Я звонила мужу, задыхаясь на полу, но трубку взяла его любовница — и через минуту Виктор побледнел

Когда охрана выбила дверь нашей квартиры, я уже не чувствовала пальцев и слышала только, как на кухонном столе капает воск с зелёной свечи.

— Миссис Романо! Вы меня слышите?

Я хотела ответить, но грудь будто стянули железным обручем. Перед глазами плавали белые пятна. На полу рядом лежал мой телефон, а на экране всё ещё горел последний вызов Виктору.

Не мужу. Человеку, который когда-то держал меня за руку во время полёта и смеялся, что я боюсь высоты.

Теперь он не захотел даже услышать мой голос.

— Дышите, Елена, дышите! — повторил охранник Томас, опускаясь рядом.

Я вцепилась в край кухонного коврика. Под ногтями застряли короткие золотистые нитки, и эта нелепая деталь почему-то казалась мне последним доказательством, что я ещё существую.

Скорая приехала через семь минут. Фельдшер разрезал рукав моего тёмно-зелёного платья, приклеил электроды и нахмурился.

— Боль отдаёт в руку?

Я кивнула.

— В челюсть?

Снова кивок.

— Вы что-то принимали? Лекарства, алкоголь?

Я посмотрела на накрытый стол. Два бокала. В одном оставалось немного красного вина, и на поверхности плавала тонкая веточка розмарина.

— Только ужин, — прошептала я. — Он должен был прийти.

Томас отвёл взгляд. Он знал, что Виктор не пришёл.

В машине скорой помощи я провалилась в темноту, но успела услышать, как фельдшер сказал:

— Свяжитесь с мужем. Состояние критическое.

Виктор получил сообщение в 19:39, когда сидел в квартире Селены Вейл на двадцать третьем этаже другого здания.

Я узнала об этом позже, но в тот момент знала лишь одно: он был рядом с телефоном, когда я умирала.

Селена ответила на мой четвёртый звонок в его белой рубашке. Я не знала её имени, но сразу услышала в голосе спокойствие женщины, которая давно чувствовала себя хозяйкой моей жизни.

— Виктор?

— Это его телефон.

— Позовите его. Пожалуйста.

— Он занят.

За её плечом Виктор спросил:

— Кто звонит?

Я услышала его голос и собрала остаток сил.

— Виктор, мне плохо. Я не могу дышать.

Повисла пауза.

Селена тихо сказала:

— Он не хочет с вами разговаривать.

Связь оборвалась.

В больнице над моей каталкой мигали лампы, а врач требовал назвать пароль от телефона. Я пыталась удержать глаза открытыми. Мне нужно было предупредить Виктора не о болезни.

О файле.

За неделю до этого я нашла в кабинете мужа копию своей подписи на доверенности, которой никогда не подписывала. А сегодня утром положила оригинал договора в маленькую папку с медной застёжкой и спрятала её в шкафчике приёмного отделения «Милосердной гавани».

Если со мной что-то случится, папку должны были передать только лично мне или независимому нотариусу.

Я ещё не знала, что именно произошло с моим ужином. Но уже понимала: Виктор боялся не моего звонка.

Он боялся того, что лежало в папке.

В коридоре кто-то крикнул:

— Пациентка Романо, давление падает!

А в это время у Виктора на экране появилось новое уведомление: «Елена Романо. Состояние критическое».

Он побледнел, посмотрел на Селену и спросил:

— Что ты сказала ей?

Селена улыбнулась, но улыбка дрогнула.

— Ничего важного.

Виктор схватил пальто. Однако прежде чем он успел выйти, его телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение пришло из больницы: «Прибудьте немедленно. Требуется подтверждение личности и семейного статуса». Он протянул руку к экрану, а Селена вдруг заметила под уведомлением ещё одну строчку — от нотариуса, который должен был встретить меня в больнице…

ЧАСТЬ 2

…и Виктор замер, не дотронувшись до телефона.

— Какой нотариус? — спросила Селена.

— Не твоё дело.

— Если она умирает, это станет и моим делом. Ты обещал, что после развода квартира будет моей.

Он резко повернулся к ней. На белом воротнике его рубашки осталась красная полоска помады.

— Я сказал, что всё решу.

— Ты говорил это полгода.

Виктор всё-таки прочитал сообщение. Нотариус Лидия Орлова просила больницу не оформлять никаких документов без её присутствия. Внизу стояла фраза: «Папка передана на хранение согласно распоряжению Елены Романо».

— Она что-то нашла, — прошептал Виктор.

Селена перестала спорить.

— Что именно?

Он не ответил и вызвал машину. Пока они ехали к «Милосердной гавани», Виктор трижды звонил мне, но мой телефон находился у медсестры. Каждый его вызов фиксировался в журнале отделения.

В 20:18 я пришла в себя под резкий запах спирта. Надо мной стояла доктор Мира Шах, а на моём пальце мерцал зажим для измерения кислорода.

— У вас сильное отравление, — сказала она. — Кардиограмма тревожная, но сердце выдержало.

— Отравление?

— Мы нашли в крови вещество, которого не должно быть в обычной еде. Пока не знаем источник.

Я вспомнила бокал с розмарином.

— Вино.

— Возможно. Но не трогайте ничего, что привезли из дома.

Я закрыла глаза. Боль отступала, зато внутри поднимался холод.

Виктор не просто оставил меня одну. Он мог знать, почему мне стало плохо.

Через десять минут в палату вошёл он. На нём была дорогая куртка, но воротник лежал криво, будто он одевался в спешке.

— Елена, господи…

— Не играй.

Он остановился у кровати.

— Я не знал, что тебе настолько плохо.

— Ты слышал меня.

— Я был занят.

— В квартире Селены?

Его лицо стало неподвижным. Селена осталась в коридоре, но стеклянная дверь отражала её силуэт.

— Кто тебе сказал?

— Ты сам оставил следы на моём телефоне. И она ответила.

Виктор наклонился ближе.

— Тебе нельзя волноваться. Подпиши согласие на лечение, и мы поговорим позже.

Он положил на тумбочку планшет. Я увидела документ с заголовком о временной передаче управления семейным фондом. Внизу стояла моя подпись.

Та самая.

Только я заметила одну деталь: в моей настоящей подписи буква «Р» всегда была разомкнута, а здесь замкнута.

— Ты принёс это в больницу, пока я задыхалась?

— Это формальность.

— Убери.

В палату вошла Лидия Орлова с медной папкой под мышкой.

— Не убирайте, Виктор. Пусть документ останется на виду.

Он резко обернулся.

Лидия положила папку на стол и сказала, что внутри находится доказательство, из-за которого его семейный фонд и вся компания могут перейти под независимое управление. Но открыть папку она могла только после моего подтверждения.

Я протянула руку.

— Открывайте.

Лидия расстегнула медную застёжку, достала первый лист и побледнела.

— Елена, здесь не только поддельная доверенность. Здесь есть имя человека, который помог Виктору подготовить всё это.

Виктор схватился за край кровати.

— Вы не имеете права.

— Имею, — ответила Лидия. — Потому что этот человек сам пришёл к нам сегодня утром.

В коридоре послышался торопливый стук каблуков. Селена отступила от двери, а затем вошла, сжимая в руках маленькую коробку от лекарства.

— Я должна сказать ей правду, — произнесла она.

Виктор шагнул к ней.

— Селена, молчи.

Она посмотрела на него, потом на меня.

— Я думала, он просто хочет развода. Но утром он попросил меня купить кое-что для вашего ужина. И я купила…

ЧАСТЬ 3

…коробку Селена поставила на стол. На белой крышке был написан номер рецепта, а под ним — название вещества, которое доктор уже обнаружила в моей крови.

— Виктор сказал, что это успокоительное, — произнесла Селена. — Он велел растворить одну капсулу в вине, если вы откажетесь подписывать бумаги.

В палате стало так тихо, что я услышала писк прибора у своей кровати.

Виктор побледнел.

— Она лжёт.

— Тогда объясните, почему номер рецепта совпадает с вашим рабочим телефоном, — сказала Лидия.

Доктор Шах забрала коробку в прозрачный пакет.

— Никто не покинет палату с этим предметом.

— Я не хотел её убивать, — выпалил Виктор. — Мне нужно было только, чтобы она стала слабой и подписала передачу фонда.

Селена закрыла рот ладонью.

Я смотрела на него и чувствовала не ярость, а странную ясность. Все пятнадцать лет нашего брака вдруг выстроились в одну прямую линию: забытые обещания, закрытый телефон, ужины, на которые он не приходил, и моя привычка оправдывать его.

— Ты собирался объявить меня недееспособной? — спросила я.

— Я собирался защитить компанию.

— От кого?

Лидия раскрыла папку.

— От кредиторов, которым Виктор заложил долю фонда. Елена, вы три недели назад стали единственным владельцем контрольного пакета. Виктор узнал об этом и попытался подделать ваше согласие.

Я подняла голову.

— Единственным владельцем?

— Ваш отец оставил условие в завещании. Контроль переходил к вам после пятнадцатой годовщины брака, если Виктор не докажет, что компания ведётся в интересах благотворительного фонда. А он вывел деньги через три фирмы, зарегистрированные на Селену.

Селена резко повернулась к Виктору.

— Ты говорил, что это мои законные выплаты.

— Я собирался всё вернуть.

— После того как ты получил бы фонд?

Он молчал, но молчание уже не спасало его. Лидия достала ещё один документ.

— Есть и другое. Селена сама принесла нам выписки и черновик доверенности утром. Она поняла, что Виктор использует её как подставное лицо.

Я посмотрела на Селену. Передо мной стояла не победительница, которой я представляла её на кухонном полу, а женщина с дрожащими руками и коробкой от лекарства.

— Почему ты помогла мне?

— Потому что он собирался оставить меня с долгами и обвинить во всём, — ответила она. — И потому что я услышала ваш голос. Вы просили о помощи, а я сказала, что он не хочет с вами говорить. Я не могу стереть эти слова.

Виктор шагнул к ней.

— Ты разрушишь нас обеих.

— Нет, — сказала Селена. — Это сделал ты.

В этот момент в палате зазвонил телефон Лидии. Она выслушала собеседника, затем передала мне аппарат.

— Елена, это ваш финансовый директор. Он нашёл перевод, который Виктор сделал сегодня утром. Деньги ушли не в компанию Селены.

Я приложила телефон к уху.

— Куда они ушли?

На другом конце ответили:

— На счёт, открытый на имя вашей матери. Но ваша мать умерла восемь лет назад. И банк только что сообщил: счёт попытались закрыть вашим паспортом.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

Виктор отступил к двери.

— Это невозможно.

Лидия достала из папки последнюю страницу и внимательно посмотрела на печать.

— Возможно. Но теперь мы знаем, кто помог ему получить копию вашего паспорта. И этот человек работает не у Виктора.

Она перевернула лист.

Внизу стояла подпись моего лечащего врача, доктора Миры Шах.

Доктор медленно подняла глаза.

— Я не подписывала этот документ.

А затем на экране её телефона появилось сообщение от неизвестного номера: «Если Елена заговорит, следующий бокал будет не для неё»…