Я привела трёхлетнюю дочь в особняк мафиози, но после её слов о седовласом человеке его рука дрогнула

Карло Риччи держал руку под пиджаком, а моя трёхлетняя дочь продолжала лежать на груди Алессандро Моретти, будто это была самая безопасная подушка в Нью-Йорке.

Я стояла у дуба, чувствуя, как холодеют пальцы, хотя июньское солнце било прямо в лицо. Под ладонью Лили шевелилась ткань дорогого пиджака, а под ней скрывался пистолет. Алессандро не двигался. Только его взгляд стал таким тяжёлым, что у меня перехватило дыхание.

— Что именно сказал тебе седой человек? — спросил он.

Лили сонно моргнула.

— Он сказал маме, что нас не станет, если она расскажет тебе правду.

— Лили, слезь с него. Немедленно.

— Но он удобный.

У Алессандро дёрнулся уголок рта. Это почти можно было принять за улыбку, если бы не его глаза, прикованные к Карло.

— Девочка, — произнёс он тихо, — ты знаешь, кто я?

— Ты тот, кого все боятся. Но ты не страшный, когда спишь.

Карло сделал шаг по гравию. Камешек хрустнул под его начищенным ботинком.

— Господин Моретти, — сказал он ровно, — ребёнок устал. Грейс, заберите её и возвращайтесь к работе.

Я попыталась подойти, но Алессандро поднял палец.

— Стойте.

Одно слово. И я замерла.

В особняке за моей спиной гудела система вентиляции, пахло влажной землёй и розмарином, а где-то у гаража коротко пискнул датчик ворот. Я вдруг поняла, что охрана тоже наблюдает за нами, но никто не решается вмешаться.

— Карло, — произнёс Алессандро, — почему моя домработница боится тебя?

— Она не боится. Она нервничает из-за денег и ребёнка.

— Я не нервничаю, — выдохнула я.

Карло повернул ко мне голову. Его улыбка осталась на месте, но под ней проступила угроза.

— Грейс, подумайте, прежде чем говорить.

У меня внутри всё сжалось. Именно таким голосом он говорил у моей квартирной двери два вечера назад. Тогда в подъезде пахло горячим металлом и чужим табаком, а Лили сидела на полу в пижаме и собирала деревянный пазл.

«Скажешь Алессандро, что ребёнок его, — произнёс Карло, — и вы обе исчезнете. Не останется даже могилы, которую можно найти».

Я никому не сказала. Ни полиции, ни соседке, ни самой себе вслух. Я нуждалась в работе, а Лили — в еде и лекарствах. Но теперь тайна вырвалась из уст моей дочери.

Алессандро осторожно снял Лили с груди и передал её мне. Его пальцы едва коснулись моих, но от этого прикосновения я вздрогнула.

— Отнесите её в гостевую комнату, — сказал он.

— А вы?

— Я поговорю с Карло.

— Нет, — прошептала я. — Он опасен.

Карло тихо усмехнулся.

— Видите, господин Моретти? Она уже пытается настроить вас против меня.

Алессандро медленно поднялся. Под его обувью просела трава.

— Марко! — крикнул он.

Из-за живой изгороди тут же появился Марко Бьянки, ближайший телохранитель Алессандро. Его рука лежала на кобуре, а взгляд скользнул от Карло к моей дочери.

Карло больше не улыбался.

Он резко вытащил из внутреннего кармана не оружие, а тонкую кожаную папку и бросил её на каменную скамью.

— Прежде чем вы сделаете ошибку, откройте это, — сказал он. — Там доказательство того, кто на самом деле привёл эту женщину в ваш дом.

Алессандро посмотрел на папку. Потом на меня.

Его рука потянулась к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Кожаная застёжка щёлкнула, и у меня перехватило дыхание. Лили уткнулась лицом мне в шею, цепляясь за воротник моей формы, а я смотрела на пальцы Алессандро, которые медленно приподнимали крышку папки.

— Не открывайте, — сказала я.

Карло склонил голову.

— Вот видите? Виновный всегда боится документов.

— Замолчи, — произнёс Алессандро.

В папке лежали счета, копии пропусков и несколько фотографий. На первой была я возле серого здания клиники на окраине Куинса. На второй — моя квартира, снятая с противоположной стороны улицы. На третьей Лили держала красный воздушный шар у детского сада.

Мой желудок свело.

— Когда ты это сделал? — спросила я.

— Я ничего не делал, — ответил Карло. — Просто защищал господина Моретти от женщины, которая появилась здесь слишком вовремя.

Марко выхватил верхний лист.

— Здесь указано, что Грейс получила деньги от семьи Рицци.

— Это подделка, — сказала я.

— Тогда объясните, почему номер счёта настоящий, — спокойно бросил Карло.

Я почувствовала, как Лили проводит пальцем по металлической пуговице на моём рукаве. Эта пуговица давно болталась на одной нитке и царапала кожу, когда я нервничала. Я вцепилась в неё, чтобы не упасть.

— Я никогда не брала денег у Рицци, — сказала я. — Карло нашёл меня возле аптеки. Он знал, что я не могу оплатить жильё. Он предложил работу и сказал, что если я откажусь, Лили останется без защиты.

— Очень трогательно, — усмехнулся Карло. — Но господин Моретти должен знать, что вы приходили сюда не случайно.

Алессандро посмотрел на меня.

— Почему ты согласилась работать именно в моём доме?

Я не могла ответить сразу. Правду я носила в бумажнике вместе с фотографией Лили, завёрнутой в салфетку, чтобы не поцарапалась.

— Потому что мне сказали, что другого выхода нет.

— Кто сказал?

Карло шагнул к скамье.

— Думаю, достаточно этой дешёвой драмы. Отведите женщину в комнату охраны и вызовите машину.

Марко преградил ему дорогу.

— Ты слишком торопишься.

В этот момент из дома донёсся звон разбитого стекла. Все обернулись. Охранник у боковой двери закричал, что сработала тревога в архивной комнате.

Карло побледнел всего на миг, но этого хватило.

Алессандро заметил.

— Что хранится в архиве?

— Старые счета и личные бумаги семьи.

— Почему ты испугался?

— Я не испугался.

— Тогда пойдём проверим.

Мы вошли в особняк. На мраморном полу лежала разбитая лампа, её осколки блестели, как лёд. В архивной комнате дверца сейфа была открыта, а на ковре валялась маленькая латунная табличка с номером ячейки.

— Здесь кто-то искал конкретный документ, — сказал Марко.

Карло резко повернулся ко мне.

— Это она. Ей нужен был доступ к бумагам.

— Я впервые здесь, — возразила я.

Лили вдруг подняла голову с моего плеча.

— Я знаю эту женщину.

У двери стояла пожилая уборщица в зелёном фартуке. Я видела её всего несколько раз, но она всегда избегала разговоров.

— Миссис Роза? — спросил Марко.

Женщина смотрела не на меня, а на Карло. В её руке дрожал связанный ключами пояс.

— Я знаю, кто подписал бумаги о ребёнке, — сказала она.

Карло бросился к ней так быстро, что стул опрокинулся. Марко перехватил его за плечо.

— Отпустите меня! — рявкнул Карло. — Эта старуха ничего не понимает!

Роза прижала ладонь к груди.

— Я понимаю достаточно. Я была в родильной палате, когда родилась Лили. И видела мужчину, который велел изменить имя отца в свидетельстве…

Она достала из кармана связку ключей и нащупала один, самый маленький.

— Настоящая запись спрятана не в архиве. Она в подвале, под винным погребом. Но открыть ящик может только тот, чья подпись стоит рядом с именем ребёнка…

Роза взглянула на Алессандро.

— И эта подпись принадлежит вам.

ЧАСТЬ 3

— Моей подписи там быть не может, — сказал Алессандро.

Мы стояли в подвале, где пахло пылью, вином и мокрым камнем. Лили спала у меня на руках, прижавшись щекой к моему плечу. Марко держал Карло возле лестницы, а Роза вставляла маленький ключ в потемневший железный ящик.

— Вы подписали её, когда были без сознания после аварии, — ответила Роза. — Карло принёс вам бумаги в больницу. Сказал, что это разрешение на лечение вашей матери.

Алессандро резко посмотрел на Карло.

— Ты использовал мою подпись?

— Я спасал семью.

— От чего?

Роза открыла ящик. Внутри лежала папка, перевязанная бежевой лентой, и маленькая больничная бирка с датой рождения Лили. На ней было написано моё имя, а рядом — имя отца: Алессандро Моретти.

У меня задрожали колени.

Алессандро забрал документ. Его пальцы скользнули по размазанным чернилам, но подпись была узнаваемой.

— Это моя подпись, — сказал он.

— Потому что вы её поставили, — прошептала я. — Только вы не знали, что подписываете.

— Почему ты не сказала мне раньше?

Я сжала Лили крепче.

— Я приходила к вам дважды. Первый раз Карло не пустил меня дальше кухни. Второй раз он показал фотографию Лили возле школы и сказал, что если я заговорю, она исчезнет. Я не знала, кому ещё верить.

Карло дёрнулся.

— Она лжёт! Роза больна, а вы готовы поверить каждой женщине, которая хочет денег!

Роза выпрямилась, хотя руки у неё тряслись.

— Ты заплатил клинике, чтобы имя Алессандро вычеркнули из копии свидетельства. Ты забрал оригинал и спрятал его здесь. А потом каждый месяц переводил деньги с семейного счёта на фирмы, оформленные на своего племянника.

Марко вытащил из папки пачку банковских квитанций.

— Карло, эти переводы шли шесть лет.

Алессандро перелистнул бумаги.

— Ты украл почти два миллиона.

— Я управлял вашим домом! — выкрикнул Карло. — Я удерживал его от врагов, пока вы играли в непобедимого короля!

— Ты привёл Грейс сюда, чтобы следить за мной, — сказал Алессандро.

Карло замолчал.

Именно это молчание подтвердило всё.

— Да, — произнесла я. — Он велел мне сообщать, кто приезжает, какие комнаты вы посещаете и когда вы уходите из дома.

Алессандро медленно повернулся ко мне.

Я ждала отвращения. Или приказа уйти.

Но он посмотрел на спящую Лили.

— Она моя дочь?

— Да.

Эти два слова вырвались из меня вместе со слезами, которые я удерживала три года.

Алессандро подошёл ближе и коснулся пальцами крошечной ладони Лили.

— Почему она так похожа на мою мать?

— Потому что это ваша дочь, — ответила Роза. — И потому что Карло боялся, что вы узнаете её по одной фотографии.

Внезапно наверху завыла сирена. Красный свет вспыхнул под потолком.

Марко поднял голову.

— Сработала система блокировки.

Карло усмехнулся.

— Поздно. Я уже запустил запасной протокол. Через двадцать минут архив будет уничтожен, а ворота закроются. Все увидят, что Грейс пыталась украсть документы и устроила пожар.

Алессандро схватил его за воротник.

— Ты врёшь.

— Проверьте пульт в кабинете. Там моя последняя команда.

Марко достал телефон, но экран тут же погас.

Роза побледнела.

— В подземном хранилище есть резервный бак. Если огонь доберётся до него, взорвётся весь винный погреб.

Алессандро посмотрел на меня, на Лили и на запертую лестницу.

Снаружи завыла ещё одна сирена.

А Карло тихо сказал:

— Чтобы спасти свою дочь, вам придётся открыть хранилище. Но ключ от него сейчас у человека, которого вы собирались убить…