной застёжкой и протянул её моей матери.

— Подпись нужна немедленно. Без неё мы не имеем права забрать пациентку.

Мать протянула руку к папке, но в этот момент из коридора раздался другой голос — холодный, знакомый и совершенно неуместный в нашем доме:

— Не подписывай, Эвелин. Ты даже не представляешь, что там написано…

ЧАСТЬ 2

— Не подписывай, Эвелин. Ты даже не представляешь, что там написано…

В дверях стояла Клэр. На ней было светлое пальто, расшитое мелкими бусинами, а за её плечом виднелся Даниэль в идеально сидящем костюме. Он выглядел так, будто приехал не к роженице, а на деловую встречу.

Мать медленно опустила папку.

— Что вы здесь делаете?

— Мы приехали забрать тебя на ужин, — ответила Клэр, но её глаза уже были прикованы ко мне. — Амелия, ты в порядке?

— Нет, — прошипела я. — Я рожаю.

Даниэль бросил взгляд на мужчину с медицинской сумкой.

— Вертолёт принадлежит вашей семье?

— Нет, — сказал тот. — Он принадлежит компании «Северный маршрут».

Даниэль усмехнулся.

— Разумеется. И каким образом эта компания связана с моей родственницей?

Медик указал на красную папку.

— Её муж является владельцем компании.

В кухне стало так тихо, что я услышала, как где-то капает вода из крана.

Отец нахмурился.

— Итан Коул не владеет никакой компанией. Он занимается какими-то перевозками.

— А вы откуда знаете? — спросил медик.

— Я её отец.

— Тогда странно, что вы не знаете, кому принадлежит вертолёт, который сегодня прилетел спасать вашу дочь.

Меня снова скрутило. Я вцепилась в руку санитарки, а та осторожно поддержала меня за плечи.

— Амелия, нужно немедленно лететь, — сказала она. — Сердцебиение ребёнка нестабильное.

— Что? — мать наконец повернулась ко мне.

— Вы слышали, — отрезала санитарка. — Роды начались раньше срока.

Отец побледнел, но вместо того чтобы подойти, посмотрел на Даниэля.

— Можно вызвать обычную скорую.

— Обычная машина не успеет, — сказал второй медик, появившийся в коридоре. — До ближайшего родильного отделения сорок минут с учётом пробок. Полёт займёт семь.

Клэр сняла пальто и накинула его мне на плечи. От ткани пахло дорогими духами и холодным воздухом.

— Почему Итан отправил вертолёт? — спросила она.

— Потому что это его работа, — ответила я, задыхаясь. — Он не просто ездит на встречи.

Даниэль резко поднял голову.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что вы все три года смотрели на него и видели только то, что хотели видеть.

Мать сжала папку.

— Амелия, сейчас не время для семейных обвинений.

— Ты сама выбрала время, мама. Ты оставила меня здесь одну.

Эвелин вздрогнула, будто я ударила её.

Вертолёт продолжал реветь на газоне. Ветер швырял в окна листья, а медицинский ремень на сумке бился о металлическую застёжку.

Когда меня вынесли на носилках, я увидела, как Даниэль незаметно отступил к стене. Он не смотрел на меня. Он смотрел на папку в руках моей матери.

— Клэр, — тихо сказала я, — почему он так боится этой бумаги?

Сестра обернулась к мужу.

— Даниэль?

— Я ничего не боюсь.

— Тогда почему у тебя дрожат руки?

Он спрятал ладони в карманы.

У вертолёта меня уже ждал пилот. На его шлеме блестела серебряная эмблема в виде крыла и медицинского креста. Он наклонился ко мне и сказал:

— Итан просил передать: держитесь. Но он не успевает на первый борт.

— Он знает, что происходит?

— Он знает больше, чем вы думаете.

Дверь вертолёта закрылась, и лица родителей исчезли за стеклом. Последним я увидела Даниэля. Он достал телефон, отошёл за яблоню и прошептал кому-то:

— Она уже внутри. Если Итан успеет прилететь, всё рухнет…

Я попыталась подняться на локте.

— Остановите его! — крикнула я.

Но лопасти уже заглушили мой голос. Врач наклонился ко мне, проверил датчики и вдруг резко сказал пилоту:

— Меняем маршрут. Не в городскую клинику. В центр «Северного маршрута».

— Почему? — спросила я.

Он посмотрел на экран, где мигала красная отметка.

— Потому что кто-то только что попытался отменить ваш медицинский рейс с чужого доступа…

ЧАСТЬ 3

— Потому что кто-то только что попытался отменить ваш медицинский рейс с чужого доступа…

Я почувствовала, как холод пробежал по спине, хотя внутри вертолёта было душно от приборов и плотного запаха антисептика.

— Кто мог это сделать? — спросила я.

Врач, доктор Рина Власова, проверила датчики на моём животе.

— Это выяснит ваш муж. Он уже на связи.

В наушнике пилота раздался голос Итона. Спокойный, низкий, знакомый. Но я услышала в нём напряжение, которого не слышала никогда.

— Амелия, ты меня слышишь?

— Да.

— Дыши медленно. Рина рядом. Я буду в центре через двадцать минут.

— Итан, Даниэль пытался отменить рейс.

Пауза длилась всего секунду.

— Я знаю.

— Ты знал?

— Я знал, что он попытается. Но не знал, что твои родители окажутся рядом.

Мне стало больнее от этих слов, чем от схватки.

— Что происходит?

— Я объясню всё, когда ты будешь в безопасности.

Вертолёт опустился на крышу медицинского центра. Через несколько минут меня уже везли по белому коридору, а над головой мелькали прямоугольники ламп. Итан появился, когда меня переложили на кровать. На нём была мятая тёмная рубашка, а на запястье — часы с треснувшим стеклом, которые он носил ещё со службы.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Я здесь.

— Ты владелец компании?

— Да.

— Почему ты мне не сказал, что всё настолько серьёзно?

Его пальцы сжали край кровати.

— Потому что не хотел, чтобы твоя семья измеряла нашу жизнь деньгами. И потому что надеялся, что Даниэль просто самоуверенный человек, а не опасный.

Дверь распахнулась. Вбежала Клэр, за ней — мои родители. Даниэль остался в коридоре.

— Амелия, — сказала мать, — мы хотим поговорить.

— Сейчас я рожаю.

— Это важно.

Итан достал из внутреннего кармана плоскую папку, но не открыл её.

— Важно другое. Даниэль три месяца подделывал распоряжения от имени Клэр, чтобы получить доступ к резервному финансированию компании.

Клэр повернулась к мужу.

— Что он сказал?

— Не слушай его, — резко ответил Даниэль из коридора. — Итан пытается спасти сделку, которая ему больше не принадлежит.

— Какую сделку? — спросил отец.

Итан посмотрел на него.

— Контракт на медицинские перевозки. Даниэль заложил под него вашу недвижимость и счета Клэр. Он думал, что после моего подписания получит деньги, а потом исчезнет.

Мать прижала ладонь к груди.

— Это невозможно.

— Ваша подпись стоит на поручительстве, — сказал Итан. — Но рядом есть ещё одна подпись. Подпись Клэр.

— Я ничего не подписывала! — закричала она.

Даниэль шагнул в палату.

— Ты подписывала бумаги, когда мы покупали дом. Ты сама сказала, что доверяешь мне.

— Я подписывала документы на дом, а не на долги компании.

Итан открыл папку и положил на стол лист с нотариальной отметкой.

— Это копия настоящего поручительства. А вот это — документ, который Даниэль отправил в банк. Подпись Клэр перенесена с другого договора.

В комнату вошла пожилая женщина в сером медицинском халате. Я узнала её не сразу. Это была Марта Левина, бухгалтер, которая когда-то работала у Итона.

— Простите, что задержалась, — сказала она. — Я принесла оригинал.

Даниэль дёрнулся.

— Ты уволена. Тебе нельзя здесь находиться.

— Ты уволил меня вчера, потому что я нашла платежи на счета подставных фирм, — ответила Марта. — Но до этого я успела сохранить реестр.

Она положила на стол толстую книгу в чёрной обложке. Уголок её был обожжён, словно кто-то пытался уничтожить страницы.

— Вот переводы. Деньги уходили не на развитие проекта. Они уходили на личные долги Даниэля.

Клэр смотрела на мужа, будто видела его впервые.

— Ты использовал мою подпись?

— Я хотел защитить нас.

— Ты хотел защитить себя.

В этот момент датчик на моём животе завыл. Доктор Рина резко приказала всем отойти. Я сжала руку Итона, а он наклонился ко мне.

— Амелия, сейчас только ребёнок.

Я закричала, и мир сузился до белого света, боли и его голоса.

Через несколько минут раздался первый крик. Маленький, хриплый, но настоящий.

Итан заплакал, прижавшись лбом к моему плечу.

Мать стояла у стены, не в силах отвести взгляд от ребёнка. Отец держал газету, которую каким-то образом принёс с собой, но она была смята в его руках.

Даниэль тем временем отступил к двери.

— Вы ничего не докажете, — сказал он. — У вас нет права удерживать меня здесь.

— Никто тебя не удерживает, — ответил Итан. — Но банк уже заморозил счета.

Даниэль усмехнулся, и в этой улыбке впервые не было уверенности.

— Ты думаешь, победил? Посмотри на телефон.

Телефон Итона завибрировал. Он прочитал сообщение, и выражение его лица изменилось.

— Что случилось? — спросила я.

Он поднял глаза на Клэр.

— Твой муж передал документы не только банку. Он отправил их человеку, который может уничтожить всю компанию за один вечер…