Я приехала на встречу с Грегом Воганом ради поклонников, но его первый вопрос заставил весь зал замереть

В 19:12 я стояла за кулисами небольшого зала в Нью-Джерси и смотрела, как организатор прячет под столом папку с моим именем. Грег Воган должен был выйти через несколько минут, а я всё ещё держала в руках старый медный брелок в форме маяка — подарок поклонницы, который носила с собой в самые трудные дни.

— Ты ведь не знала об этом? — спросила я у организатора Мары.

Она поправила бейдж и слишком быстро улыбнулась.

— О чём именно?

— О папке.

— Это материалы для встречи. Ничего особенного.

Но её пальцы дрожали. Я заметила это сразу. В зале за стеной уже скандировали наши имена, и звук напоминал прибой: то накатывал, то отступал, оставляя после себя тревожный гул.

В 19:20 Грег вошёл через боковую дверь. Он обнял меня крепче, чем обычно, и несколько секунд не отпускал.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он.

— А ты выглядишь так, будто собираешься сообщить мне плохую новость.

Его улыбка исчезла.

— После выхода на сцену не соглашайся ни на что сразу.

— Грег, что происходит?

Он бросил взгляд на папку под столом.

— Я хотел рассказать тебе до начала, но Мара настояла, чтобы все услышали это одновременно.

В 19:27 мы вышли к поклонникам. Вспышки осветили первые ряды, где люди держали фотографии многолетней давности, самодельные плакаты и маленькие бумажные маяки. Одна девочка подняла табличку: «Верните её». Я улыбнулась, хотя внутри всё сжалось.

— Мы скучали по вам, — сказала женщина у микрофона. — Вы снова вместе. Значит ли это, что Келли возвращается?

Зал взорвался криками.

Я подняла ладони.

— Сегодня я здесь, чтобы встретиться с вами. Только это.

Грег посмотрел на меня так, словно хотел остановить следующую фразу.

— Пока, — добавил он.

Смех в зале оборвался. Я почувствовала, как брелок в моей ладони впился острым краем в кожу.

В 19:41 Мара объявила перерыв. Она попросила нас пройти в служебную комнату, где пахло горячим кофе и лаком для дерева. На столе лежала та самая папка. Рядом — толстый конверт с печатью телестудии.

— Это не часть программы, — сказал Грег.

— Тогда почему на нём моя фамилия? — спросила я.

Мара опустила глаза.

— Потому что решение должны принять вы.

— Какое решение?

Она не ответила. В коридоре зазвонил её телефон. Мара взглянула на экран, побледнела и передала его Грегу.

— Они уже приехали, — прошептала она. — И требуют, чтобы Келли подписала всё до того, как начнётся вторая часть встречи.

Грег положил ладонь на папку и тихо сказал:

— Келли, прежде чем ты это увидишь, тебе нужно знать, кто попросил тебя вернуться…

ЧАСТЬ 2

— Келли, прежде чем ты это увидишь, тебе нужно знать, кто попросил тебя вернуться…
Я не дала ему договорить.

— Продюсер?

Грег кивнул. За тонкой стеной поклонники смеялись и звали нас обратно, а здесь слышно было только, как капля кофе падает на пластиковую крышку.

— Он хочет вернуть твою героиню, — сказал Грег. — Но не так, как ты думаешь.

— Тогда как?

— Сначала прочитай.

Я открыла папку. На первой странице стояло название старого сериала, дата сегодняшнего дня и моя фамилия. Ниже — предложение о специальном появлении, рассчитанное всего на два эпизода. Я почувствовала одновременно злость и нелепую надежду.

— Они могли просто позвонить.

— Могли, — ответил Грег. — Но за последней страницей есть условие.

В комнату вошёл мужчина в дорогом костюме. Я узнала его: Ричард Хейл, руководитель студии. За ним стояли двое помощников и Мара, сжимавшая в руках свой бейдж.

— Келли, рад встрече, — сказал Ричард.

— Вы сделали из встречи с поклонниками ловушку.

— Я создал возможность.

— Возможность для кого?

Он положил на стол ручку с тяжёлым серебряным колпачком.

— Для зрителей. Они хотят увидеть вас снова.

— А я чего хочу, вас не интересует?

Ричард улыбнулся, но глаза остались холодными.

— Именно поэтому мы подготовили особые условия.

Грег шагнул между нами.

— Не лги ей. Ты хочешь, чтобы она подписала отказ от любых требований к студии.

Я повернулась к нему.

— Каких требований?

В комнате стало тесно. Ричард постучал ногтем по столу.

— Старый спор о праве на образ героини. Ничего серьёзного.

— Если ничего серьёзного, почему об этом не сказали мне заранее?

Мара наконец заговорила:

— Потому что без этого соглашения студия не даст разрешения на возвращение.

Я перелистнула папку. Внизу страницы стояла подпись, похожая на мою, но слишком угловатая. Рядом была дата, когда я находилась в другой стране и не могла подписывать документы.

— Это не моя подпись.

Ричард вздохнул.

— Подписывал представитель.

— Кто?

Он посмотрел на Грега.

— Вот это уже не относится к сегодняшней встрече.

Грег побледнел.

— Относится. Именно поэтому ты не должен был приезжать.

— Что ты скрываешь? — спросила я.

Он достал из внутреннего кармана маленький сложенный листок.

— Я нашёл его три недели назад в архиве студии. Это записка от человека, который был рядом в тот день. Он утверждает, что видел, кто поставил подпись за тебя.

Ричард резко протянул руку.

— Отдайте мне это.

Грег не двинулся.

— Сначала она прочитает.

За дверью кто-то постучал. Мара прошептала, что поклонники начинают беспокоиться. Я развернула листок. На нём было всего четыре строки, но последняя заставила меня поднять глаза на Ричарда.

— Здесь сказано, что подпись поставили не ради сериала, — произнесла я.

Грег сжал челюсть.

— Тогда спроси его, кому понадобилось навсегда закрыть тебе дорогу обратно…

ЧАСТЬ 3

— Тогда спроси его, кому понадобилось навсегда закрыть тебе дорогу обратно…

Я посмотрела на Ричарда. Он уже не улыбался.

— Вам, — сказала я.

— Вы понятия не имеете, о чём говорите.

Грег развернул листок и положил его рядом с договором.

— Это показания Эдварда Льюиса. Двадцать лет он отвечал за архив студии. В тот вечер именно он принёс документы в кабинет Ричарда.

Дверь открылась, и в комнату вошёл пожилой мужчина с тростью. На его пальцах блестели чернила, будто он только что работал с бумагами.

— Я больше не собирался молчать, — сказал он.

Ричард отступил.

— Эдвард, вы подписали соглашение о неразглашении.

— Я подписал его, потому что боялся потерять работу. Но страх не меняет того, что произошло.

Я подошла к нему.

— Что произошло в тот день?

Эдвард достал из кармана маленький ключ от картотеки.

— Ричард приказал убрать ваше имя из списка возвращающихся актёров. Он сказал, что зрители должны привыкнуть к сериалу без вас. А чтобы вы не смогли использовать образ своей героини в другом проекте, он оформил передачу прав через подставную подпись.

— Кто её поставил? — спросила я.

Эдвард посмотрел на Марану, затем на Ричарда.

— Мара.

У меня перехватило дыхание.

Мара закрыла рот ладонью.

— Я не хотела, — прошептала она. — Он сказал, что если я откажусь, студия уничтожит все записи и обвинит меня в краже.

Ричард резко повернулся к ней.

— Замолчите.

Эдвард ударил тростью по полу.

— Достаточно. Я сохранил копию журнала выдачи документов. В нём указаны дата, время и ваше распоряжение.

Он передал мне журнал. На странице стояли инициалы Ричарда и запись о том, что моя подпись была «получена через представителя». Ниже — имя Мары.

Грег положил руку мне на плечо.

— Я узнал об этом после того, как студия объявила, что твоё возвращение невозможно.

— Почему ты не сказал мне сразу?

— Потому что хотел сначала найти доказательство. Не слух, не догадку. Доказательство.

Ричард выпрямился.

— Вы всё равно не получите ничего. Это старые бумаги.

— Нет, — ответила я. — Это причина, по которой я годами думала, что сама закрыла себе путь.

За стеной поклонники снова начали аплодировать. Мара достала из папки последний лист.

— Есть ещё одно, — сказала она.

Внизу стояла свежая дата и подпись нового владельца студии. Он отменял старое соглашение и предлагал мне не роль, а право самой выбрать формат возвращения.

Я подняла глаза, но телефон Грега зазвонил. Он ответил, послушал несколько секунд и стал белее бумаги.

— Келли, новый владелец уже в здании. И он пришёл не один. С ним человек, который утверждает, что именно из-за той подписи твоя карьера когда-то едва не закончилась…