Я услышала оскорбление мужа сразу после чужого поцелуя, но его ледяной взгляд за столом изменил всё

Стажёрка поцеловала моего мужа прямо за праздничным столом, а через секунду мой телефон показал мне новость, от которой он побледнел.

Мы отмечали десятилетие компании в ресторане на верхнем этаже отеля. За окнами мерцали огни Мехико, официанты разливали игристое, а на столе остывали маленькие тарталетки с лососем. Даниэла Риос сидела напротив меня, в платье цвета спелого персика и с тонким серебряным браслетом на запястье.

Когда она наклонилась к Сантьяго и прижалась к его губам, в зале будто выключили звук.

Сантьяго медленно отстранился. Даниэла прикрыла рот ладонью.

— Простите, госпожа Мариана, — выдохнула она. — Я просто не сдержалась. Мне только что сообщили, что меня приняли в магистратуру.

— Рад за тебя, — холодно сказал Сантьяго.

В этот момент у меня завибрировал телефон. Я открыла письмо врача под столом. Белый экран резанул глаза: рак печени, поздняя стадия, тромбоз воротной вены, операция невозможна. Прогноз крайне неблагоприятный. Ожидаемая продолжительность жизни — менее шести месяцев.

Я перечитала последнюю строку трижды. Вилка в моей руке согнулась, и острый край впился в палец.

Даниэла смотрела на меня заплаканными глазами.

— Это правда была случайность.

Я выключила экран.

— Ничего страшного. Можешь целовать его сколько захочешь. Хоть до самой смерти.

Рядом кто-то поперхнулся водой. Сантьяго сжал челюсть.

— Не говори так, — бросил он. — Даниэла молода и только пытается пробиться.

— Я не сказала, что она старая.

Несколько человек опустили головы. Даниэла побледнела, но Сантьяго уже поднялся и подал ей салфетку.

— Ты стала жестокой, Мариана. Даниэла хотя бы развивается. А ты бросила учёбу и всю жизнь стоишь на месте.

Он произнёс это перед двадцатью сотрудниками, словно я не отказалась от магистратуры ради него. Когда Сантьяго открывал фирму, мы жили в сырой комнате возле рынка. Я брала ночные смены, ездила с ним по встречам и однажды попала в больницу с желудочным кровотечением. Он плакал у моей койки.

— Если я когда-нибудь предам тебя, пусть жизнь заберёт у меня всё, — клялся он.

Похоже, жизнь начала с его печени.

— Я выйду на минуту, — сказала я.

На улице пахло жареной кукурузой и дымом. Я купила стаканчик с острым соусом, села на низкий бетонный бордюр и вспомнила, как Сантьяго когда-то остужал для меня каждую ложку.

Телефон снова завибрировал. На этот раз звонила не клиника.

— Госпожа Мариана? — спросил незнакомый женский голос. — Вы сейчас одна? Тогда слушайте внимательно. Ваш муж не должен узнать, что я нашла в архиве компании…

В трубке щёлкнул замок, зашуршали бумаги, а потом женщина произнесла моё имя так, будто давно его ждала…

ЧАСТЬ 2

…Я вскочила с бордюра и прижала телефон к уху.
— Кто вы?
— Эстела Наварро, бывший секретарь вашего мужа. Я работала с ним ещё до свадьбы.
— Почему звоните мне сейчас?
— Потому что сегодня он собирается подписать кое-что после ужина. И если вы позволите ему это сделать, от компании вам ничего не останется.
У меня пересохло во рту. Над дорогой трещал старый уличный громкоговоритель, а в пальцах я мяла деревянную ложечку от кукурузы.
— Что именно он подпишет?
— Я не скажу по телефону. Приезжайте в старое здание на улице Орисаба. Через двадцать минут. И никому не сообщайте.
— Вы понимаете, что мой муж болен?
На том конце повисла пауза.
— Именно поэтому я и позвонила.
Я вернулась в ресторан через боковой вход. Музыка уже играла, сотрудники смеялись, будто ничего не произошло. Сантьяго стоял у сцены рядом с Даниэлой и держал руку у неё на спине.
— Где ты была? — спросил он.
— Дышала.
— У тебя странный вид.
— А у тебя скоро будет другой.
Он резко схватил меня за локоть. Пальцы впились в кожу.
— Не устраивай сцен.
— Это ты устроил её, когда позволил ей поцеловать себя.
Даниэла отступила.
— Господин Сантьяго, я могу уйти.
— Останься, — сказал он слишком быстро.
Я заметила на его манжете маленькое коричневое пятно. Он спрятал руку в карман, но я уже увидела, как дрожат его пальцы.
— Нам надо поговорить дома, — сказал он.
— Нет. Сегодня я занята.
Я вышла прежде, чем он успел спросить куда.
Старое здание компании пахло пылью, влажным картоном и мятными леденцами. Эстела ждала меня на четвёртом этаже, возле металлического шкафа. Ей было около шестидесяти, и на шее висел ключ в форме маленькой лопаты.
— Вы очень похожи на ту Мариану, которая приходила сюда с папками и бутербродами, — сказала она.
— А вы похожи на человека, который знает, почему мой муж меня унижает.
Эстела достала связку документов.
— Он не просто изменяет. Он готовит развод и передаёт управление фирмой Даниэле.
— За что?
— За молчание.
Она показала таблицу платежей. Деньги уходили со счетов компании на счета Даниэлы под видом обучения, аренды и консультаций. Но последняя сумма была огромной.
— Что она знает?
Эстела посмотрела на меня.
— Что десять лет назад произошло в день регистрации фирмы. И что ваша подпись в учредительных документах исчезла не случайно.
В коридоре скрипнула половица.
Эстела побледнела и погасила свет.
Кто-то остановился прямо за дверью архива…

ЧАСТЬ 3

…Мы замерли между шкафами. За дверью послышалось дыхание, потом металлическая ручка медленно опустилась.
Эстела сжала ключ-лопату так сильно, что побелели костяшки.
Дверь распахнулась, и в коридорном свете появился бухгалтер Рауль Мендоса. На его очках блестела пыль.
— Я знал, что ты позвонишь ей, — сказал он Эстеле.
— Ты привёл его? — прошептала она.
— Нет. Он уехал за Даниэлой. У нас осталось мало времени.
Я шагнула вперёд.
— Говорите.
Рауль положил на стол толстую папку. Бумага внутри пахла плесенью и старым клеем.
— В день регистрации компании вы с Сантьяго подписали соглашение. Вам принадлежало сорок процентов. Не как подарок, а как оплата вложенного труда и денег.
— Я не помню этого.
— Потому что через неделю Сантьяго заменил страницы. Он оставил только приложение, где вы значились помощницей без доли.
Эстела вынула из подкладки шкафа пожелтевший лист.
— Я спрятала оригинал, когда поняла, что он собирается избавиться от вас.
На листе стояла моя подпись. Внизу — подпись Сантьяго и печать нотариуса.
Я провела пальцем по чернилам и почувствовала, как внутри поднимается холодная, ясная ярость.
— Почему вы молчали десять лет?
Эстела опустила глаза.
— Потому что моя дочь работала в его клинике. Он пригрозил лишить её страховки. Но сегодня я услышала, как он сказал Даниэле, что после развода отдаст ей всё. Даже вашу долю.
Рауль открыл таблицу.
— Деньги, которые он перечислял ей, были не платой за любовь. Даниэла должна была подписать ложное заявление, будто вы украли средства и пытались шантажировать мужа.
В коридоре хлопнула дверь.
— Он здесь, — прошептала Эстела.
Сантьяго вошёл вместе с Даниэлой. Его лицо было серым, но голос звучал жёстко.
— Мариана, положи документы.
— Ты знал о болезни и всё равно решил оставить меня ни с чем?
Он замер.
— Я хотел защитить компанию.
— От меня?
Даниэла всхлипнула.
— Он сказал, что ты сама уйдёшь, если узнаешь диагноз.
Я посмотрела на Сантьяго.
— Ты использовал мою жалость как часть своего плана?
Он попытался вырвать папку, но Рауль встал между нами.
— Соглашение уже отправлено нотариусу, — сказал бухгалтер. — Завтра собрание участников. Если вы подпишете передачу доли, всё закончится.
Сантьяго схватился за край стола. На его губах выступила кровь.
Даниэла отшатнулась.
— Вы сказали, что у вас осталось полгода.
— Может, меньше, — ответил он.
В этот момент мой телефон зазвонил. Я подняла трубку.
— Мариана? — сказал врач. — Мы повторили анализы. Есть срочная проблема. Ваш муж не просто болен. Его лечение уже оплачено с вашего личного счёта, но вы не давали согласия. И ещё: в клинике сегодня появился человек, утверждающий, что он его единственный родственник…
Я посмотрела на Сантьяго. Он услышал последнюю фразу и вдруг перестал держаться за стол…