Я вошла на гала-вечер бывшего мужа с близнецами, и когда он подсчитал годы, его рука дрогнула

— Скажи, что эти дети не мои, — произнёс Дантэ Моретти, и бокал в его руке треснул.
В огромном зале отеля «Моретти Гранд» стихли разговоры. Сто гостей замерли под хрустальными люстрами, а я стояла у входа, сжимая ладони пятилетних близнецов и пытаясь скрыть дрожь в коленях.
На мне было простое синее платье, измятое после ночного автобуса. У ног лежал потёртый чемодан с оторванной ручкой. Я приехала не ради его благотворительного вечера и не ради того, чтобы разрушить его красивую жизнь.
Я приехала, потому что больше бежать было некуда.
— Дантэ, пожалуйста, — прошептала я. — Не здесь.
Он смотрел не на меня. Его серые глаза, такие же, как у моих детей, были прикованы к Ноа и Лили. Мальчик держался за мою левую руку, а девочка пряталась у правого бедра, прижимая к груди маленького плюшевого зайца с зашитым ухом.
— Сколько им лет? — спросил он.
— Мы можем поговорить наедине.
— Сколько?
Ноа поднял подбородок.
— Мне пять. В ноябре будет шесть. Лили тоже пять. Мы близнецы.
Октябрь. Шесть лет назад в феврале мы провели последнюю ночь вместе. Через месяц наш развод был оформлен. Дантэ считал быстро. Я видела, как меняется его лицо.
Он понял.
И я поняла, что семь лет молчания закончились прямо посреди его праздника.
К нам подошла Ванесса Колдуэлл — женщина в платье цвета шампанского, с бриллиантами на шее и улыбкой, которой она когда-то разрезала мою гордость на куски.
— Изабелла Беннетт, — протянула она. — Как неожиданно. Жизнь вдали от состояния Моретти, похоже, оказалась непростой.
— Мы не пришли создавать неприятности, — ответила я.
Ванесса посмотрела на детей.
— Тогда зачем приводить сюда незаконнорождённых детей?
Лили крепче сжала мой палец.
— Моя мама не плохая.
— Лили, милая, всё хорошо.
— Нет, та тётя была грубой.
Улыбка Ванессы стала тонкой.
— Детей следует учить манерам.
— Достаточно, — сказал Дантэ.
Он произнёс это негромко, но Ванесса отступила.
— Ты ведь не собираешься защищать её?
— Попроси прощения.
— Дантэ…
— Сейчас.
Она процедила извинение, а я почувствовала, как внутри поднимается знакомый страх. Не перед Ванессой. Перед тем, что произойдёт, если Дантэ узнает всю правду.
Он присел перед Ноа.
— Как тебя зовут?
— Ноа.
Дантэ вздрогнул. Так звали его покойного отца. Я выбрала это имя в ту ночь, когда, лёжа в больничной палате, впервые услышала крик сына и поняла, что рядом никого нет.
— Хорошее имя, — сказал Дантэ.
— Мама сказала, оно принадлежало важному человеку.
Он посмотрел на меня, но я отвернулась.
— А тебя зовут Лили?
Девочка выглянула из-за моей юбки.
— Да.
— Красивое имя.
— Спасибо. А почему вы похожи на человека с маминой фотографии?
Дантэ медленно поднял глаза.
В этот момент у входа в зал раздался резкий звонок. Я увидела мужчину в чёрном пальто, которого надеялась больше никогда не встретить. Он держал под мышкой кожаную папку и смотрел прямо на меня.
Дантэ тоже его заметил.
— Кто это? — спросил он.
Я шагнула назад.
Мужчина положил папку на ближайший стол и протянул руку к застёжке. — Изабелла, — сказал он, — сегодня ты наконец расскажешь ему, почему исчезла…

ЧАСТЬ 2

— Не открывай её, — сказала я.
— Почему? — Дантэ поднялся. — Что там?
— Люди, которые пришли за мной.
Мужчина в пальто усмехнулся. Его звали Ричард Кейн. Семь лет назад он работал у дяди Дантэ, Марко Моретти, и именно его подпись стояла под бумагами, из-за которых меня вынудили исчезнуть.
— Я пришёл не за тобой, Изабелла, — сказал Ричард. — Я пришёл закончить дело.
Дантэ шагнул между ним и детьми.
— Ты вошёл на мой вечер без приглашения.
— А ты семь лет жил с ложью, которую тебе продали за подпись.
— Ещё слово — и тебя вынесут.
— Попробуй. Только сначала открой папку.
В зале снова зашептались. Ванесса побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Дантэ, не позволяй этой женщине устроить спектакль. Она бросила тебя, а теперь вернулась за деньгами.
Я услышала, как Ноа спросил:
— Мама, мы опять будем уезжать ночью?
Этот вопрос ударил сильнее любого обвинения. Я присела рядом с ним.
— Нет, если я смогу тебя защитить.
— От кого?
Я не успела ответить. Дантэ смотрел на меня так, будто пытался собрать из моего лица семь потерянных лет.
— Ты была беременна, когда мы разводились? — спросил он.
— Да.
Его пальцы сжались.
— И не сказала?
— Я пыталась.
— Когда?
— В ту ночь. Потом Марко показал мне фотографии детей, которых он мог забрать у меня. Он сказал, что если я расскажу тебе, близнецы исчезнут.
— Мой дядя умер два года назад.
— Но его люди остались.
Ричард тихо постучал по папке.
— Марко не хотел детей. Он хотел наследников, которыми можно управлять. А ты должна была подписать отказ от любых претензий к семье Моретти.
— Я ничего не подписывала, — сказала я.
— Подписала женщина, которую привезли к нотариусу вместо тебя.
Дантэ резко повернулся к Ванессе.
— Ты знала?
— Я знала только, что она лжёт.
Ноа потянул меня за рукав. В его руке была маленькая металлическая пластинка, пришитая к подкладке чемодана. Я вшила её туда в ту ночь, когда бежала из Чикаго. На ней был выгравирован номер банковской ячейки.
Ричард увидел пластинку и перестал улыбаться.
— Ты всё-таки сохранила ключ.
— Я сохранила единственное доказательство.
Дантэ протянул ладонь.
— Изабелла, отдай его мне.
Я посмотрела на детей, на человека в пальто и на Ванессу, которая уже набирала чей-то номер под столом.
— Сначала скажи, почему она так испугалась этой ячейки…

ЧАСТЬ 3

— Потому что в ней лежит не только твоё доказательство, — сказала Ванесса.
Она произнесла это слишком быстро и сразу поняла свою ошибку. Дантэ повернулся к ней.
— Откуда ты знаешь, что там лежит?
— Ричард всё выдумал.
— Он ещё не сказал, что именно там.
В зале стало так тихо, что я услышала, как лёд ударился о стенку бокала. Ричард достал из папки старый нотариальный журнал, переплетённый бордовой кожей.
— Я был помощником нотариуса в ту ночь, — сказал он. — Марко заставил меня подготовить бумаги. Но я не смог уничтожить оригинал.
Он раскрыл журнал на странице с датой нашего развода и подвинул его Дантэ.
— Здесь указано, что Изабелла отказалась от детей и наследства.
— Я не подписывала это, — сказала я.
— Знаю. Потому что внизу стоит подпись женщины по имени Клара Вейл. Она была двоюродной сестрой Ванессы.
Ванесса резко отступила.
— Это безумие.
Ричард достал второй лист.
— А здесь — запись о переводе денег Кларе. От компании, которой владела ты.
Дантэ взял документ. Его взгляд пробежал по цифрам, затем остановился на подписи.
— Ванесса, — сказал он. — Ты заплатила ей?
— Я не хотела, чтобы Изабелла забрала твою фамилию и всё, что принадлежит мне!
Её крик прокатился под люстрами.
Я закрыла глаза. Слова, которых я ждала семь лет, прозвучали не от Дантэ и не от Марко. Их вырвала сама Ванесса.
— Марко обещал мне место рядом с тобой, — продолжила она, уже плача от ярости. — Он сказал, что после твоего развода ты женишься на мне. Но ты всё равно не посмотрел в мою сторону.
Дантэ побледнел.
— Ты отправила людей следить за Изабеллой?
Ванесса молчала.
Ричард ответил за неё:
— Да. И когда Изабелла отказалась отдать детей, подожгли её квартиру. Она уехала в ту же ночь.
Ноа прижался ко мне, а Лили закрыла уши.
— Ты знала, что она беременна? — спросил Дантэ.
— Я знала, что дети могут быть твоими.
Дантэ ударил ладонью по столу. Стекло под его рукой пошло трещинами.
— Убирайся из моей жизни.
— Ты не понимаешь, — прошептала Ванесса. — Марко оставил мне долги. Если ты отвернёшься, меня уничтожат.
Я достала металлическую пластинку. За ней был спрятан ключ от ячейки, а номер я уже давно выучила наизусть.
— Там лежит письмо Марко, — сказала я. — Он признался, что приказал следить за детьми, пока не найдёт способ забрать их.
Дантэ посмотрел на близнецов и медленно опустился перед ними на колени.
— Я их отец? — спросил он меня.
Я кивнула.
Он прикоснулся к волосам Ноа, но мальчик отступил.
— Почему ты не приходил?
Дантэ не нашёл ответа сразу. И тогда в его кармане зазвонил телефон.
Он взглянул на экран, выслушал несколько секунд и поднял на меня уже совсем другое лицо.
— Изабелла, ячейку вскрыли десять минут назад. И тот, кто это сделал, оставил там только одну вещь…