ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение дважды.

Потом подняла глаза на Дамиена.

— Что случилось? — спросил он.

— Лука отправил приказ.

— Кому?

— Человеку, которого я люблю больше всего.

Его лицо изменилось.

— Кто это?

Я посмотрела на Элену.

Она поняла первой.

— У тебя есть ребёнок?

— Да.

Дамиен отступил, будто я ударила его.

— У нас есть ребёнок?

— Нет.

В дверь снова ударили. Дерево затрещало.

— Тогда кто? — спросил он.

Я достала второй телефон из внутреннего кармана платья. На экране было девять пропущенных вызовов от одного имени.

Мила.

Моя младшая сестра.

Дамиен заметил имя.

— Она в опасности?

— Если Лука знает, что она мне дороже всего, да.

Я набрала номер. Гудок. Второй. Третий.

— Ванесса? — раздался дрожащий голос Милы.

— Где ты?

— В квартире. Я не могу открыть дверь. Там кто-то стоит.

— Не подходи к ней. Запри спальню и отойди от окон.

— Я уже заперлась. Ванесса, что происходит?

— Я скоро приеду.

— Ты опять говоришь так, будто всё под контролем.

Я закрыла глаза.

— На этот раз нет. Но я всё равно приеду.

Дамиен вырвал у меня телефон.

— Мила, слушай меня. Я муж Ванессы. Поднимись на чердак и спрячься за вентиляционным коробом. Охрана будет через семь минут.

— Дамиен? — прошептала она.

— Да.

— Ванесса говорила, что ты ничего не знаешь.

Он посмотрел на меня.

— Теперь знаю.

Связь оборвалась.

Дверь кухни распахнулась. Внутрь ворвались трое мужчин. Я бросила металлический поднос в лицо первому, Дамиен выстрелил в потолочную лампу, и помещение погрузилось в красную темноту.

Мы побежали.

Винный погреб находился за стеллажом. Элена знала потайной механизм, но руки у неё дрожали.

— Поверни левую бутылку, — сказала я.

— Какая?

— С красной печатью.

Она повернула бутылку. Стеллаж отъехал.

Мы спустились в узкий тоннель. Дамиен шёл последним, придерживая плечо. Каждый его шаг отдавался тяжёлым дыханием.

— Ты могла рассказать мне всё три года назад, — сказал он.

— Могла.

— Почему не рассказала?

— Потому что ты смотрел на меня так, будто я была единственным местом, где тебе не нужно быть настороже. Я не хотела отнимать у тебя это место.

— Ты отняла его сегодня.

— Нет. Сегодня я показала, что оно всегда было настоящим.

Мы вышли в старый речной склад. Там ждал автомобиль Дамиена, но возле него стоял Лука.

В его руке был телефон.

— Ты всегда была слишком умной, Ванесса, — сказал он.

— А ты всегда слишком долго разговаривал.

— Отдай накопитель.

— Сначала отзови людей от моей сестры.

— Уже поздно.

Дамиен шагнул вперёд.

— Лука, ты продал меня.

— Я продал место, которое ты занимал слишком долго.

— Я доверял тебе.

— Вот в этом и была твоя ошибка.

Я включила запись на телефоне и подняла его так, чтобы Лука увидел красный огонёк.

— Ты только что признался.

Он замолчал.

— Запись не имеет силы, — сказал Марко, появляясь из тоннеля.

— Зато имеет силу видеозапись с камер склада, банковские переводы и показания Элены.

Я нажала кнопку. На стене включился проектор. Я заранее подключила его к системе склада, когда заметила кабель возле автомобиля.

На белом кирпиче появились лица Луки и Марко, их разговоры, схемы, суммы и приказ о нападении.

Дамиен смотрел на экран, будто видел собственную смерть.

Вдалеке завыли сирены.

Марко попятился.

— Ты вызвала полицию?

— Нет. Я вызвала тех, кому передала копии неделю назад.

На склад вошли следователи и вооружённые сотрудники службы безопасности. Лука бросил телефон на землю.

— Ванесса, мы можем договориться.

— Нет.

— Я знаю, где деньги. Знаю все счета.

— Тогда расскажешь им.

— Дамиен, скажи ей остановиться.

Дамиен долго молчал.

Потом ответил:

— Впервые в жизни я не буду решать за неё.

Луке надели наручники. Марко попытался позвонить, но его адвокат, прибывший через час, отказался подписывать документы, едва увидев записи.

— Я не стану защищать человека, который скрыл от меня половину преступлений, — сказал он.

Марко посмотрел на него, словно впервые понял, что деньги больше не возвращают контроль.

Дамиена отвезли в больницу. Пуля прошла навылет, но он потерял много крови.

В четыре утра врач вышел к нам.

— Жить будет.

Я села на пластиковый стул и впервые за всю ночь позволила себе задрожать.

Дамиен очнулся утром. На тумбочке возле его кровати лежала моя латунная пластинка с датой свадьбы.

Он долго смотрел на неё.

— Я нашёл её в гараже, — сказал я.

— Ты всегда носила её с собой?

— Только сегодня.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, хотела вспомнить, что даже самые красивые обещания нужно проверять делами.

Он отвёл взгляд.

— Я называл тебя мягкой.

— Ты не называл. Ты просто так думал.

— Это хуже.

Я не стала спорить.

Через два дня следователь включил Дамиену запись из гостиной. На ней был он сам, за неделю до нападения, говорящий одному из людей:

«Ванесса не должна знать. Я защищаю её».

Дамиен слушал молча.

Когда запись закончилась, он провёл ладонью по лицу.

— Я слышу человека, которого ненавижу.

— Ты слышишь себя.

— Да.

Впервые он не стал оправдываться.

На следующий день я приехала домой одна.

В гардеробной всё осталось так, как было до бала. На полу лежала вторая туфля, та самая, которую я сняла перед погоней. На её металлическом каблуке засохла тонкая полоска крови.

Я подняла туфлю и поставила в коробку.

Потом открыла шкаф Дамиена и вынесла оттуда его вещи.

Не потому, что хотела наказать его.

Потому что в комнате наконец должно было появиться место для меня.

Через три недели Дамиен вернулся домой. Он остановился у двери гостиной и не вошёл.

— Можно?

— Можно поговорить.

— Я не об этом спросил.

Я посмотрела на него.

— Входи.

Он сел напротив, не снимая пальто.

— Я продал два предприятия, — сказал он. — Остальные передал под независимое управление. Всем людям, связанным с Лукой, я запретил приближаться к тебе и Миле.

— Это правильно.

— Я хочу начать заново.

— Нельзя начать заново, если делаешь вид, что ничего не было.

— Я не делаю вид.

— Тогда начни с того, чтобы не решать за меня.

Он кивнул.

— Чего ты хочешь?

Я посмотрела в окно. На улице шёл первый снег.

— Развода.

Дамиен закрыл глаза.

Но не спорил.

Через два месяца я переехала с Милой в небольшой город у моря. Сняла светлую квартиру над пекарней. По утрам пахло корицей, а не порохом. Я устроилась консультантом по безопасности в благотворительный фонд и впервые за много лет начала работать там, где моя фамилия никого не пугала.

Мила вернулась в колледж. На холодильнике появился её рисунок: мы стояли на берегу, держась за руки, а над нами был огромный жёлтый круг солнца.

— Почему у тебя такие большие руки? — спросила я.

— Чтобы ты больше не спасала всех одна.

Я улыбнулась.

— Это не работает.

— Тогда я буду напоминать.

Дамиен писал каждую неделю. Сначала длинные письма, потом короткие. В последнем он сообщил, что суд назначил дату слушания и что Лука признал часть обвинений.

Внизу было написано: «Я всё ещё люблю тебя».

Я не ответила сразу.

На следующий день написала:

«Я тоже любила тебя. Но любовь не даёт права превращать другого человека в тайну. Я больше не вернусь в ту жизнь».

Он больше не писал.

Весной я приехала в старую квартиру забрать последние книги. В пустой гардеробной на полке всё ещё стояла коробка с той самой туфлей.

Я достала её, стёрла с каблука засохшую кровь и положила рядом латунную пластинку с датой свадьбы.

Когда я закрыла крышку, за окном ударил колокол.

Я вышла на улицу босиком, оставив коробку дома.

Впервые мне не нужно было брать с собой оружие, прошлое или чужие обещания.

Мне хватило одного шага.

И я сделала его сама.