ЧАСТЬ 4
— Келли, новый владелец уже в здании. И он пришёл не один. С ним человек, который утверждает, что именно из-за той подписи твоя карьера когда-то едва не закончилась…
Грег убрал телефон от уха, но не опустил руку.
Я спросила:
— Кто это?
— Твой бывший агент.
Имя ударило сильнее, чем я ожидала: Томас Рид. Человек, который двадцать лет назад уверял меня, что студия больше не хочет видеть меня в сериале и что бороться бессмысленно.
Ричард резко направился к двери.
— Эта встреча закончена.
— Нет, — сказала я. — Она только началась.
В 20:03 мы вернулись в зал. Мара вышла первой и попросила всех не расходиться. Поклонники переглядывались, кто-то включил фонарик на телефоне, а маленькие бумажные маяки в первых рядах покачивались над головами.
За сценой появился новый владелец студии — Алан Брукс. Рядом с ним стоял Томас, постаревший, сутулый, с кожаной папкой, прижатой к груди.
Алан поднялся к микрофону.
— Мы собирались объявить о новом проекте, но обстоятельства изменились.
— Не прячьтесь за объявлениями, — сказала я. — Пусть люди услышат всё.
В зале стало тихо.
Ричард вышел следом.
— Келли, ты устраиваешь спектакль.
— Спектакль устроили вы, когда пригласили меня на встречу и положили передо мной поддельную подпись.
Кто-то в первом ряду ахнул.
Грег встал рядом со мной. Его плечо касалось моего, и это простое движение вернуло мне ощущение опоры.
Томас не поднимал глаз.
— Скажите им, — потребовала я.
— Келли…
— Вы говорили мне, что студия закрыла дверь. Вы знали, что она не закрыла её. Вы помогли запереть её на чужой замок.
Томас вытер лоб платком.
— Я получил указание от Ричарда.
— А потом вы сказали мне, что виновата я.
— Я боялся потерять контракт.
Ричард схватил его за локоть.
— Не смейте перекладывать ответственность.
Именно это движение всё изменило. Из папки Томаса выпали бумаги. Одна раскрылась у края сцены. Грег поднял её, пробежал глазами и передал мне.
Это был не старый договор.
Это был новый список актёров, составленный Ричардом год спустя. Напротив моей фамилии стояла короткая пометка: «Не приглашать. Слишком самостоятельна. Может потребовать долю в проекте».
Я перечитала строку дважды.
Ричард побледнел.
— Это рабочая заметка.
— Нет, — сказал Алан. — Это доказательство того, что вы использовали студию для личной расправы.
Ричард повернулся к нему.
— Вы не понимаете, сколько я сделал для этого сериала.
— Понимаю, — ответил Алан. — И именно поэтому сегодня вы больше не руководите им.
Ричард застыл.
Поклонники зашумели. Но я не почувствовала победы. Передо мной стояла женщина, которая поставила мою подпись. Мара плакала, прижимая руки к животу.
— Я не прошу прощения, — сказала она. — Я прошу разрешить мне исправить то, что ещё можно исправить.
— Как?
— Я передам вам все архивы. И расскажу, где лежат оригиналы документов. Но я понимаю, что этого может быть мало.
Я посмотрела на Эдварда.
— Вы готовы подтвердить всё письменно?
— Да.
— А вы? — спросила я у Томаса.
Он поднял глаза.
— Я отдам вам все письма, которые отправлял от вашего имени. Даже если после этого мне не останется работы.
— Вы должны были подумать об этом двадцать лет назад.
— Должен был.
Грег наклонился ко мне.
— Ты можешь уйти. Никто не станет винить тебя.
Я сжала в ладони медный маяк. Его край больше не резал кожу.
— Я не вернусь ради мести, — сказала я. — И не подпишу роль, которую мне принесут готовой.
Алан кивнул.
— Что вы хотите?
Я посмотрела на людей в зале. На женщину с плакатом, на девочку с бумажным маяком, на Грега, который ждал моего решения, не подталкивая меня ни к чему.
— Историю, в которой моя героиня не исчезает за кадром. И право сказать «нет», если сценарий снова потребует от неё исчезнуть.
— Это можно устроить, — ответил Алан.
— И Грег должен быть рядом.
Грег улыбнулся.
— Я никуда не собирался.
Тогда я поняла, почему он так боялся говорить до встречи. Он хотел не просто вернуть меня на экран. Он хотел вернуть мне возможность самой выбрать, кем быть после всего, что у меня отняли.
В 21:10 поклонники задавали вопросы уже не о старом сериале, а о новом проекте. Мара передала мне коробку с архивными материалами. Томас остался у сцены и подписал каждую страницу своего признания. Эдвард положил ключ от картотеки рядом с моим медным маяком.
— Заберите его, — сказал он. — Теперь он открывает не прошлое. Он открывает имена.
Я оставила ключ у него.
— Пусть лежит там, где его смогут увидеть все.
Когда встреча закончилась, Грег достал из кармана чистый лист.
— А название уже придумала?
Я посмотрела на бумажные маяки, которые поклонники прикрепили к краю сцены.
— Да.
— Какое?
Я написала первую строку новой истории, не о возвращении и не о старых обидах. В ней женщина приходила в город, где однажды потеряла голос, и находила людей, которые ждали не её прошлого, а её следующего слова.
Грег прочитал и тихо сказал:
— Теперь это действительно твоя сцена.
Я передала лист девочке из первого ряда.
— Сохрани его. Продолжение мы напишем вместе.
Она прижала бумагу к груди, а над залом покачался маленький бумажный маяк.
На нём было написано всего два слова: «Она вернулась».
Пропустили начало?
