Я стала женой миллионера ради операции сыну, но после свадьбы он запер кабинет — и его дочь побледнела

В ту ночь, когда я стала женой Николая Шевчука, его дочь Марина ударила ладонью по свадебному столу и закричала, что я пришла за чужой смертью.

Гости замолчали. В бокалах дрогнуло шампанское, а маленькая серебряная ложка покатилась по белой скатерти и упала на пол.

Я стояла рядом с Максимом и крепко держала его за плечо. Сын поднял на меня глаза — испуганные, доверчивые, совсем детские. Он не понимал, почему красивая женщина в жемчужных серьгах смотрит на меня так, словно я украла у неё жизнь.

— Марина, достаточно, — сказал Николай.

— Нет, папа! — Она резко повернулась к нему. — Ты даже не представляешь, что делаешь. Она дождётся, пока ты умрёшь, и заберёт всё.

Я почувствовала, как под воротником платья становится жарко. На мне было чужое, взятое напрокат платье, слишком тяжёлое для моих плеч. В складке рукава зацепилась тонкая нить от подкладки, и я машинально провела по ней пальцами, лишь бы не показать, как дрожат руки.

— Я ничего не заберу, — сказала я. — Мне нужна была только операция для сына.

— Как благородно, — усмехнулся её брат Павел. — А расписаться в брачном договоре ты тоже ради операции согласилась?

— Я подписала то, что мне объяснили.

— Именно это и пугает, — тихо произнёс Николай.

Он сказал это так спокойно, что я впервые посмотрела на него не как на спасителя, а как на человека, который заранее просчитал каждый мой шаг.

Утром того же дня мне позвонили из клиники. Администратор сообщила, что деньги поступили и Максим будет прооперирован через четыре дня. Я закрыла глаза прямо в коридоре больницы и прижала телефон к груди. Мне хотелось плакать от облегчения, но рядом стояли люди, и я только прошептала: «Спасибо».

Николай ждал меня у машины. На его запястье блестели старые часы с треснувшим стеклом. Он заметил мои красные глаза, но ничего не спросил.

— Теперь ты можешь отказаться, — сказал он.

— Уже поздно.

— Для отказа — нет. Для спасения твоего сына — возможно.

Я посмотрела на него.

— Что вы от меня хотите?

Николай не ответил. Только открыл дверцу автомобиля.

В особняке было непривычно тихо. Лариса, его сестра, сидела в зимнем саду и медленно перебирала пальцами край вязаного пледа. После инсульта она почти не говорила, но, когда я проходила мимо, вдруг сжала мою руку.

— Не… подписывай… — выдохнула она.

Я остановилась.

— Что именно?

Лариса испуганно посмотрела в сторону лестницы. Там стояла Марина. На её пальце сверкал массивный перстень, а лицо оставалось неподвижным.

— Она устала, — быстро сказала Марина. — Вам лучше проводить мужа в кабинет.

Слово «муж» прозвучало так, будто им меня приговорили.

Поздно вечером Николай поднялся из-за стола. За окнами ветер гнул голые ветви, и они царапали стекло сухим, неприятным звуком.

— Елена, нам нужно поговорить без свидетелей.

Он повёл меня по длинному коридору. Я слышала собственные шаги и думала только о Максиме, который сейчас спал в больничной палате с катетером в руке.

Николай открыл дверь кабинета, пропустил меня внутрь и запер замок.

Затем достал из внутреннего кармана ключ, положил его на стол и сказал:

— Врачи уже получили деньги. Теперь ты наконец узнаешь, на что на самом деле согласилась.

Я сделала шаг к нему.

— Если это касается моего сына, я хочу знать всё.

Николай положил ладонь на кожаную папку и начал поднимать её крышку…

ЧАСТЬ 2

Крышка папки поднялась, и я увидела не бумаги, а маленький ключ с биркой от банковской ячейки. На бирке стояла дата, которой я не знала: три года назад.
Я не стала садиться.
— Что это?
— То, из-за чего мои дети уже два года торопят мою смерть, — ответил Николай.
Он достал из папки несколько листов. Вверху каждого стояла одна и та же фамилия — Шевчук. Но подписи под документами отличались. Я видела настоящую подпись Николая на брачном договоре: неровную, с длинным росчерком. На остальных буквы были слишком уверенными.
— Они подделаны?
— Часть. Остальные подписывал я, когда был уверен, что понимаю, что подписываю.
— Кто «они»?
Николай посмотрел на дверь.
— Марина и Павел. Они переводили деньги с благотворительного фонда на фирмы, которых не существует. Когда я попытался остановить их, врач, нанятый Мариной, объявил, что моё сердце отказывает. Мне стали давать лекарства, после которых я едва мог подняться с кресла.
Я почувствовала холод в пальцах.
— Вы думаете, они вас отравляют?
— Я думаю, они ждут, когда я перестану задавать вопросы.
В этот момент за дверью послышались шаги. Николай быстро убрал листы и накрыл папку ладонью.
— Что мне нужно делать?
— Завтра утром поедешь со мной в банк. Там лежит то, ради чего я женился на тебе.
— Вы женились на мне ради ключа?
— Нет. Ради человека, который сможет открыть ячейку и не испугается того, что найдёт.
Дверная ручка дёрнулась.
— Папа? — позвала Марина. — Ты там?
Николай жестом приказал мне молчать. Он подошёл к стене, нажал на резную панель, и за книжным шкафом щёлкнул скрытый механизм. Внутри оказался узкий проход.
— Ты знала об этом? — прошептал он.
— Нет.
— Тогда почему Лариса пыталась тебя предупредить?
Я вспомнила её дрожащие губы и взгляд на лестницу.
— Потому что она всё помнит.
Николай резко побледнел.
— Лариса не должна была говорить.
— А если она всё-таки заговорит?
— Тогда Марина поймёт, что дело не в наследстве. И сделает всё, чтобы мы не добрались до ячейки.
За дверью стало тихо. Слишком тихо.
Николай передал мне ключ и закрыл мои пальцы вокруг него.
— Если завтра со мной что-нибудь случится, ты пойдёшь не в банк. Ты найдёшь нотариуса на улице Садовой и скажешь ему одно имя.
— Чьё?
— Имя человека, который восемь лет назад исчез из твоей жизни.
У меня перехватило дыхание.
— Вы знали отца Максима?
Николай не успел ответить. В стене за шкафом раздался глухой удар, будто кто-то с другой стороны уже нашёл скрытый проход…

ЧАСТЬ 3

Я отшатнулась, а Николай схватил со стола тяжёлую бронзовую статуэтку. За книжным шкафом снова что-то ударило, и одна полка медленно подалась вперёд.
— Здесь есть второй выход, — прошептал он. — Но сначала ты должна увидеть правду.
Он распахнул дверь кабинета.
В коридоре стояла Марина, а за её спиной — Павел. У Марины в руке был флакон с таблетками. Лицо её стало белым, но голос остался ледяным.
— Папа, тебе нельзя волноваться.
— Зато тебе можно подделывать мои подписи? — спросил Николай.
Павел усмехнулся.
— Ты снова слушаешь эту женщину?
— Нет. Я слушаю Ларису.
Из зимнего сада донёсся хриплый звук. Я обернулась и увидела его сестру. Она стояла, держась за спинку кресла, хотя ещё утром не могла пройти и двух шагов.
Марина уронила флакон.
— Лариса, тебе нужно лечь.
— Ты… давала… ему… не те… таблетки, — с трудом произнесла Лариса.
Николай застыл.
— Скажи всё, — попросил он.
Лариса сжала плед так сильно, что побелели костяшки.
— Марина приносила… бумаги. Говорила, что это подписи папы. Павел забирал деньги. А когда папа хотел проверить счета… она поменяла лекарства.
— Ты молчала два года, — прошептал Николай.
— Она сказала, что отправит тебя в дом для больных. И что Елена… потеряет сына.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Откуда она знала о Максиме?
Павел резко повернулся к Марине.
— Ты обещала, что она ничего не узнает.
Эта фраза разрезала коридор сильнее любого признания.
Николай поднял папку.
— В банковской ячейке лежат оригиналы переводов. И письмо от главного бухгалтера. Он передал их мне перед тем, как исчез. Марина, ты направила деньги фонда на счета Павла, а потом убедила меня, что документы потеряны.
— Ты не понимаешь! — выкрикнула она. — Если бы мы не взяли эти деньги, компания рухнула бы!
— Компания не рухнула. Ты купила себе квартиру, яхту и молчание троих людей.
Павел бросился к папке, но я встала между ними.
— Не трогайте её.
Он остановился, увидев ключ в моей руке.
— Отдай.
— Нет.
— Ты думаешь, Николай оставит тебе всё?
— Я думаю, вы испугались не наследства, а того, что я могу открыть.
В этот момент зазвонил мой телефон. Я взглянула на экран и едва не выронила его. Звонила клиника.
— Елена Сергеевна? — произнесла администратор. — Нам нужно срочно обсудить документы по операции Максима. Ваша подпись сегодня появилась в заявлении об отмене лечения…
Я медленно подняла глаза на Марину.
Она улыбалась.
Но худшая часть её плана была ещё не в папке и не в банковской ячейке. Она уже добралась до больницы…