Я приехала на годовщину в чужой город и увидела мужа с моей партнёршей — сотрудница отеля вдруг схватила меня за руку

Сообщение мужа пришло в тот момент, когда я стояла в пятнадцати шагах от него и смотрела, как он целует мою деловую партнёршу.

«С годовщиной, любимая. На трассе ужасная пробка. Оставь мне ужин».

Телефон дрожал в моей ладони. В гостиничном холле Шарлотты пахло белыми лилиями, горячим воском и дорогими духами. Тэтчер держал лицо Клодин обеими руками, будто боялся, что она исчезнет. Она смеялась тихо, привычно наклоняя голову. Я сама когда-то шутила над этим жестом за бокалом вина.

Клодин была не случайной женщиной. Она была моей подругой, человеком, которому я доверила половину «Блум и Ко». Мы начинали в арендованном гараже, а теперь у нас работали семь сотрудников, три грузовые машины и очередь из клиентов на свадебный сезон.

Я сделала шаг.

— Лидия, не надо, — прошептала женщина в чёрном жилете и перехватила меня за запястье.

Это была Ханна, координатор мероприятий. На её бейдже блестела крошечная золотая веточка.

— Вы знаете меня?

— Я знаю их. Они приходят сюда примерно раз в неделю. Всегда садятся в дальнем углу. Всегда платят наличными. Не подходите к ним сейчас.

— Почему?

Ханна посмотрела прямо мне в глаза.

— Езжайте домой. Проверьте всё.

Её пальцы были холодными, а мои ключи впились в ладонь так сильно, что остался красный след. Я хотела спросить, что именно она имеет в виду, но Тэтчер уже отстранился от Клодин. Он поднял стакан и повернул голову в сторону входа.

Я отступила за колонну.

— Вы уверены, что хотите уйти? — спросила Ханна.

— Нет, — ответила я. — Но я хочу узнать, что происходит, раньше, чем начну кричать.

В девять сорок я сидела в машине перед нашим домом. Дождь стучал по лобовому стеклу, а на пассажирском сиденье лежала коробка с образцами цветов, которую я так и не отдала клиенту. Я представляла, как Тэтчер входит, целует меня в щёку и снова произносит, что задержался в Роли.

Дом встретил меня темнотой.

В его кабинете пахло кожей, пылью и мятным чаем. Я никогда не открывала ящики его стола. В ту ночь мне уже не нужны были доказательства измены. Я искала причину, по которой сотрудница гостиницы смотрела на меня так, словно пыталась спасти.

Во втором ящике лежала папка с надписью «Перестройка Блум». Под ней виднелся угол документа с моей подписью. Я вытащила бумаги, и у меня перехватило дыхание.

На первой странице стояла дата шестинедельной давности. Ниже — строка о прекращении партнёрства и переходе компании к Клодин.

Подпись была моей.

Но ручку я к ней не прикладывала.

В этот момент на подъездной дорожке вспыхнули фары. Тэтчер вернулся. Я услышала, как ключ повернулся в замке кабинета, и потянулась к следующему листу…

ЧАСТЬ 2

Под следующим листом лежало предложение о покупке «Блум и Ко» за один миллион восемьсот тысяч долларов. Оно было адресовано Клодин, а не мне. Внизу стояла дата через две недели после того, как я начала просыпаться разбитой.

— Лидия? — крикнул Тэтчер из коридора. — Ты дома?

Я сунула бумаги обратно, но один лист остался на ковре. Подняла его в тот миг, когда дверь кабинета открылась.

— Я думала, ты будешь в Роли, — сказала я.

Он замер, потом улыбнулся слишком быстро.

— Клиент перенёс встречу. Я решил вернуться.

— В годовщину?

— Не начинай, пожалуйста. У меня был тяжёлый день.

Он шагнул к столу. Я встала перед ящиком.

— У меня тоже.

Тэтчер посмотрел на мои руки.

— Ты опять рылась в документах?

Слово «опять» прозвучало так естественно, что внутри у меня всё похолодело. Я не рылась. Никогда. Но он уже приготовил объяснение для женщины, которую хотел выставить ненадёжной.

— Я нашла соглашение о прекращении партнёрства.

— Ты сама его подписала.

— Я не подписывала.

— Лидия, ты забываешь разговоры. Мы обсуждали это в понедельник.

Я почувствовала знакомый туман в голове. Последние четыре месяца я просыпалась с тяжёлой ватой за глазами, путала имена клиентов, перечитывала собственные письма и винила себя. Тэтчер называл это тревогой. Клодин — переутомлением.

На кухне стояла жестяная банка с травяным чаем. Подарок Тэтчера на день рождения. На крышке была нарисована медная ветка розмарина.

— Ты сегодня пила чай? — спросил он.

— Нет.

Его лицо едва заметно изменилось.

— Тебе нужно успокоиться.

— Я уже достаточно спокойна.

Я забрала банку, запечатала пакет и ночью отвезла образец в лабораторию. Через два дня, в семь утра, специалист положил передо мной заключение.

— Здесь найден рецептурный седативный препарат, — сказал он. — В дозировке, которая при ежедневном употреблении может вызвать провалы памяти и спутанность.

Я сидела в машине у клиники, сжимая лист так, что бумага смялась. Измена была мерзостью. Но это было планом.

В телефоне нашлась переписка, которую я успела сфотографировать до возвращения Тэтчера. Клодин писала: «Она становится всё нестабильнее. Сколько ещё?» Он ответил: «Шесть недель. Потом запустим проверку дееспособности по соглашению». Следующее сообщение Клодин было коротким: «А утренний распорядок?»

Я перечитала ответ трижды: «Продолжаем. Она считает, что это её тревога».

В десять утра я вошла в кабинет адвоката, который оформлял наследство моей матери. На стене тикали часы, а под стеклом лежала медная печать с гербом нашей семьи.

— Мартин, мне нужна защита компании, — сказала я.

Он выслушал меня, открыл архив и достал тонкую папку.

— Ваша мать предусмотрела такой риск.

— Какой риск?

— Что человек рядом с вами попробует забрать бизнес через вашу подпись.

Он раскрыл папку и подвинул ко мне первый документ. Но прежде чем я успела прочесть его, Мартин побледнел, взглянув на дату регистрации соглашения…

ЧАСТЬ 3

— Дата стоит раньше, чем вы сказали, — прошептал Мартин. — Соглашение подали не шесть недель назад. Его внесли в реестр вчера утром.

Я подняла голову.

— Но на бумаге указана старая дата.

— Именно. И это ещё не всё.

В одиннадцать двадцать мы встретились с нотариусом Ребеккой Прайс в маленьком кабинете над цветочным рынком. На столе лежала лупа, рядом остывал кофе. Ребекка достала журнал регистрации и провела пальцем по строке.

— Подпись заверяли у меня, — сказала она.

— Я здесь не была.

— Я знаю.

Мартин развернул перед ней копию документа.

— Кто пришёл?

Ребекка долго молчала, потом сняла очки.

— Клодин. Она сказала, что вы после приступа тревоги не можете приехать. А рядом был ваш муж.

У меня задрожали колени.

— Почему вы заверили документ?

— Потому что он предъявил доверенность от имени вашей матери.

Мартин резко встал.

— Ваша мать умерла два года назад. Её доверенность прекратила действие в день смерти.

Ребекка открыла регистрационную книгу и вынула вложенный лист.

— Я поняла ошибку сегодня утром. Но боялась, что меня обвинят в подделке. Поэтому сохранила копию того, что он принёс.

На копии стояла не моя подпись. Это была подпись Тэтчера — неловко выведенная под именем моей матери. Рядом лежала запись о свидетеле: бухгалтер компании Оуэн Белл.

В дверь постучали. Оуэн вошёл, держа в руках помятую квитанцию.

— Я больше не могу молчать, — сказал он.

— Что вы видели? — спросила я.

— Тэтчер приказал мне провести деньги от покупателя через счёт Клодин. И сказал, что после продажи вы ничего не вспомните.

Клодин появилась следом. Лицо у неё было белым.

— Оуэн, замолчи.

— Ты обещала мне долю, — ответил он. — А ему обещала, что станешь единственной владелицей.

Тэтчер ворвался в кабинет через минуту.

— Лидия, ты не понимаешь, что происходит. Ты больна.

Я положила перед ним заключение лаборатории.

— Это тоже я себе придумала?

Он схватил банку с чаем, которую Мартин забрал у меня для экспертизы.

— Ты разрушишь всё из-за своей подозрительности!

— Нет, — сказала я. — Всё разрушил ты, когда решил, что моё забытьё удобнее твоей совести.

Мартин потребовал, чтобы все остались в кабинете. Он уже звонил в банк и регистратору, когда на его столе зазвонил другой телефон.

Мартин выслушал собеседника и посмотрел на меня.

— Покупатель требует завершить сделку сегодня. Они утверждают, что уже перечислили деньги.

Тэтчер улыбнулся.

— Видишь? Ты опоздала.

Но Мартин медленно достал из папки последний лист.

— Нет. Деньги ушли не Клодин.

Он перевернул страницу, и улыбка Тэтчера исчезла. На счёте получателя стояло имя человека, которого я не видела десять лет…