Я принесла прах дочери в дом Фэрчайлдов, но после одной фразы мужа его сестра резко побледнела

В тот вечер я поставила урну с прахом дочери в её пустую кроватку, а снизу донёсся смех моего мужа и звон бокалов. Хлоя умерла три дня назад. Брендан узнал об этом последним — потому что всё это время не отвечал на мои звонки.

Я стояла у кроватки и держала ладонь на холодной керамической крышке. На ней осталась маленькая наклейка из больницы: «Хлоя Фэрчайлд, три года». Три года. Весь её мир помещался теперь в белую урну, которую я боялась выпустить из рук.

Телефон зазвонил, когда я ещё была у больницы.

— Брендан, — сказала я. — Нам нужно поговорить.

На его фоне играла музыка, кто-то смеялся, звенели бокалы.

— Счёт оплачен, — холодно ответил он. — Забери ребёнка и перестань меня беспокоить.

Я закрыла глаза.

— Брендан, Хлоя умерла.

Но он уже отключился.

Я не сказала ему. Не успела. Или, если быть честной, не смогла заставить себя снова пробить стену, которую он возвёл вокруг собственной семьи.

В поместье у озера я вошла около девяти вечера. У лестницы меня встретила его сестра Виктория. На ней был кремовый костюм, а на пальцах блестели тяжёлые кольца.

— Где ты пропадала? — бросила она. — Из-за болезни Хлои мы отменили приём для важных гостей.

Я прижала урну к груди.

— Что ты несёшь?

— Твою племянницу.

Она усмехнулась, но улыбка сразу исчезла.

— Нора, не начинай драму.

— Это прах Хлои.

Виктория побледнела и отступила от лестницы. Я прошла мимо неё, слыша, как под каблуком хрустит мелкий камешек, занесённый с террасы.

Комнату дочери Брендан велел устроить в дальнем крыле. Медицинские приборы якобы мешали гостям. Я поставила урну в кроватку, среди розовых одеял с вышитыми облаками, и вдруг поняла: он даже не знал, какое одеяло Хлоя любила больше всего.

Три года назад я была специалистом по оценке финансовых рисков. У меня была собственная фирма, накопления и привычка проверять каждую цифру. После свадьбы Брендан убедил меня оставить работу ради дочери. Потом семейный портал стал решать, можно ли купить Хлое лекарство.

Его помощница Ксимена отклоняла заявки.

— Расход превышает установленный лимит, — сказала она по телефону в последний день.

— У моей дочери приступ. Ей нужен препарат сегодня.

— Обратитесь к мистеру Фэрчайлду.

Я звонила ему семнадцать раз. Он не ответил.

На седьмой день ожидания Хлоя умерла. А теперь из гостиной доносился голос Брендана:

— Ксимена правильно всё делала. Нора решила, что может тратить деньги семьи без ограничений.

Я медленно встала. Внутри меня стало страшно тихо.

В шкафу, за коробкой с детскими рисунками, лежал старый телефон. Отец подарил его перед моей свадьбой и сказал: «Если однажды почувствуешь себя пленницей, позвони по номеру внутри».

Отец умер год назад. Но номер работал.

— Раймонд? — прошептала я.

На другом конце повисла пауза.

— Нора, — ответил старик. — Я ждал этого звонка три года.

Я посмотрела на урну.

— Запускайте всё, что подготовил отец. И не защищайте Фэрчайлдов.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Раймонд набрал воздух, будто собирался произнести имя человека, которого я никогда не подозревала. В коридоре скрипнула половица. Брендан поднимался к комнате Хлои.

Раймонд сказал:

— Тогда ты должна знать, что именно твой отец оставил тебе…

ЧАСТЬ 2

Раймонд не успел закончить. Дверь распахнулась, и Брендан вошёл в комнату, поправляя серебряные запонки.

— С кем ты разговариваешь?

— С человеком, которому доверяю.

Он посмотрел на урну в кроватке и нахмурился.

— Убери это отсюда. Виктория уже устроила сцену.

Я медленно положила телефон на тумбочку.

— Ты знаешь, что Хлоя умерла?

Брендан замер лишь на миг.

— Мне сообщили о медицинских расходах.

— Я спросила не о расходах.

— Нора, я был занят. Нельзя каждый разговор превращать в истерику.

Под его ногами скрипнула половица. Я вдруг заметила на манжете пятно красного вина и вспомнила, как сама оттирала кровь с рукава Хлоиной пижамы, пока ждала неразрешённое лекарство.

— Ты был занят праздником?

— Это деловая встреча.

— С Самантой?

Его лицо стало жёстким.

— Не смей втягивать её.

— Ты уже втянул её в нашу семью. Просто забыл сказать мне.

Он шагнул к урне.

— Завтра займёмся похоронами. А сейчас тебе лучше поспать.

— Похороны закончились три дня назад.

На лестнице что-то упало. Виктория выронила фарфоровую чашку. Брендан резко обернулся, но я увидела в его глазах не горе. Только раздражение: смерть дочери нарушила расписание.

Когда он ушёл, Раймонд снова заговорил.

— Твой отец не просто оставил деньги. Он создал независимый фонд на твоё имя. Средства должны были перейти под твоё управление в день, когда ты докажешь, что семейный траст использовали против тебя.

— Он знал?

— Он подозревал. После свадьбы ты перестала отвечать на письма, а все твои счета внезапно начали проходить через компанию Брендана.

Я села на край кроватки. Деревянная дуга больно впилась в ладонь.

— Почему он не пришёл?

— Ты запретила ему вмешиваться.

Я вспомнила. Брендан тогда стоял рядом и держал меня за плечи, пока я говорила отцу, что сама выбрала семью.

Раймонд прислал мне адрес маленькой нотариальной конторы в городе.

— Приезжай утром одна. И возьми документы Хлои.

— Зачем?

— Потому что одна из заявок на её лекарство была отклонена не Ксименой.

У меня перехватило дыхание.

— Кто её отклонил?

— Это мы узнаем завтра. Но есть ещё одна проблема. Сегодня вечером Брендан перевёл средства с общего счёта в компанию Саманты. Если он завершит перевод, фонд твоего отца не сможет вернуть деньги без твоей подписи.

Я посмотрела на телефон. На экране появилось сообщение от Ксимены: «Не приезжайте в офис. Вам приготовили бумаги о недееспособности».

Через секунду пришло второе сообщение, уже с неизвестного номера: «Если хотите узнать, почему лекарство не дошло до Хлои, приходите в архив до полуночи. Одна».

Внизу хлопнула входная дверь. Брендан вернулся — и теперь знал, что я разговаривала с Раймондом.

Я спрятала телефон в карман и услышала, как он поднимается по лестнице. В руке у него был ключ от кабинета моего отца, который Брендан никогда не видел…

ЧАСТЬ 3

Ключ блеснул у него между пальцами, когда он вошёл обратно.

— Где ты его взяла? — спросила я.

— Нашёл среди твоих вещей. Мы поговорим утром.

— Нет. Мы поговорим сейчас.

Он запер дверь комнаты и встал спиной к выходу.

— Ты не понимаешь, с чем связываешься. Твой отец оставил тебе долги, а я пытался удержать компанию на плаву.

— Он оставил мне фонд. Раймонд всё рассказал.

На его лице дрогнуло что-то похожее на страх, но тут же исчезло.

— Раймонд старик. Он не знает, что происходит.

— Зато ты знаешь, почему Хлоя не получила лекарство.

Брендан резко схватил меня за запястье.

— Не произноси этого имени так, будто я хотел её смерти.

— Тогда объясни.

В дверях появилась Виктория. За ней стояла Ксимена, сжимая папку у груди.

— Уходите, — сказал Брендан.

— Нет, — ответила Ксимена. — Я больше не буду за тебя молчать.

Она положила папку на комод. На первой странице стояла моя электронная подпись.

— Заявку на препарат отклонили не вы? — спросила я.

Ксимена покачала головой.

— Я создала черновик и отправила его на согласование. Через четыре часа получила распоряжение закрыть заявку.

— Чьё распоряжение? — спросил Брендан.

Ксимена посмотрела прямо на него.

— Ваше. Вы вошли в систему под именем Норы и подписали отказ её ключом доступа.

В комнате стало слышно, как в настенных часах перескакивает секундная стрелка.

— Это ложь, — сказал Брендан.

— Вот журнал операций. И банковская выписка. Вы перечислили деньги, предназначенные на лечение Хлои, в компанию Саманты за два часа до её приступа.

Саманта появилась в коридоре, бледная и растрёпанная. В руке она держала пальто.

— Брендан, ты сказал, что это был возврат за консультации.

— Уходи.

— Ты сказал, что Нора всё подписала.

Я повернулась к нему.

— Ты использовал моё имя, чтобы забрать деньги у собственной дочери.

Он отпустил моё запястье.

— Я собирался вернуть их.

— Когда?

Он не ответил. И именно это стало его признанием.

Ксимена достала ещё один лист.

— Есть и другое. Семейный траст никогда не принадлежал Брендану. Контроль над ним переходил к Норе, если расходы на иждивенца отклонялись без медицинского основания. Раймонд подготовил документы три года назад.

Виктория вцепилась в край двери.

— Брендан, скажи, что это не правда.

— Твой отец хотел уничтожить нас, — процедил он. — Он знал, что без его кредитной линии компания рухнет.

— Нет, — сказала я. — Он знал, что ты уже заложил её ради Саманты.

Внизу зазвонил телефон. Раймонд сообщил, что фонд активирован, а счета Фэрчайлдов заморожены до проверки.

Но затем его голос стал тяжёлым:

— Нора, я нашёл ещё один перевод. Он сделан сегодня утром. На счёт, открытый на имя Хлои.

Я посмотрела на дочь в кроватке, на её имя в папке и на Брендана, который вдруг побледнел.

— Почему деньги ушли на счёт умершего ребёнка? — спросила я.

Раймонд ответил не сразу.

— Потому что этот счёт открыли не для лечения. Его использовали как хранилище для денег, которые твой отец оставил Хлое…