Я вышла замуж за обаятельного мужчину, но в каюте медового месяца его спокойная улыбка вдруг исчезла

Когда Грегори запер дверь каюты, я поняла: медовый месяц закончился ещё до того, как лайнер отошёл от берега Майами.

На часах было девять двадцать вечера. За балконными окнами Флорида медленно отдалялась, превращаясь в россыпь жёлтых огней. В каюте пахло шампанским, полированным деревом и новым ковром, но я чувствовала только металлический привкус во рту.

— Теперь мы наконец одни, — сказал Грегори.

Я поставила бокал на столик. Стекло тихо звякнуло о мраморную подставку.

— Ты мог просто попросить меня остаться, — ответила я.

Он усмехнулся и достал из чемодана алюминиевую бейсбольную биту.

Год назад я решила, что нашла мужчину, рядом с которым можно перестать ждать удара. Сегодня он стоял передо мной в белой рубашке, застёгнутой до горла, и держал биту обеими руками.

— Мой отец говорил, что женщину нужно поставить на место в первый же месяц, — произнёс Грегори. — Я и так слишком долго терпел твой характер.

Внутри меня что-то холодно сомкнулось. Не страх. Расчёт.

Я заметила его босую левую ступню, скользнувшую по ковру, слишком широкий замах и узкую полосу между креслом и кроватью. Четыре года службы вернулись не воспоминанием, а точностью.

— Грегори, положи биту, — сказала я.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь мне приказывать?

В двадцать семь минут десятого он бросился вперёд. Я ушла в сторону, металл прошёл возле рёбер и ударил в деревянную спинку кресла. Хруст дерева прозвучал громче, чем его ругань.

Он попытался развернуться, но я перехватила его запястье. Бита выскользнула и легла мне в ладонь. На её рукояти была выцветшая чёрная изолента, под ней проступала царапина в форме полумесяца.

Грегори отступил.

— Ты… кто такая?

— Та, о которой ты не прочитал до конца.

Я не ударила его. Просто поставила биту между нами.

В этот момент под дверью мелькнула тень. Кто-то остановился в коридоре. Грегори резко повернул голову и прошептал:

— Никому не звони. Иначе ты узнаешь, зачем я выбрал именно этот корабль.

Мой желудок сжался. Значит, дело было не в вспышке ярости. Он приехал сюда с планом.

Я медленно опустила биту, а другой рукой нащупала в кармане маленький кожаный чехол с выжженной звездой. Внутри лежал мой старый служебный жетон и крошечная карта памяти, которую я спрятала туда ещё утром.

Ручка двери дёрнулась.

— Господин Хартман? — раздался женский голос. — С вами всё в порядке?

Грегори смотрел на меня, уже не скрывая злости. Потом его взгляд скользнул к моему карману.

— Отдай мне то, что там лежит, — тихо сказал он.

Я не успела ответить. За дверью повернулась ручка, а Грегори шагнул к панели с аварийным телефоном и занёс руку над красной кнопкой…

ЧАСТЬ 2

Дверь открылась всего на ладонь. На пороге стояла стюардесса Марта с подносом и улыбкой, которая сразу стала настороженной.
— Я услышала удар, — сказала она.
— У нас разбилось кресло, — быстро ответил Грегори.
Я держала биту опущенной, но не выпускала её. На ковре блестела тонкая щепка.
— Миссис Хартман? — Марта посмотрела на меня.
— Мне нужна помощь, — ответила я.
Грегори шагнул ближе.
— У моей жены истерика. Оставьте нас.
Марта не ушла. Её пальцы крепче сжали край подноса.
— Я всё равно сообщу старшему помощнику.
— Сообщите, — сказал я? Нет, сказала я, — и попросите его прийти лично.
Грегори побледнел, но тут же улыбнулся.
— Эшлин, ты понимаешь, как это выглядит? Ты стоишь с битой, а я пытаюсь успокоить тебя.
— Тогда почему дверь была заперта?
На секунду за его плечом я увидела раскрытый чемодан. Под рубашками лежала чёрная папка. Та самая, которую я заметила утром, когда он думал, что я сплю.
Марта отступила в коридор и подняла переговорное устройство.
— Старший помощник уже идёт.
Грегори резко захлопнул дверь перед её лицом.
— Ты всё испортила, — прошипел он.
— Я ещё даже не начала.
Он рванулся ко мне. Я отвела его руку и прижала к стене, не причиняя лишнего вреда. Под его щекой задребезжала латунная табличка с номером каюты.
— Что в папке?
— Ничего, что тебя касается.
— Тогда почему ты прячешь её?
Он усмехнулся.
— Потому что ты подписала всё, что требовалось, ещё до свадьбы.
Снаружи послышались шаги. Грегори дёрнулся, и я отпустила его ровно настолько, чтобы он не ударился.
В каюту вошёл старший помощник Томас Рид, за ним Марта. Томас бросил взгляд на биту, на повреждённое кресло и на красную отметину на запястье Грегори.
— Что здесь произошло?
— Моя жена напала на меня, — сказал Грегори.
Я достала кожаный чехол с жетоном и картой памяти, но не стала объяснять, что на ней. Пока нет.
— Он запер дверь и ударил первым.
Томас посмотрел на нас обоих.
— Кто-нибудь видел начало?
Марта подняла руку.
— Я слышала мужской голос. Он сказал: «Теперь ты узнаешь, зачем я выбрал этот корабль».
Грегори бросил на неё такой взгляд, что она побледнела.
Томас попросил нас пройти в служебную комнату. Я шла впереди, чувствуя, как каблук цепляется за ковёр. Внутри чехла карта памяти казалась тяжёлой, словно кусок свинца.
В комнате охраны пахло кофе и горячим пластиком. Томас закрыл жалюзи.
— Миссис Хартман, что вы скрываете?
Я положила чехол на стол.
— Перед свадьбой я обнаружила, что мой муж оформил на меня крупную страховку. Но полис был подписан не мной.
Грегори засмеялся.
— Она бредит.
— А ещё, — продолжила я, — он трижды звонил в страховую с телефона своего отца.
Томас нахмурился.
— У вас есть подтверждение?
Я открыла чехол и достала карту памяти. Но прежде чем вставить её в компьютер, на столе зазвонил внутренний телефон.
Томас поднял трубку, выслушал несколько секунд и посмотрел на меня так, будто увидел впервые.
— Эшлин, к нам поднимается пассажир. Он утверждает, что знает, что случилось с первой женой Грегори Хартмана…

ЧАСТЬ 3

Дверь служебной комнаты распахнулась в двадцать две минуты десятого. На пороге стояла невысокая женщина в тёмно-зелёном пальто, хотя на корабле было тепло.
Она держала в руках потрёпанную папку с металлическим зажимом.
— Я Мелани Хартман, — сказала она. — Мать Грегори.
Грегори отшатнулся.
— Ты не имела права подниматься на этот корабль.
— А ты не имел права жениться на ней.
Мелани положила папку на стол. На первой странице была фотография молодой женщины с разбитой скулой. Под снимком стояла дата, пятнадцать лет назад.
— Это твоя первая жена, — сказала я.
Грегори сжал челюсти.
— Она упала с лестницы.
— Нет, — ответила Мелани. — Ты толкнул её после того, как она отказалась подписывать страховой договор.
В комнате стало тесно. Я слышала, как гудит вентиляция, и чувствовала под пальцами шероховатый край кожаного чехла.
Томас медленно открыл папку.
Там лежали медицинская выписка, заявление в страховую и лист с подписью Грегори. На последней странице Мелани оставила собственное письменное свидетельство.
— Я молчала, потому что боялась его отца, — сказала она. — Но сегодня увидела его с битой в коридоре и поняла: он повторяет всё сначала.
Грегори повернулся к матери.
— Ты разрушишь жизнь собственного сына?
— Ты сам её разрушил, когда решил, что чужой страх — это семейная традиция.
Он ударил ладонью по столу. Компьютер дрогнул, а карта памяти подпрыгнула рядом с моей рукой.
— Эшлин, ты ничего не докажешь. Страховка оформлена. Завещание подписано. Даже твоя доверенность у меня.
— Моя доверенность? — переспросила я.
— Ты подписала её в день регистрации брака.
Я открыла карту памяти. На экране появился отсканированный документ, который Грегори считал уничтоженным. Внизу стояла его подпись, а рядом — подпись нотариуса. Доверенность была ограниченной: она позволяла ему распоряжаться только свадебным счётом, но не моими активами.
Марта тихо выдохнула.
— Он даже это неправильно прочитал.
Я достала из папки Мелани копию страхового заявления.
— А полис недействителен. В нём указано, что я добровольно согласилась на опасное путешествие, хотя подпись под этим пунктом подделана.
Грегори резко побледнел.
Томас вызвал капитана и распорядился изолировать Грегори в отдельной каюте до прибытия судна в порт. Мелани осталась рядом со мной, будто боялась, что я исчезну.
— Почему ты пришла именно сегодня? — спросила я.
Она посмотрела на сына.
— Потому что он позвонил мне утром и сказал: «После полуночи всё закончится». Я думала, он говорит о разводе.
Грегори вскинул голову.
— Ты слышала это?
— Слышала. И записала не потому, что хотела тебя погубить, а потому что больше не верила ни одному твоему слову.
Я почувствовала, как напряжение в плечах наконец ослабло. Главная тайна была раскрыта: он выбрал корабль, чтобы убить меня и представить смерть несчастным случаем, как когда-то с первой женой.
Но Томас ещё держал в руках телефон.
— Эшлин, звонит береговой офис, — сказал он. — Они нашли ещё один документ. И, судя по голосу, ваш муж не знает, что его отец уже передал им распоряжение о лишении Грегори наследства…