Я вошла в особняк всего на один день, но младенец потянулся ко мне — и его отец резко побледнел

В ту ночь Маттео Варрик прижал сына к груди так крепко, будто хотел закрыть его от невидимого врага, но девятимесячный Нико всё равно кричал.

Крик разносился по мраморному холлу около половины одиннадцатого. Я стояла у лестницы с пачкой чистого белья, и от каждого пронзительного звука внутри меня болезненно сжималось то место, где двадцать два дня назад похоронили моего собственного ребёнка.

Нико выгибался на руках у отца. Два телохранителя замерли у колонн, няня плакала в стороне, а Маттео, о котором газеты писали как о человеке без жалости, выглядел растерянным.

— Тише, сынок, — шептал он. — Пожалуйста, Нико.

Мальчик вдруг увидел меня.

Его крик оборвался так резко, что я услышала, как на пол упала серебряная ложка.

Нико протянул ко мне обе руки.

— Не подходите, — тут же сказал телохранитель.

— Он просит меня взять его.

— Вы здесь первый день.

— Я вижу.

Маттео поднял глаза.

— Кто вы?

— Лиана Грейвс. Новая служанка.

— Унесите бельё и позовите няню.

Мальчик снова заплакал, уже хрипло, без сил. Я не выдержала.

— Дайте мне его хотя бы на минуту.

Маттео сжал губы.

— Если вы причините ему вред…

— Тогда уволите меня сразу.

Он передал мне сына.

Нико мгновенно уткнулся лицом мне в шею. Его маленькие пальцы вцепились в воротник моей красной формы, а дыхание стало ровнее. Я чувствовала тёплую щёку и думала только об одном: мой мальчик тоже когда-то засыпал у меня на груди.

В холле наступила тяжёлая тишина.

— Что вы с ним сделали? — спросил Маттео.

— Ничего.

— Он не успокаивался ни с одной женщиной.

Я погладила Нико по спине.

— Может быть, он просто устал бояться.

Лицо Маттео изменилось.

— Бояться чего?

Я посмотрела на камеры под потолком.

— Вы сами знаете.

Через минуту он повёл меня наверх. В детской пахло лавандой, дорогим деревом и лекарствами. На стенах мерцали маленькие чёрные объективы.

— Когда он стал таким? — спросила я.

— Три недели назад.

— А что произошло?

Маттео долго молчал.

— Кто-то проник сюда по поддельному пропуску.

— За Нико?

— Так мы думали. Женщина подошла к кроватке, коснулась его лба и что-то спрятала под матрасом. Потом исчезла.

Он показал запись на защищённом планшете. На экране незнакомка в капюшоне наклонилась к ребёнку. Я всматривалась в её руки. На правом запястье блеснул узкий медный браслет с подвеской в форме птицы.

— Что нашли под матрасом? — спросила я.

— Ничего.

— Вы уверены?

— Мои люди обыскали всю кроватку.

Нико зашевелился у меня на руках. Его пальцы сжали мой воротник, будто он не хотел, чтобы я отходила.

Я снова посмотрела на экран, на то место, куда незнакомка просунула руку.

— Вы искали слишком большое, — тихо сказала я.

Маттео шагнул к кроватке и резко поднял матрас. Его рука остановилась над узкой деревянной планкой, где виднелась едва заметная щель…

ЧАСТЬ 2

…Маттео подцепил планку ногтем. Дерево тихо хрустнуло, и из тайника выпал маленький свёрток, завёрнутый в детскую пелёнку.

Нико дёрнулся у меня на руках и заскулил. Я прижала его крепче, хотя сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

— Не трогайте, — приказал Маттео.

— Вы сами только что собирались его открыть.

— Я сказал, не трогайте.

Он надел перчатки, лежавшие рядом с аптечкой, и развернул ткань. Внутри оказался деревянный медальон в форме ласточки, пустой с виду. На обороте была выцарапана дата: четырнадцатое марта.

Маттео побледнел.

— Это день смерти Елены, — прошептал он.

Елена была матерью Нико. Она умерла семь месяцев назад, и в этом доме о ней говорили так, будто имя могло вызвать пожар.

— Что внутри? — спросила я.

— Ничего.

— Тогда почему вы так смотрите?

Он резко повернулся ко мне.

— Вам лучше заниматься бельём.

— А вашему сыну, видимо, лучше продолжать просыпаться от ужаса.

Телохранитель у двери шагнул вперёд, но Маттео остановил его жестом. Он взял медальон и несколько раз постучал им по ладони. Изнутри донёсся глухой металлический звук.

— Здесь есть полость, — сказала я.

— Я понял.

— Её оставила та женщина.

— Или кто-то хочет, чтобы мы так думали.

Он вызвал управляющую домом, синьору Бьянку. Та пришла через пять минут, волоча по ковру мягкие домашние туфли.

— Вы видели женщину с медным браслетом? — спросил Маттео.

— Нет, господин.

— Подумайте.

— Я сказала нет.

Нико вдруг застонал. Я почувствовала от него резкий запах горьких трав и посмотрела на флакон возле кроватки.

— Кто даёт ему это?

— Успокаивающие капли, — ответила Бьянка. — По назначению врача.

Я знала этот запах. За три дня до смерти моего сына ему тоже прописали капли из той же частной аптеки. Тогда мне сказали, что сердце ребёнка не выдержало инфекции. Но горечь я помнила до сих пор.

— Как называется лекарство?

Бьянка побледнела.

Маттео заметил.

— Отвечайте.

— Я не знаю. Всё приносит госпожа Варрик.

— Моя мать? — тихо спросил он.

— Я только выполняю распоряжения.

Маттео достал телефон.

— Позвоните аптекарю.

В этот момент медальон в его руке щёлкнул. Из боковой прорези выпала тончайшая полоска бумаги. На ней было всего несколько слов, написанных дрожащей рукой.

Я увидела первую строку раньше Маттео.

«Не верь женщине, которая называет себя его бабушкой».

Маттео перечитал записку, затем поднял глаза.

— Где моя мать?

Бьянка отступила к двери.

— В зимнем саду. Она ждёт вас.

Мы спустились туда вместе. За стеклянными стенами шумел ветер, а Виктория Варрик стояла у камина, перебирая жемчужные бусы.

— Ты нашёл игрушку Елены? — спросила она.

Маттео остановился.

— Откуда вы знаете, что мы нашли?

Пальцы Виктории замерли на бусине.

Она посмотрела на меня, потом на Нико.

— Потому что я сама положила её туда…

ЧАСТЬ 3

…Виктория произнесла это спокойно, почти устало, будто призналась в переставленной вазе.

Маттео медленно подошёл к ней.

— Вы положили медальон в кроватку?

— Нет. Я сказала, что знаю о нём.

— Не играйте со мной.

— Я слишком долго пыталась заставить тебя слушать.

Я стояла у камина с Нико на руках. Под медной решёткой потрескивали поленья, и запах лекарственных трав снова ударил мне в горло.

— Что означают эти капли? — спросила я.

Виктория усмехнулась.

— Служанкам не задают таких вопросов.

— Моему ребёнку давали такие же.

В комнате стало тихо.

Маттео повернул голову.

— Какому ребёнку?

— Моему сыну. Он умер двадцать два дня назад.

Я достала из кармана сложенную выписку. Бумага была мягкой от того, что я носила её с собой каждый день.

— Врач записал остановку сердца. Но в анализах есть след вещества, которого не должно быть в детском лекарстве.

Виктория побледнела.

— Вы ничего не докажете.

В дверь вошёл пожилой мужчина в мокром пальто. Я узнала его по фотографии на стене аптеки у дома.

— Это доктор Ренато, — сказал Маттео.

— Я не доктор, — возразил тот. — Я аптекарь. И пришёл не ради него. Я пришёл ради Елены.

Он положил на стол журнал заказов.

— Семь месяцев назад госпожа Виктория забрала у меня флакон с успокаивающими каплями для Нико. Три недели назад повторила заказ. Но в последний раз я отказался выдавать лекарство без подписи врача.

— Ложь, — прошипела Виктория.

— Вот ваша подпись. А вот состав, который вы просили добавить.

Маттео взял журнал. Его пальцы дрожали.

— Зачем вы отравляли моего сына?

— Я не отравляла его! Я держала под контролем его приступы.

— А Елена?

Виктория отступила к камину.

— Елена узнала, что Нико не болен. Она поняла, что ты подставной наследник в собственном доме, потому что по завещанию управление переходит к тебе только после совершеннолетия сына. Я должна была сохранить состояние.

Маттео смотрел на неё, словно не узнавал.

— Вы убили Елену?

— Она упала сама.

— Почему на её руках был тот же препарат?

Виктория не ответила. Этого хватило.

Доктор Ренато достал второй лист.

— Елена оставила его у меня. Если с ней что-то случится, я должен был передать его вам. Но вы не приходили. Тогда я попросил её сестру проникнуть в детскую и спрятать медальон.

— Женщина с птицей на браслете, — прошептала я.

— Мария, — сказал Маттео. — Она ждёт в часовне.

И тут Нико закашлялся. Его тело резко обмякло у меня на руках.

— Он получил капли сегодня? — крикнула я.

Бьянка закрыла лицо ладонями.

— Госпожа Виктория приказала дать их перед вашим приходом.

Маттео бросился к сыну, но я уже несла ребёнка к столу, требуя чистую воду и полотенце. Доктор Ренато достал из кармана противоядие.

Через несколько минут Нико снова вдохнул, но на телефон Маттео пришло сообщение от управляющего фонда: Виктория только что перевела все семейные средства на счёт за границей…