Я заметила странный запах в комнате больных близнецов, но когда спросила об этом врача, он резко побледнел

В тот вечер шестилетние близнецы потеряли сознание почти одновременно, а доктор Ривз велел мне не трогать вентиляционную решётку, хотя сам даже не посмотрел на детей.

Я стояла между двумя кроватями и слышала, как под пальцами Джейкоба судорожно бьётся пульс. Его брат Джона лежал рядом, бледный, с приоткрытыми губами. В комнате пахло сладковато и резко — не лекарством, не чистящим средством, а чем-то похожим на растворитель, который я однажды почувствовала в реанимации после утечки из лаборатории.

— Мисс Доусон, отойдите от решётки, — бросил доктор Ривз.

— Им обоим стало плохо после того, как включилась вентиляция.

— У них хроническое заболевание.

— Тогда почему приступ начался в одну минуту?

Он посмотрел на меня так, будто я была пятном на дорогом ковре.

— Вы няня. Не врач.

— А вы врач, который почти год не может объяснить, почему дети слабеют.

В коридоре стало тихо. Даже старые часы под лестницей будто перестали тикать.

Натан Коулман появился в дверях через несколько секунд. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, а в руке он сжимал телефон. Лицо человека, которого боялись взрослые мужчины, в тот момент выглядело лицом отца, готового отдать всё за один нормальный вдох своих детей.

— Что происходит? — спросил он.

— Им нужна кислородная поддержка, — сказал Ривз. — Я вызову бригаду.

— Вызывайте, — ответила я. — И откройте окно.

Доктор резко повернулся.

— Не трогайте ничего.

Натан перевёл взгляд с него на меня.

— Откройте окно, — сказал он уже мне.

Я распахнула створку. В комнату ворвался холодный ноябрьский воздух, зашуршали голые ветви клёна. Через минуту дыхание мальчиков стало ровнее. Совпадение? Я не верила в такие совпадения.

Пока врачи из бригады осматривали близнецов, я заметила на подоконнике маленькую стеклянную банку с белой крышкой. На ней не было этикетки. Внутри лежали влажные гранулы, похожие на сахар.

— Что это? — спросила я.

Ривз мгновенно накрыл банку ладонью.

— Увлажнитель воздуха.

— Увлажнитель не должен пахнуть лаком для мебели.

— Достаточно.

Натан услышал его тон.

— Уберите руку, доктор.

Ривз медленно отступил, но глаза его уже не улыбались.

Через час близнецов увезли в клинику. Натан поехал с ними, а мне приказал остаться в доме и ничего не менять. Я поняла, что он говорил не обо мне. Он говорил о тех, кто уже много месяцев распоряжался жизнью его сыновей.

В половине второго ночи я спустилась на кухню. На столе лежала папка с последними анализами, оставленная Ривзом. Рядом — ключ от технического этажа и чашка остывшего кофе, на дне которой застыл тонкий белый ободок.

За моей спиной скрипнула дверь.

— Вы всё-таки решили сыграть в детектива? — произнесла управляющая миссис Беннетт.

— Я решила понять, почему дети поправляются, когда открывают окно.

Она побледнела.

— Вам лучше уехать до возвращения мистера Коулмана.

— Почему?

— Потому что в этом доме люди, задающие лишние вопросы, долго не задерживаются.

В этот момент наверху снова включилась вентиляция. Из решётки донёсся слабый гул, а затем в кухню поплыл тот же сладкий химический запах.

Я схватила ключ и побежала к лестнице. На техническом этаже горела одна лампа. За металлической дверью кто-то шевельнулся.

Я вставила ключ в замок, повернула его и уже протянула руку к папке, лежавшей на полу у порога…

ЧАСТЬ 2

…но дверь распахнулась сама, и на меня едва не налетел мужчина в форме обслуживающей компании. Он держал в руках пластиковый контейнер и так сильно прижимал его к груди, будто внутри лежало не средство для вентиляции, а его собственная жизнь.

— Стойте! — крикнула я.

Он рванул по узкому коридору технического этажа.

Я бросилась следом. Под ногами дрожали трубы, лампа мигала, а в воздухе становилось трудно дышать. Мужчина добежал до запасной лестницы, но поскользнулся на металлической ступени. Контейнер вылетел из его рук и ударился о стену.

Крышка слетела.

Внутри находился прозрачный пакет с янтарными гранулами и маленькая карточка с номером помещения: «Детская, северное крыло».

— Кто вас послал? — спросила я, прижимая его плечом к перилам.

— Я ничего не делал.

— Тогда почему ваш контейнер знает, в какой комнате спят дети?

Он замолчал.

Снизу послышался голос миссис Беннетт:

— Эмили, немедленно отойдите от него!

Я посмотрела вниз. Она стояла у лестницы, сжимая связку ключей. Один ключ раскачивался на тонкой цепочке и тихо постукивал о другие. В её лице не осталось прежней строгости — только страх.

— Вы знали об этом? — спросила я.

— Я знала, что технические работы проводятся по распоряжению доктора Ривза.

— А про близнецов?

— Я не хотела, чтобы они умерли.

От этих слов холод прошёл по моей спине.

— Значит, вы понимали, что они могут умереть.

Она опустила глаза.

Мужчина на лестнице вдруг ударил меня локтем и вырвался. Он побежал вниз, но у входа столкнулся с Натаном. Тот вернулся раньше, чем мы ожидали. За ним стояли двое охранников.

— Положи руки на перила, — сказал Натан тихо.

Мужчина послушался.

Натан увидел контейнер, карточку и моё лицо.

— Объясните.

Я рассказала всё. Не пропустила ни одной детали — ни запах, ни банку, ни то, как Ривз прикрыл её ладонью. Натан слушал неподвижно, но жилка на его виске пульсировала.

— Позвоните доктору, — приказал он охраннику.

— Он в клинике, — ответил тот.

— Тогда пусть не выходит оттуда.

Через десять минут Ривз сам позвонил. Его голос звучал раздражённо, словно мы беспокоили его во время ужина.

— Натан, я слышал, что вы устроили переполох. Немедленно уберите эту женщину из технического крыла.

— Почему в вентиляции моих сыновей нашли химические гранулы?

На линии повисла пауза.

— Это часть экспериментального лечения.

— Почему я о нём не знал?

— Потому что вы не специалист.

Я взяла телефон из руки Натана.

— Доктор, назовите вещество.

— Верните телефон отцу.

— Назовите его.

В трубке щёлкнуло. Он отключился.

Натан посмотрел на меня.

— Что вы делали до работы няней?

— Была помощницей детского пульмонолога. Потом ушла после смерти сестры.

— Почему не сказали об этом агентству?

— Я сказала. Они решили, что слово «помощница» звучит дешевле, чем «специалист по уходу».

Он провёл ладонью по лицу.

— Что вы думаете?

— Думаю, ваши сыновья не больны тем, чем их лечат. Их медленно отравляют через воздух.

Мужчина с лестницы застонал.

— Я только заменял картриджи, — пробормотал он. — Мне говорили, что это обеззараживание.

— Кто говорил?

Он посмотрел на Натана, потом на миссис Беннетт.

— Доктор Ривз. И ваш брат.

Натан замер.

— У меня нет брата, который работает в этом доме.

Мужчина сглотнул.

— Не работает. Он приезжал ночью. Виктор Коулман.

Имя повисло в воздухе, как выстрел. Натан много лет говорил всем, что его младший брат погиб в аварии за границей. Я видела, как он медленно сжал кулак.

— Виктор умер семь лет назад, — сказал он.

— Нет, — прошептала миссис Беннетт. — Он приезжал три раза. Последний раз — вчера.

И тут телефон Натана снова зазвонил. На экране был неизвестный номер. Он включил громкую связь.

— Если хотите увидеть сыновей живыми, — сказал незнакомый голос, — не ищите Виктора. И не открывайте папку, которую нашла ваша няня…

ЧАСТЬ 3

…но Натан уже открыл папку.

Мы находились в его кабинете в три часа ночи. За окнами шёл мокрый снег, капли стекали по стеклу, а старый настольный светильник бросал жёлтый круг на документы. Натан положил найденную папку перед собой. Рядом стояли охранник, миссис Беннетт и мужчина из обслуживающей компании, которого звали Томас.

— Говори всё, — приказал Натан.

Томас смотрел на папку, будто она могла его защитить.

— Полтора года назад доктор Ривз привёз оборудование для очистки воздуха. Сказал, что детям нельзя менять систему без его разрешения.

— Что было в картриджах? — спросила я.

— Он называл это защитным составом. Но я видел, как он смешивал гранулы с жидкостью из коричневой бутылки.

Я открыла медицинский пакет, который принесла из детской. Независимый анализ я попросила сделать ещё вечером через знакомую лабораторию в городе. Результат пришёл на телефон несколько минут назад.

— Это не средство для обеззараживания, — сказала я. — В нём следы фосфорорганического соединения. При малой дозе оно вызывает слабость, головные боли, нарушение внимания и мышечные боли. При длительном воздействии дети могут перестать нормально дышать.

Натан не моргнул.

— Вы уверены?

— Лаборатория уверена. И запах совпадает.

Миссис Беннетт закрыла рот рукой.

— Я думала, это лечение…

— Вы видели, как меняли картриджи, — сказал Натан.

— Я боялась вашего брата.

— Мой брат мёртв.

Томас тихо произнёс:

— Он жив. Доктор Ривз встречался с ним в старом гараже за городом. Я слышал, как они говорили о наследстве.

Натан резко поднял голову.

— О каком наследстве?

Я достала из папки копии доверенностей и переводов денег. На каждой стояла подпись доктора Ривза. Платежи уходили на фирму, оформленную на человека по имени Виктор Коулман. Последний перевод был сделан за два дня до того, как близнецы впервые потеряли сознание.

— Виктор хотел, чтобы ваши сыновья стали недееспособными, — сказала я. — Тогда он получил бы контроль над семейным фондом. Ривз поддерживал болезнь, назначал дорогие обследования и одновременно ухудшал состояние детей.

Натан взял одну страницу. Его пальцы дрожали.

— Я сам привёл Ривза в этот дом.

— Вы привели врача, — ответила я. — Не преступление.

— Я доверил ему своих детей.

— Теперь вы знаете правду.

Он поднялся и направился к сейфу. Но прежде чем успел открыть его, на столе зазвонил другой телефон. Старый аппарат, которым Натан, по его словам, не пользовался много лет.

Он включил запись.

Сначала раздался голос Ривза:

— Ещё две недели, и мальчики будут слишком слабы, чтобы подписать бумаги. Отец подпишет всё сам.

Затем послышался голос Виктора.

— А если Коулман заметит?

— Он заметит только тогда, когда уже станет поздно.

Натан закрыл глаза.

Из динамика донёсся ещё один звук — смех. Виктор смеялся тем же коротким, сухим смехом, который Натан, вероятно, слышал в детстве.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается злость, но заставила себя дышать ровно. Дети были живы. Это было главное.

— Отправьте запись в полицию, — сказала я.

Натан кивнул охраннику.

— Немедленно.

В этот момент зазвонил мой телефон. Номер был из клиники. Я ответила.

— Мисс Доусон? — сказала медсестра. — Ваши мальчики пришли в сознание. Но есть проблема.

— Какая?

— Их палата заперта изнутри. Доктор Ривз забрал историю болезни и требует перевести детей в частное отделение.

Я посмотрела на Натана. Его лицо стало совершенно спокойным — страшнее любой ярости.

— Он ещё в клинике, — сказал Натан.

— Да. И утверждает, что действует по вашему распоряжению.

Натан взял пальто.

— Тогда сегодня ночью он впервые узнает, что такое действовать без защиты.

Но когда мы выбежали из кабинета, на экране охраны уже появилась машина, покидающая подъезд клиники. За рулём сидел человек, которого все считали погибшим семь лет назад.

Виктор увозил не только документы. Он забрал с собой то, что могло навсегда изменить судьбу близнецов…