Я всего лишь подала вино мафиози, а после одной фразы за его столом побледнели все гости

Слова сорвались с моих губ раньше, чем я успела понять, что поставила на кон собственную жизнь.

Данте Валерио медленно поднял глаза. В ресторане «Лоро» звякнула чья-то вилка, а потом наступила такая тишина, будто все посетители одновременно перестали дышать.

— Что ты сказала? — спросил он.

Я держала бутылку за горлышко. На белой скатерти дрожала тень от хрустального бокала.

— Я сказала, что это не бессмыслица.

Менеджер Хендерсон оказался рядом мгновенно. От него пахло мятными леденцами и паникой.

— Селена, на кухню. Немедленно.

— Пусть договорит, — произнёс Данте.

Его голос был тихим, но два охранника у стены выпрямились. Я заметила на правой руке одного тонкий шрам в форме полумесяца. Такие детали я запоминала автоматически — привычка, которую не смогла уничтожить даже после того, как Кембридж вычеркнул моё имя из списка преподавателей.

Лука, огромный мужчина со шрамом через щёку, наклонился к боссу.

— Это официантка.

— Я вижу.

Данте придвинул к краю стола пожелтевший лист. Пергамент выглядел хрупким, словно мог рассыпаться от чужого дыхания. По краям темнели следы воска, а в центре шли ряды странных знаков, похожих на сломанные крючки.

— Тогда переведи, — сказал он.

Я посмотрела на лист и заставила себя улыбнуться.

— Я не переводчик.

— Я только что предложил десять миллионов долларов тому, кто сможет это сделать.

— А я только что услышала, как вы обещали десять миллионов каждому человеку в этом зале.

Кто-то за соседним столом судорожно втянул воздух. Лука положил ладонь на пиджак, где под тканью угадывался пистолет.

Мне стало холодно, хотя возле камина горели два полена.

Я знала этот текст. Не слова — способ, которым его спрятали. Осский язык, исчезнувший задолго до появления современных итальянских диалектов, был наложен на шифр с повторяющимся ключом. Гениальная работа. И почти решённая.

Почти.

— Селена, — прошептал Хендерсон, — ты не понимаешь, с кем разговариваешь.

Я понимала слишком хорошо. В университете я однажды расшифровала похожую надпись на бронзовой пластине. Через неделю меня обвинили в подделке результатов, лишили должности и попросили больше никогда не появляться в стенах факультета. Главным свидетелем тогда выступил мой научный руководитель Виктор Орлов.

Я не видела его два года.

Но на пергаменте передо мной стоял знак, который придумал именно он.

Данте следил за моим лицом.

— Ты уже видела этот почерк?

— Нет.

Ложь прозвучала слишком быстро.

Он усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Переведи первые три строки.

— Здесь нельзя.

— Здесь можно всё, за что я заплатил.

Он достал из кармана золотые часы и положил рядом с пергаментом. На крышке была выгравирована птица с расправленными крыльями. Стрелки показывали без четверти одиннадцать.

— У тебя есть пять минут, — сказал он. — Потом Лука проводит тебя в комнату, где мы поговорим без музыки и гостей.

Я склонилась над листом. Внутри у меня уже складывались координаты, но последняя строка не подчинялась ключу. Там повторялся один и тот же символ — круг с короткой чертой.

Данте наклонился ближе.

— Ну?

Я подняла глаза и увидела у него на запястье такую же птицу, как на часах.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в зал вошёл человек, которого я не видела два года. Виктор Орлов держал в руке чёрную папку и направлялся прямо к нашему столу…

ЧАСТЬ 2

Виктор остановился в двух шагах от стола, словно заранее знал, где именно я буду стоять. На его пальто блестели капли дождя, а в руке он сжимал трость с серебряной рукояткой.
— Профессор Орлов? — выдохнула я.
— Доктор Ростова, — ответил он. — Какая неожиданная встреча.
Данте даже не повернул головы.
— Ты сказал, что лучший специалист будет здесь через час.
— Я не ожидал, что она уже работает на вас.
— Я не работаю на него, — сказала я.
Хендерсон уронил чистую салфетку. Она упала на пол, как маленький белый флаг.
Орлов посмотрел на пергамент.
— Не прикасайся к нему, Селена.
Именно это меня остановило. Не приказ Данте. Не оружие Луки. А знакомая интонация человека, который когда-то учил меня отличать живой язык от мёртвого.
— Почему? — спросила я.
— Потому что ты уже однажды погубила себя, решив, что понимаешь больше остальных.
Данте медленно поднялся.
— Вы обвиняли её в подделке?
— Я защищал университет от скандала.
— Тогда почему вы здесь?
Орлов раскрыл папку и вынул увеличенное изображение пергамента.
— Этот документ принадлежал отцу Данте. Он украл его из монастырского архива, а затем спрятал. В нём нет никакого состояния. Только карта к доказательствам старого предательства.
Данте схватил его за воротник.
— Ещё раз назови моего отца вором.
Лука шагнул вперёд, но я встала между ними.
— Отпустите его. Если вы сломаете ему шею, перевод не получите.
Данте посмотрел на меня и разжал пальцы.
Орлов поправил воротник.
— Видишь? Она всё ещё импульсивна.
— А вы всё ещё лжёте, — ответила я.
Я указала на изображение.
— Вы неправильно прочитали третий знак. Это не гласная, а указатель смены ключа. Поэтому у вас и не сходится последняя строка.
Орлов побледнел.
Данте заметил.
— Переводи.
Меня отвели в маленькую библиотеку за кухней. На стенах стояли книги в кожаных переплётах, а на столе горела зелёная лампа. Я попросила карандаш, линейку и чашку воды. Руки у меня дрожали, но почерк оставался ровным.
— Что там? — спросил Данте.
— Координаты. Подземная галерея под старой часовней за городом.
— И всё?
— Нет. Там написано: «Не ищи золото под камнем. Ищи имена под пеплом».
Орлов тихо рассмеялся.
— Бессмысленная поэзия.
Я перевернула лист и увидела под воском едва заметную насечку. Круг с чертой.
— Это не печать Валерио, — сказала я. — Это знак моего руководителя.
В библиотеке стало тесно от чужого дыхания.
Орлов поднял руку.
— Ты ничего не докажешь.
— Пока нет.
Данте наклонился над пергаментом.
— Что значит знак?
Я посмотрела на него.
— Он означает, что настоящий текст спрятан не здесь. И тот, кто оставил его, знал, что первый переводчик попытается уничтожить улику.
В этот момент снаружи разбилось окно. Охранник вскрикнул. На ковёр упал камень, обёрнутый полоской бумаги.
Лука поднял её, прочитал и передал Данте.
Лицо босса стало жёстким.
— Здесь написано: «Привези женщину к часовне до полуночи, иначе мальчик умрёт».
Я почувствовала, как у меня подкашиваются колени. На бумаге было имя моего младшего брата Николая…

ЧАСТЬ 3

Николай жил в Праге и не имел никакого отношения к Валерио. Он преподавал музыку детям, боялся высоты и всегда присылал мне фотографии своих нелепых галстуков. Последнее сообщение от него пришло утром.
— Это может быть подделка, — сказал Лука.
— На бумаге его полное имя, — ответила я. — И адрес школы.
Данте протянул записку мне. Края бумаги были мокрыми, а на большом пальце осталась крошка красного воска.
— Ты поедешь с нами, — сказал он.
— Сначала я хочу знать, кто дал им мой брат.
Орлов отвернулся.
Я увидела, как его трость коснулась пола, и услышала короткий металлический щелчок. Внутри рукоятки что-то переместилось.
— Уберите руку от трости, — сказала я.
Он замер.
— Не понимаю, о чём ты.
— Понимаете. Там спрятан нож, но дело не в нём. На рукоятке тот же красный воск.
Лука вырвал трость у него. Из полой серебряной ручки выпала тонкая костяная пластинка.
Данте поднял её.
На пластинке была вырезана птица.
— Это ключ моего отца, — произнёс он.
Орлов сел на стул. Его лицо стало сухим и усталым.
— Виктор, — сказал Данте, — вы знали, где находится галерея.
— Я знал, где искать.
— И знал о Селене.
— Я знал, что она единственная, кто сможет прочесть вторую строку.
Я почувствовала, как внутри поднимается старая, неутихающая боль.
— Вы подставили меня в Кембридже.
Орлов не ответил.
— Вы подменили мои записи и убедили комиссию, что я придумала осский текст.
— Тебя бы всё равно отстранили, — сказал он. — Твой перевод вывел нас на Валерио. Я должен был выиграть время.
— Для кого?
Он посмотрел на Данте.
— Для его отца. Старый Валерио собирал имена чиновников, банкиров и людей, которые продали порт. Он хотел передать список журналистам. Но перед смертью спрятал доказательства и велел мне найти человека, способного прочесть карту.
Данте побледнел.
— Вы работали на моего отца?
— Я работал против тех, кто его окружал. Твой отец не оставил тебе состояние, Данте. Он оставил тебе выбор.
Я разложила пергамент на столе.
— Последняя строка читается так: «Деньги находятся там, где Валерио впервые купил молчание. Имена — у того, кто отказался его продать».
Из папки Орлова выпала старая фотография. На ней стоял мой отец рядом с отцом Данте у ворот часовни.
У меня перехватило дыхание.
— Мой отец тоже был связан с этим?
— Он был хранителем архива, — сказал Орлов. — И отказался назвать место тайника. За это его объявили изменником.
Я вспомнила семейную фразу, которую считала бессмысленной: «Птица садится только на камень без тени». Отец повторял её, когда я была ребёнком.
Данте подошёл ко мне.
— Ты знаешь, где часовня.
— Знаю, где камень.
— Тогда мы едем.
В этот момент зазвонил телефон Орлова. Он взглянул на экран и резко встал.
— Кто это? — спросила я.
— Человек, который уже приехал к Николаю.
Орлов включил громкую связь. Из динамика донёсся голос мужчины:
— До полуночи осталось сорок минут. Но есть одна проблема: ваш брат не один. С ним женщина, которую вы считали погибшей…