Я закончил собирать кровать для начальницы, но её странная просьба заставила меня замереть, а потом побледнел её адвокат

— Не уходите, мистер Мерсер. Нам нужно проверить, выдержит ли она нас обоих.

Я застыл, сжимая в руке деревянную киянку.

В комнате стояла тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием дров в камине. Солнечный свет ложился на пол длинными золотыми полосами, а на моей рубашке застыли опилки от трёх дней работы. Передо мной возвышалась кровать из чёрного ореха — самая сложная вещь, которую я когда-либо собирал.

Цельная древесина. Ручные соединения. Ни одного видимого винта.

А рядом стояла Селеста Харроу — моя заказчица, начальница всего поместья и одна из самых богатых женщин города.

— Нас обоих? — переспросил я.

— Именно.

Она положила ладонь на гладкую спинку кровати. На её пальце блеснуло старое серебряное кольцо с маленькой трещиной у оправы.

Я почувствовал, как у меня пересохло во рту.

— Вы хотите проверить устойчивость конструкции, — сказал я, стараясь, чтобы это звучало как утверждение.

— А вы знаете другой способ?

— Можно положить груз.

— У вас есть груз весом примерно с меня?

— В мастерской есть мешки с древесиной.

— Тогда вы можете принести их. Но я предпочитаю не доверять вещам, которые не проверила сама.

Её губы дрогнули, будто она едва удержалась от улыбки.

Я отвёл взгляд. На подоконнике лежал тонкий медный карандаш с обломанным кончиком — единственная неидеальная вещь в этой комнате. Почему-то именно он заставил меня снова почувствовать себя человеком, а не растерянным плотником, которого поставили в неловкое положение.

— Хорошо, — сказал я. — Но сначала снимите обувь. Каблук может поцарапать покрытие.

Селеста посмотрела на меня несколько секунд.

— Вы сейчас заботитесь о кровати или обо мне?

— О дереве. Оно не умеет меня увольнять.

На этот раз она улыбнулась по-настоящему.

Мы сели на край матраса. Конструкция даже не качнулась. Я надавил ладонями на боковую перекладину, потом перенёс вес на середину. Никакого скрипа.

— Ложитесь, — сказала Селеста.

— Простите?

— Вы собирали её. Вы должны знать, как она ведёт себя под нагрузкой.

Я лёг поверх покрывала, напряжённый сильнее, чем в день, когда впервые включил отцовскую пилу. Селеста осторожно опустилась рядом. Между нами осталось не больше ладони.

И в этот момент под матрасом раздался щелчок.

Мы оба замерли.

— Вы это слышали? — спросила она.

— Да.

Я резко поднялся. Из-под центральной рейки донёсся второй звук — короткий, металлический, словно внутри дерева сработал старый замок.

Селеста побледнела.

— Вы говорили, что не устанавливали никаких механизмов.

— Я не устанавливал.

Она спустилась с кровати и подошла к изголовью. Её пальцы коснулись нижней планки, где древесина казалась чуть темнее.

— Отец однажды сказал, что эта комната снова станет безопасной, если в ней появится работа вашего отца.

— Моего отца?

— Да. И теперь я понимаю, что он имел в виду.

В коридоре внезапно скрипнула половица.

Мы обернулись.

Дверь была закрыта, но ручка медленно опустилась.

Селеста схватила меня за запястье.

— Никому не говорите, что услышали, — прошептала она. — Особенно моему брату.

— Что происходит?

Она не ответила. В дверь постучали.

Раз.

Другой.

Потом голос её адвоката произнёс:

— Мисс Харроу, вы готовы открыть папку?

Селеста посмотрела на меня, затем на скрытую планку в изголовье. Её рука потянулась к тонкому шву между досками…

ЧАСТЬ 2

Её ноготь коснулся почти незаметной щели, и деревянная планка поддалась.

За дверью адвокат снова постучал.

— Мисс Харроу? Мне войти?

— Нет, господин Вейл, — ответила Селеста. — Подождите внизу.

— Но вы сами назначили встречу на пять часов.

— Теперь я переношу её.

В её голосе впервые прозвучал страх. Не раздражение, не усталость, не привычная властность. Настоящий страх.

Я помог ей вынуть узкую панель. Внутри обнаружилась полость размером с ладонь. Там лежал небольшой медный ключ, завернутый в пожелтевшую ткань.

На ткани были вышиты инициалы: «Р. М.».

Роуэн Мерсер.

Я смотрел на них, пока буквы не начали расплываться.

— Это имя моего отца, — сказал я.

— Я знаю.

— Откуда у вас его вещь?

Селеста взяла ключ. Металл звякнул о её кольцо с трещиной.

— Потому что мой отец оставил её для него.

— Но мой отец умер четыре года назад.

— А мой — семь лет назад. Перед смертью он пытался мне что-то рассказать. Потом впал в кому. Когда я спросила управляющего, тот сказал, что отец бредил.

— И вы поверили?

— Я была двадцатидевятилетней женщиной, которой только что сообщили, что она должна возглавить компанию стоимостью сотни миллионов. У меня не было времени разбираться в чужих намёках.

В коридоре послышались удаляющиеся шаги.

Я сжал ладони.

— Почему вы наняли именно меня?

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— Ваша фамилия была в старом журнале отца. Рядом с ней стояла пометка: «Если со мной что-то случится, найти сына Антона Мерсера».

Имя моего отца прозвучало в комнате так, будто он только что вошёл.

Я вспомнил его мастерскую, запах льняного масла, жестяную коробку с чертежами. После его смерти я перебрал всё, но не нашёл ничего, кроме незаконченного стола и старого счёта за древесину.

— Почему вы не сказали мне об этом сразу?

— Потому что не знала, можно ли вам доверять.

— Вы проверяли мою кровать три дня, чтобы узнать, можно ли доверять мне?

— Я проверяла не кровать. Я проверяла, кто следит за вами.

В этот момент внизу хлопнула входная дверь.

Селеста быстро спрятала ключ в карман.

— Кто-то приехал, — сказал я.

— Мой брат Джулиан. Он не должен видеть вас здесь после того, как мы нашли это.

— А если я просто уйду?

— Тогда завтра вашу мастерскую опечатают.

Я усмехнулся, но в груди стало холодно.

— За что?

— За нарушение договора поставки древесины. За подделку счетов. За всё, что мой брат уже приготовил.

В дверь спальни резко постучали.

— Селеста! — крикнул Джулиан. — Открой немедленно.

Она положила руку мне на плечо.

— Спрячьтесь за ширмой.

— Я не прячусь от людей, которые пришли в мой дом.

— Это не ваш дом. И если он увидит вас рядом с этой кроватью, он поймёт, что мы нашли тайник.

Я хотел возразить, но услышал, как в замке повернулся ключ.

Джулиан вошёл без разрешения. Высокий, гладко выбритый, в тёмном пальто, от которого пахло дождём и дорогим табаком. В руке он держал папку с красной печатью.

— Вот ты где, — сказал он. — А я уже начал думать, что ты снова решила действовать в одиночку.

— Выйди из моей комнаты.

— Не раньше, чем ты подпишешь документы.

Он заметил меня и остановился.

— А этот человек кто?

— Плотник.

— Плотник в спальне?

— Кровать только собрали.

Джулиан перевёл взгляд на изголовье. Его лицо изменилось всего на миг, но я успел это заметить.

— Разумеется, — тихо сказал он.

— Что ты знаешь об этой кровати? — спросила Селеста.

— Ничего.

— Тогда почему ты побледнел?

Он шагнул к нам.

— Подпиши бумаги, Селеста. Или завтра все узнают, что ты не способна управлять компанией.

— Ты уже подписал что-то от моего имени?

— Я спасал её от твоих ошибок.

На лестнице послышались ещё шаги. Несколько человек поднимались наверх.

Джулиан открыл папку.

— Здесь заявление о твоём добровольном уходе. А вот здесь — признание, что ты передала мне полномочия временно.

Селеста посмотрела на меня. В её глазах появилась решимость.

— Роуэн, достаньте из папки то, что лежит под договором.

— Что?

— Я видела, как он спрятал это перед тем, как войти.

Джулиан рванулся к ней, но я оказался ближе. Папка упала на пол, листы рассыпались, а из-под договора выскользнул маленький накопитель с красной полосой.

Джулиан замер.

— Не включайте его, — сказал он.

И тогда я понял, что внутри находится не просто старый семейный секрет…

ЧАСТЬ 3

И тогда я понял, что внутри находится не просто старый семейный секрет.

Селеста подняла накопитель с пола.

— Почему ты боишься крошечной записи? — спросила она.

Джулиан больше не улыбался.

— Потому что это украденное имущество.

— Тогда ты не будешь возражать, если мы передадим его полиции.

— Не смей.

Он бросился к ней, но я перегородил дорогу. В его глазах вспыхнула такая ярость, что я впервые понял: всё это время он опасался не документов, а последствий.

Селеста вставила накопитель в компьютер на письменном столе. Экран несколько секунд мерцал, потом появился список файлов. Самый старый был датирован двенадцатью годами ранее.

Я нажал на него.

В комнате зазвучал голос Виктора Харроу.

— Если ты слушаешь эту запись, значит, Джулиан уже пытается забрать компанию.

Селеста прикрыла рот ладонью.

Джулиан отступил к двери.

— Это подделка.

На записи отец Селесты продолжал:

— Он переводил деньги через строительные фирмы, оформленные на подставных лиц. Я поручил Антону Мерсеру проверить счета. Антон нашёл всё. Он спрятал копии в новой кровати для моей дочери, потому что доверял только ему.

У меня подкосились ноги.

Мой отец знал.

Более того — он не просто знал. Он пытался защитить Селесту.

Голос на записи стал тише:

— Джулиан подделал документы о моём психическом состоянии. Если я умру раньше, чем успею обратиться к совету директоров, он объявит Селесту неспособной управлять компанией. Роуэн, если ты когда-нибудь услышишь это, знай: твой отец не бросил тебя. Он молчал, чтобы ты остался жив.

Я почувствовал, как в груди что-то оборвалось.

— Что значит «остался жив»? — прошептал я.

Запись ответила сама.

— После аварии Антон понял, что за ним следят. Он согласился хранить документы до тех пор, пока Селеста не станет достаточно сильной. Я не успел забрать их. Но он успел спрятать ключ в доме, где будет стоять эта кровать.

Селеста посмотрела на брата.

— Ты знал, что отец оставил доказательства.

— Я знал, что Антон что-то украл.

— Ты четыре года разрушал мастерскую его сына, — сказала она. — И всё это время обвинял его в том, чего он не совершал.

— Я ничего не разрушал.

— Ты отказал ему в трёх заказах через подставных клиентов. Поднял цену на древесину. Подкупил инспектора, чтобы тот нашёл нарушения в его мастерской.

— Ты не докажешь.

Я достал телефон.

— А вот это, возможно, докажет.

Пока они спорили, я отправил копию записи на электронную почту адвоката Вейла. Ещё одну — в банк, где у меня хранились документы мастерской. Я не знал, что именно найдут следователи, но теперь боялся не за себя. Я боялся за всё, что отец пытался сохранить.

Джулиан заметил мой телефон.

— Ты думаешь, что спас её? — процедил он. — Ты понятия не имеешь, что подписал сегодня.

— Я ничего не подписывал.

— Пока нет.

В дверь вошёл адвокат Вейл. За ним стояли двое сотрудников охраны.

— Джулиан, — сказал он, — отойдите от стола.

— Ты тоже против меня?

— Я против преступления. Это не одно и то же.

Селеста держала накопитель обеими руками.

— Что теперь?

Вейл посмотрел на экран.

— Теперь я вызываю следователей и замораживаю все переводы со счетов компании.

Джулиан рассмеялся, но смех прозвучал пусто.

— Ты не понимаешь, что запускаешь. Если счета заморозят, рухнет половина предприятий.

— Нет, — тихо ответила Селеста. — Рухнет только то, что держалось на краже.

Охранники вывели его из комнаты.

Я думал, что на этом всё закончится. Но телефон Селесты зазвонил почти сразу.

Она ответила, слушала молча, затем посмотрела на меня так, будто услышала имя мёртвого человека.

— В клинике нашли ещё один архив, — сказала она. — И он подписан рукой твоего отца.

— Где он?

Селеста сжала телефон.

— В больнице, где он провёл последние дни. Но архив уже забрал неизвестный человек…