ЧАСТЬ 4
— Кто тогда? — спросила я.
Даниил не ответил.
Павел взял телефон с пола и прочитал сообщение вслух:
— «Не тяните. У меня есть подтверждение, что дом был куплен на деньги, которые вы получили от продажи доли отца Елены».
Мама тяжело опустилась на стул.
Я посмотрела на неё.
— Какие деньги?
Она закрыла глаза.
На кухне пахло разбитой керамикой и мятными леденцами. За стеной гудел холодильник. Всё было до боли знакомым, но вдруг стало чужим.
— Елена, я хотела рассказать, — прошептала мама.
— Тогда рассказывай сейчас.
Сьюзан шагнула к двери.
— Не устраивайте семейную драму. У вас нет времени.
— У нас его ровно столько, сколько нужно, — остановил её Павел.
Он достал из своей папки второй документ.
— После смерти вашего отца его доля в мастерской была продана. Покупателем выступила фирма, связанная с Сьюзан. Деньги поступили на счёт вашей матери.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Папа оставил мне долю?
Мама кивнула.
— Он оформил её на тебя. Ты была несовершеннолетней. Я управляла средствами до твоего совершеннолетия.
— И купила этот дом?
— Да.
— На мои деньги?
— На деньги твоего отца для тебя. Я сохранила их. Дом записала на себя, потому что нотариус сказал: так будет проще оплачивать налоги и защищать имущество от кредиторов. Но у меня есть завещательное распоряжение. После моей смерти дом и всё, что в нём, переходят тебе.
Сьюзан тихо рассмеялась.
— Очень трогательно. Только распоряжение не отменяет соглашение.
Павел повернулся к ней.
— А подделка подписи отменяет ваше право требовать исполнения.
— Вы обвиняете меня?
— Я констатирую факт.
Даниил подошёл к матери.
— Почему ты не сказала, что у Елены есть право на дом?
Мама посмотрела на него с такой усталостью, что мне стало больно.
— Потому что ты просил меня молчать. Ты сказал, что Елена бросит тебя, если узнает о долгах.
Я медленно повернулась к мужу.
— Ты знал про мои деньги?
— Я знал, что дом в будущем будет твоим.
— Поэтому ты женился на мне?
Он отшатнулся.
— Нет.
— Но поэтому привёл сюда Сьюзан.
Даниил провёл руками по волосам.
— Моя мастерская должна была закрыться. Я взял кредит на оборудование. Сьюзан сказала, что поможет. Потом она показала расчёты: если продать дом, всё можно погасить. Я думал, что верну тебе деньги.
— Ты думал, что я даже не узнаю?
— Я думал, что спасу нас.
— Ты спасал не нас. Ты спасал свою мастерскую.
В этот момент во дворе остановилась машина. Дверца хлопнула. По гравию прошёл человек в льняной рубашке, держа под мышкой папку.
Сьюзан выпрямилась.
— Это господин Руденко. Он приехал завершить сделку.
Павел поднялся.
— Завершать нечего.
Руденко вошёл на веранду и посмотрел на герани.
— Мне обещали, что дом свободен от споров.
— Вас ввели в заблуждение, — сказал Павел. — Вы перевели деньги фирме, которая не владеет недвижимостью.
Руденко открыл папку.
— У меня предварительный договор.
— А у нас доверенность, не дающая права на продажу, и заявление владельца о её отзыве.
Сьюзан резко выхватила бумаги.
— Вы все сговорились.
— Нет, — сказала мама. — Просто я больше не буду подписывать то, чего не понимаю.
Она достала из шкафа чистый лист и ручку.
— Павел, оформите отзыв доверенности.
Сьюзан побледнела.
— Ты пожалеешь. Без моих денег ты останешься с разваливающимся домом.
Мама посмотрела на крышу, на старые перила, на кашпо с геранями.
— Лучше с разваливающимся домом, чем с чужими условиями.
Руденко ушёл, забрав договор. Павел остался заполнять бумаги. Сьюзан стояла у стола, сжимая телефон, а Даниил смотрел на свои руки.
— Елена, — сказал он, — я продам мастерскую и верну всё до последней копейки.
— Можешь начать с правды.
Он кивнул.
— Я подделал подпись.
Сьюзан резко повернулась.
— Даниил!
— Я поставил её сам, — продолжил он. — Сьюзан принесла шаблон. Я думал, мама потом согласится.
Это признание разрушило его окончательно. Не громко. Без крика. Просто после него уже невозможно было сделать вид, что он оказался рядом случайно.
Мама подписала отзыв доверенности. Потом посмотрела на меня.
— Я должна была рассказать тебе раньше.
Я взяла её за руку. На пальце у неё выступила маленькая капля крови от разбитой чашки.
— Да.
— Ты сердишься?
— Я сержусь, что ты защищала меня молчанием.
Она заплакала. Я обняла её, и впервые за весь день она позволила себе не держаться.
Даниил стоял в стороне.
— Я уйду сегодня, — сказал он.
— Не из-за меня, — ответила я. — Из-за того, что ты сделал.
Он снял с крючка ключи от машины. Брелок ударился о деревянную стену и звякнул.
Сьюзан собрала сумку. Перед уходом она остановилась у перил.
— Эти цветы всё равно загородили вид.
Мама вытерла глаза и переставила одно кашпо на ступеньку.
— Тогда смотрите на воду с другой стороны.
Сьюзан сжала губы и ушла вслед за сыном.
Павел закончил бумаги к вечеру. Он объяснил, что договор недействителен, а деньги Руденко придётся возвращать фирме Сьюзан. Мастерскую Даниила нельзя было спасти обещаниями: оборудование он выставил на продажу, чтобы покрыть долг. Мама не отдала ему ни рубля из моих средств.
Через несколько дней она позвонила мне из города.
— Я нашла мастера для крыши, — сказала она. — И знаешь, что он предложил?
— Что?
— Поменять перила. Но я отказалась.
— Почему?
— Потому что на них хорошо стоят герани.
Я засмеялась, хотя глаза снова защипало.
Когда я приехала к озеру, на веранде было шесть кашпо. В каждом цвели новые бутоны. Мама поставила рядом маленькую табличку, вырезанную из доски от старой лодки.
На ней было написано: «Дом Елены. Здесь ничего не продают без её ведома».
Я провела пальцами по неровным буквам.
— Ты могла просто написать моё имя.
— Так веселее, — сказала мама.
Из кухни донёсся звон посуды. Мама посмотрела туда и вздохнула.
— В этот раз я заказала ужин.
— Правильно.
— И майонез купила тот, который люблю сама.
Мы сели на ступеньках. Вода блестела между геранями, а на столе лежал подписанный отзыв доверенности — не как символ победы, а как доказательство того, что мама наконец оставила свою подпись там, где хотела сама.
Потом она подняла лейку с жёлтой эмалью и спросила:
— Елена, полить?
Я посмотрела на цветы, закрывавшие Сьюзан вид на озеро.
— Поливай, мам. Пусть растут.
Пропустили начало?
