Я увидела, как свекровь приказала моей матери убрать цветы с её веранды, и муж вдруг перестал смотреть мне в глаза

— Не делай так больше, — бросила Сьюзан моей матери, сидя на её же веранде.

Я стояла у двери с корзиной белья и смотрела, как мама медленно опустила руки. В них она держала маленькую лейку с жёлтой эмалью, облупившейся у носика. Вдоль перил стояли шесть кашпо с ярко-красными геранями. Мама выбирала их почти час, представляя, как они будут отражаться в воде.

— Простите, — тихо сказала она. — Я думала, так будет уютнее.

Сьюзан даже не повернула головы. Она лежала на шезлонге, прикрыв глаза большими солнечными очками, и держала стакан холодного чая двумя пальцами.

— Мне закрывает вид, — ответила она. — В следующий раз сначала спрашивайте.

В следующий раз.

Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось.

Дом у озера принадлежал маме уже двадцать два года. Здесь я училась плавать, здесь отец сделал мне качели из старой лодочной доски, здесь мама пережила его смерть и снова научилась улыбаться. А последние три месяца Сьюзан вела себя так, будто приехала в собственный загородный отель.

Каждую субботу мама вставала в шесть. К восьми на столе уже стояли сырники, яйца, салат, три вида хлеба и кофе для каждого. Она мыла посуду, стирала полотенца, подметала террасу, а потом ехала сорок минут в город за минералкой, которую Сьюзан внезапно «не могла заменить ничем другим».

— Елена, — позвала Сьюзан, не открывая глаз. — В холодильнике опять нет майонеза без сахара.

— Ты можешь съездить сама, — сказала я.

Она подняла очки на лоб.

— Я приехала отдыхать.

— Мама тоже.

На веранде стало так тихо, что я услышала, как вода ударилась о деревянный причал.

Мой муж Даниил стоял у мангала и делал вид, что занят углями. Его пальцы сжимали длинные щипцы, хотя огонь давно погас.

— Лен, не начинай, — пробормотал он.

— Я ещё не начинала.

Мама коснулась моего локтя.

— Не надо, доченька. Это всего лишь цветы.

Но дело было не в цветах. Дело было в том, что мама с каждым выходным становилась меньше в собственном доме.

В тот вечер я нашла её на кухне. Она стояла у раковины и тёрла одну и ту же чашку, пока тонкая пена не стекала по запястью.

— Почему ты терпишь? — спросила я.

Мама выключила воду.

— Потому что Даниил просил дать Сьюзан время привыкнуть.

— К чему привыкнуть? К тому, что ты существуешь?

Она вздохнула и посмотрела на старую жестяную банку с чайными пакетиками. На крышке были нарисованы маки — подарок отца.

— Он сказал, что у них сейчас непростой период. Что Сьюзан тяжело переносит перемены.

— А тебе, значит, легко?

Мама промолчала.

Позже, около одиннадцати, я услышала голоса на террасе. Даниил говорил тихо, но дверь была приоткрыта.

— Ты обещала не давить на неё, — сказал он.

— Я не давлю, — ответила Сьюзан. — Я просто напоминаю, кто здесь всё оплачивает.

Я замерла.

Даниил резко прошептал:

— Елена ничего не должна знать.

В этот момент половица под моей ногой скрипнула. Голоса оборвались. Через секунду дверь распахнулась, и Сьюзан посмотрела прямо на меня.

— Раз уж ты всё слышала, — сказала она, — принеси из кабинета папку с документами. Пора поговорить о том, кому на самом деле нужен этот дом…

ЧАСТЬ 2

Я не двинулась с места. За спиной Сьюзан шуршали листья, а на столе медленно таял лёд в её стакане.
— Какая ещё папка? — спросила я.
— Та, что лежит в нижнем ящике, — ответил Даниил.
Он сказал это слишком быстро.
— Ты знаешь, где она?
Даниил отвёл взгляд.
— Мама рассказывала.
— Я никогда не рассказывала тебе о папке.
Сьюзан сняла очки и аккуратно положила их на подлокотник.
— Елена, не превращай обычный разговор в спектакль. Дом требует ремонта. Крыша течёт, причал гниёт, налог вырос. Твоя мать одна не справится.
— Поэтому ты командуешь здесь, как хозяйка?
— Поэтому я предлагаю разумное решение.
Мама появилась в дверях кухни. В руках у неё был старый полотняный фартук, на котором остались пятна клубничного варенья.
— Мы не будем обсуждать это сегодня, — сказала она.
Сьюзан усмехнулась.
— Ты говоришь так уже месяц.
Я повернулась к Даниилу.
— Что происходит?
Он провёл ладонью по лицу.
— Нам нужно продать дом.
Слово упало между нами тяжёлым камнем.
— Нам?
— Твоей маме. Но мы можем помочь найти покупателя.
— Ты уже искал?
Он молчал.
Мама сжала фартук так, что побелели пальцы.
— Я ничего не подписывала, — сказала она.
— Пока нет, — поправила Сьюзан. — Но если зимой лопнет труба, платить будет нечем.
— У меня есть деньги на ремонт.
— Какие деньги? — резко спросил Даниил.
Я посмотрела на него. В его голосе было не беспокойство, а раздражение человека, которого застали за закрытой дверью.
— Сколько ты вложил в этот дом? — спросила я.
— Я помогал.
— Чем?
Он сжал челюсть.
— Возил материалы. Чинил насос.
— И выставлял маме счета?
Сьюзан поднялась с шезлонга. На белом пластике остался влажный отпечаток её плеча.
— Хватит. Ты неблагодарна. Если бы не Даниил, этот дом давно бы развалился.
— Тогда почему документы лежат в кабинете, а не у мамы?
Сьюзан улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.
— Потому что твой муж пытается защитить её от самой себя.
В кабинете пахло пылью и мятными леденцами. Я открыла нижний ящик и увидела папку, перевязанную широкой коричневой лентой. Рядом лежал чек из строительной фирмы, выписанный не мамой.
— Елена, не трогай, — сказал Даниил из дверей.
— Почему?
— Потому что ты не понимаешь, что внутри.
Я развязала ленту. На первой странице стояло название дома, мамина фамилия и дата, которой было всего две недели.
Мама вошла следом, тяжело дыша.
— Я хотела рассказать тебе после выходных.
— Что это?
Она посмотрела на Даниила.
— Скажи ей сам.
Он сделал шаг к столу.
— Это предварительное соглашение. Ничего окончательного.
— О продаже?
— О передаче права выкупа.
У меня похолодели ладони.
— Кто покупатель?
Сьюзан протянула руку к папке.
— Достаточно. Ты всё равно не сможешь изменить то, что уже подписано.
Но мама вдруг сказала:
— Подписано не мной.
Сьюзан замерла.
За окном взревел мотор лодки. Даниил побледнел и прошептал:
— Мам, не надо…
Мама открыла рот, чтобы произнести имя человека, который поставил подпись вместо неё…

ЧАСТЬ 3

— Это сделал не я, — сказал Даниил, но его голос уже дрожал.
Мама достала из кармана фартука маленький ключ и открыла боковой ящик письменного стола. Оттуда она вынула плотный конверт с печатью нотариуса.
— Подпись под соглашением поставила Сьюзан, — сказала она.
Сьюзан резко повернулась.
— Я имела право.
— Какое?
— Ты сама дала мне доверенность.
— На оплату ремонта, — ответила мама. — Не на продажу дома.
Я выхватила документ. В доверенности действительно стояли слова о строительных работах и коммунальных платежах. Ни слова о праве выкупа. На последней странице соглашения была подпись, похожая на мамину, но слишком угловатая.

В дверь постучали. На пороге стоял Павел, нотариус, которого я знала с детства. В руке он держал плоскую кожаную папку, а на лацкане его пиджака блестела серебряная булавка в форме якоря.

— Простите, что без предупреждения, — сказал он. — Но после звонка вашей матери я понял, что ждать нельзя.

Сьюзан побледнела.

— Вы не должны вмешиваться в семейные дела.

— Я вмешиваюсь не в семью, а в документы, — ответил Павел. — И подтверждаю: доверенность не позволяла вам оформлять соглашение.

Даниил опустил глаза.

Я повернулась к нему.

— Ты знал?

Он долго молчал, потом сел на край стула.

— Знал.

Мама закрыла лицо ладонью.

— Он сказал, что у него долги, — объяснила она. — Что если он не заплатит до конца месяца, люди заберут мастерскую и дом, где мы живём.

— Я хотел только занять деньги, — сказал Даниил. — Сьюзан нашла покупателя. Дом должен был перейти ему, а мама получила бы сумму на ремонт. Потом мы бы всё выкупили.

— Вы бы? — переспросила я.

Сьюзан резко вмешалась:

— Не слушай его. Покупатель уже внёс задаток. Если сделка сорвётся, мы потеряем всё.

Павел раскрыл папку.

— Задаток внесла не компания. Его перевела ваша фирма, госпожа Сьюзан.

Я посмотрела на Даниила.

— Значит, покупатель — ты?

— Нет, — выдохнул он. — Я думал, это временно.

— А кто получал бы деньги после продажи?

Павел положил на стол выписку.

— Получателем указана фирма Сьюзан. Не Даниил. Не ваша мать.

На кухне зазвенела чашка. Мама выронила её, и осколок порезал ей палец.

Сьюзан заговорила быстро, почти зло:

— Этот дом стоит вдвое дороже. Я спасала вас от нищеты.

— Нет, — сказала мама. — Ты спасала себя.

Даниил встал.

— Мама, ты обещала помочь.

— Я обещала оплатить твою настоящую задолженность, — ответила Сьюзан. — Но не позволю тебе выбросить шанс получить дом.

Вот тогда я поняла: он не был слепым мужем, которого втянули в чужую игру. Он привёл эту игру к маминой двери.

Павел достал ещё один лист.

— Есть проблема серьёзнее. Завтра утром истекает срок ответа по задатку. Если ваша мать сегодня не заявит об отзыве доверенности и недействительности соглашения, покупатель потребует дом через нотариальную палату.

Даниил резко схватил телефон. На экране высветилось сообщение.

Он прочитал его и выронил аппарат.

— Что там? — спросила я.

Он поднял на меня глаза.

— Покупатель уже едет сюда. И он написал, что знает: настоящий владелец дома — не твоя мать…