Я узнала о помолвке любимого перед шестьюстами гостями, но после моего признания его отец побледнел

В десять семнадцать вечера я увидела, как Итан Колдуэлл целовал другую женщину перед шестьюстами гостями, пока под моим чёрным платьем бились два маленьких сердца.

Бальный зал отеля «Хэлстон Гранд» сиял хрусталём, белыми орхидеями и вспышками фотокамер. На сцене отец Итана, Чарльз Колдуэлл, держал микрофон так, словно объявлял о покупке очередной компании.

— Сегодня мы празднуем не только будущее «Колдуэлл Дайнэмикс», — произнёс он. — Мы празднуем союз двух выдающихся семей.

Рядом с Итаном стояла Мэдисон Хейл в красном платье. Она обвила его шею руками и подняла левую ладонь с огромным бриллиантом. Зал взорвался аплодисментами.

Я не хлопала.

Утром врач показал мне снимок и дважды пересчитал пульс.

— Поздравляю, мисс Беннетт. У вас близнецы.

В десять тридцать я собиралась сказать об этом Итану. Хотела вручить ему маленькую коробочку с двумя белыми носками, которую спрятала в сумочке между приглашениями и помадой.

Но он смотрел прямо на меня.

И в его глазах был страх.

Он выглядел так, будто молча просил меня понять. Но продолжал держать Мэдисон за талию.

— Вот это пара, — прошептал кто-то за моей спиной.

Я поставила папку организатора на стол с орхидеями и пошла к выходу.

— Клэр! Подожди!

Итан догнал меня в коридоре, где пахло воском и горячим шоколадом.

— Это не то, что ты думаешь.

— Здесь фотографы, Итан. Всё выглядит именно так, как есть.

— Я не знал, что отец объявит об этом сегодня.

— Но знал, что ему есть что объявлять?

Он промолчал.

Этого оказалось достаточно.

— Как давно? — спросила я.

— Клэр, всё сложно.

— Как давно ты знал, что он хочет выдать тебя за неё?

— Несколько недель.

Я коснулась пальцами края сумочки. Внутри лежала моя новость, аккуратно упакованная в белую бумагу.

— И всё это время ты приходил ко мне по ночам?

— Я говорил ему «нет».

— Недостаточно громко.

— Он угрожал уничтожить компанию. Там двадцать три сотни сотрудников.

— Значит, ты поцеловал Мэдисон ради рабочих мест?

— Я растерялся.

— Ты не растерялся, когда она подняла руку с кольцом.

Его лицо стало беспомощным. Раньше я любила эту беспомощность. Знала шрам у его брови, неровную улыбку, привычку тереть большим пальцем край бокала.

Теперь всё это причиняло боль.

— Я собиралась сказать тебе кое-что сегодня, — прошептала я.

— Что?

Я раскрыла сумочку. Итан сделал шаг ко мне, а из зала донёсся голос Чарльза:

— Мисс Беннетт, прежде чем вы уйдёте, нам необходимо обсудить один вопрос…

Его рука потянулась к папке, лежавшей у меня на ладони…

ЧАСТЬ 2

…Я не успела ответить. Дверь в коридор распахнулась, и Чарльз вышел навстречу, улыбаясь так, будто мы случайно встретились на деловом завтраке.
— Не здесь, — сказал Итан.
— Именно здесь, — спокойно возразил его отец. — Клэр должна понимать последствия своих решений.

Я прижала сумочку к животу. Внутри лежали снимки, два крошечных носка и записка от врача. Чарльз посмотрел на сумочку, и его улыбка исчезла всего на секунду.
— Вы ведь умная девушка, — произнёс он. — Не станете разрушать жизнь Итана из-за личной обиды.
— Его жизнь разрушил не я.
— Мой сын сейчас женится на Мэдисон. Это спасёт тысячи людей.
— Тогда пусть спасает их сам.

Итан шагнул между нами.
— Отец, уйди.
— Ты действительно собираешься потерять всё из-за женщины, которую не готов назвать своей женой?

Я увидела, как Итан сжал кулак. Этого жеста мне хватило: он всё ещё боялся отца сильнее, чем боялся потерять меня.

— Я больше ничего тебе не должна, — сказала я и ушла.

В ту ночь я не позвонила Итану. В три часа утра в моей квартире раздался стук. За дверью стояла женщина в бежевом пальто с маленьким кожаным чемоданом.

— Я Мара Вейл, — сказала она. — Работаю в клинике, куда вы ходили сегодня.
— Откуда вы знаете мой адрес?
— Его узнал не я.

Она протянула мне сложенный лист. На нём была напечатана запись о моём визите, но строка с результатом обследования была зачёркнута.

— Кто это сделал?
Мара посмотрела на лестницу.
— Я не могу говорить в подъезде.

Через час она рассказала, что после моего ухода в клинику приходил Чарльз Колдуэлл. Он требовал копию заключения и угрожал закрыть финансирование отделения. Мара спрятала настоящий снимок и оставила себе копию журнала посещений.

— Почему вы помогаете мне?
— Потому что видела, как он разговаривал с вами. Вы были напуганы.

Я всё равно позвонила Итану утром. Он не ответил. Потом пришло короткое сообщение: «Мне сказали, что ты уехала и потеряла ребёнка. Я не знаю, чему верить».

Я перечитала его трижды. Ребёнка? Он даже не знал о близнецах.

Через четыре года я снова оказалась в «Хэлстон Гранд». Мои сыновья, Лео и Ной, бегали между столиками благотворительного вечера. У одного в руке был деревянный самолёт, у другого — бумажный браслет с серебряной звездой.

— Мам, смотри! — крикнул Лео.

Я повернулась и увидела Итана.

Он стоял у лестницы. Сначала посмотрел на детей, потом на меня. Лео поднял голову, и на его брови я увидела тот же маленький шрам, который когда-то знала наизусть.

Итан спустился на одну ступень.
— Клэр… кто они?

Прежде чем я ответила, рядом появился Чарльз. В его руке была новая папка.
— Это дети Мэдисон, — произнёс он.

Я заметила, как пальцы Итана дрогнули. А Мара, стоявшая у дальнего стола, вдруг подняла руку и покачала головой…

ЧАСТЬ 3

…— Не лгите ему снова, — сказала Мара.

В зале стало тихо. Даже пианист перестал перебирать клавиши.

Чарльз резко повернулся.
— Вы уволены, Мара.
— Вы уволили меня четыре года назад. Но не смогли уволить правду.

Она подошла ко мне и достала из сумки тонкую папку с зелёной печатью клиники. Бумага была пожелтевшей по краям, но подпись под записью оставалась чёткой.

— Вот настоящий результат обследования Клэр, — сказала Мара. — Семь недель. Два эмбриона. А вот журнал визита вашего отца в клинику той же ночью.

Итан взял лист. Его взгляд бегал по строкам.

— Здесь написано, что Клэр потеряла ребёнка.
— Это подделка, — ответила Мара. — Я видела, как Чарльз приказал заменить страницу. Оригинал он забрал не весь. Я успела сделать копию.

Чарльз усмехнулся.
— Пожилая сотрудница, которую уволили за кражу документов, решила стать героиней?

Мара положила на стол второй лист.
— Тогда объясните свою подпись под переводом на моё имя. Вы платили мне за молчание. Я отказалась.

Итан поднял голову.
— Ты знал, что Клэр беременна?

Чарльз молчал.

— Отвечай ему, — сказала я.

— Я знал, — выдавил он. — И знал, что если ты родишь детей, Итан окончательно выйдет из-под моего контроля. Мэдисон и её отец могли спасти компанию. Мне нужно было, чтобы мой сын выбрал семью Хейл.

Итан отшатнулся, будто его ударили.

— Ты сказал мне, что она уехала после выкидыша.
— Я сказал то, что требовалось.
— А ты? — Итан посмотрел на меня. — Почему не рассказала?

Я почувствовала, как Ной прижался к моей ноге.

— Я звонила тебе. Ты не ответил. Потом твой отец пришёл ко мне и сказал, что заберёт детей, если я появлюсь рядом с тобой. Я поверила ему, потому что он уже показал, на что способен.

Итан посмотрел на Лео и Ноя. Они стояли рядом, одинаково хмуря брови.

— Это мои сыновья?

Я кивнула.

Он опустился перед ними на колени.
— Привет. Я Итан.

Лео спрятался за моей юбкой. Ной не спрятался.
— Ты тот дядя с лестницы?

Итан улыбнулся, но глаза его покраснели.
— Да.

Чарльз отступил к сцене.
— Итан, не устраивай спектакль. Подпиши соглашение, и все получат деньги.

Итан поднялся.
— Какое соглашение?

Чарльз понял, что сказал лишнее. Но было поздно. Из-за колонны вышел нотариус, которого он сам пригласил для оформления сделки.

— Подтвердите, — попросил Итан, — что сегодня я должен был передать контроль над компанией семье Хейл в обмен на брак и закрытие старых долгов.

Нотариус побледнел.

И тут на телефон Итана пришло сообщение. Он прочитал его и посмотрел на отца.

— Что там? — спросила я.

Итан медленно поднял взгляд.

— Мой отец только что перевёл все акции на благотворительный фонд. Но фонд назван именами Лео и Ноя. Если я откажусь от сделки, он потеряет не только компанию. Он потеряет право распоряжаться тем, что уже записал на детей…