Я попросил найти бывшую жену, но снимок уликнул в моём прошлом — и Маркус побледнел

В тот день Маркус положил на мой стол фотографию двух детей и сказал, что их мать уже три года живёт под чужой фамилией.

Я смотрел на снимок, не чувствуя пальцев. На нём Эвелин шла вдоль реки Чарльз, толкая двойную коляску. На ней было тёмное пальто, слишком тонкое для бостонского ветра, а на ручке коляски болтался маленький деревянный кораблик с облупившейся красной краской.

— Сколько им? — спросил я.

Маркус не ответил сразу. Для человека, который двенадцать лет стоял рядом со мной во время перестрелок и облав, эта пауза была страшнее любого выстрела.

— Два года и семь месяцев, — наконец сказал он. — Мальчик и девочка.

Я поднял глаза.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Потому что девочка похожа на тебя, Адриан.

Я снова взглянул на фотографию. У ребёнка были мои брови, мой упрямый подбородок и тот же прищур, который я видел в зеркале с детства. Я хотел рассмеяться, назвать это совпадением, но в груди уже поднимался холод.

Эвелин забеременела вскоре после того, как мы начали жить отдельно. Тогда она часто бледнела по утрам, засыпала прямо за столом и однажды попросила меня поехать с ней к врачу. Я сказал, что занят, и отправил водителя. Через неделю она подала на развод.

Я решил, что она просто устала от моей жизни. От охраны у дверей, ночных звонков и людей, которые не произносили угроз вслух. Я не приехал к ней. Не спросил, почему она плакала, когда подписывала бумаги.

Я даже не знал, где был тот врач.

— Ты уверен, что это она? — спросил я.

— Я нашёл её дом. Женщина из фотографии зарегистрирована как Эвелин Картер. Её муж — Дэниел Картер.

Слово «муж» ударило сильнее, чем я ожидал.

Я набрал старый номер Эвелин. Ответил мужчина.

— Мне нужна Эвелин, — сказал я.

— А вы кто?

— Её бывший муж.

Он тихо рассмеялся.

— Вы всё поняли неправильно, мистер Моретти.

— Передайте ей телефон.

— Это телефон моей жены. И вам лучше больше не звонить.

Связь оборвалась.

Я набрал снова. Потом ещё раз. На четвёртый звонок включилась голосовая почта. Маркус стоял у окна, сжимая в руке папку. Его большой палец нервно тёр металлическую застёжку, пока на ней не выступила царапина.

— Что ты ещё нашёл?

— Дэниел не просто муж Эвелин. Он работает в центре защиты свидетелей.

Я медленно поднялся.

— От кого её защищают?

— Пока не знаю. Но три дня назад кто-то вскрыл архив городской клиники, где Эвелин наблюдалась во время беременности. А сегодня утром один человек из нашей старой бухгалтерии исчез.

За окном гудел Чикаго. В моём кабинете пахло кожей, табаком и дождём. Я взял фотографию, и кораблик на ручке коляски качнулся, будто дети на снимке могли почувствовать, что их отец наконец увидел их.

— Готовь машину.

— Адриан, если это связано с нашей семьёй, ехать туда без людей опасно.

— Я не еду как глава организации.

Я сунул фотографию во внутренний карман пальто.

— Я еду как человек, который три года назад отвернулся от своей жены.

Маркус открыл папку и достал ещё один лист.

— Тогда тебе нужно увидеть это до того, как мы выедем.

Он положил документ передо мной, провёл пальцем по верхнему краю и уже начал поднимать первую страницу…

ЧАСТЬ 2

Маркус поднял первую страницу, но не отдал её мне. Бумага дрожала в его руке, хотя в кабинете было тепло.

— Где ты это взял? — спросил я.

— В архиве клиники Святой Агнессы. Туда мы приехали через знакомого регистратора. Он не хотел вмешиваться, пока не увидел твою фамилию.

— Что там?

— Запись о пациентке. Эвелин Картер. Дата обращения — за два дня до подачи на развод.

Я выхватил лист. Внизу стояла пометка врача: «Беременность, предположительно двуплодная. Пациентка испытывает сильный страх. Просит не связываться с супругом без её разрешения».

У меня перехватило дыхание.

— Она была беременна, когда ушла.

— Да.

— И почему никто не сказал мне?

Маркус отвернулся.

— Потому что твой телефон тогда прослушивали. А ещё потому, что в день её визита в клинику приезжал Лоренцо Вейл.

Имя прозвучало в комнате, как щелчок затвора. Лоренцо был моим финансовым директором, человеком, которому я доверял счета, склады и переговоры с теми, кто предпочитал не попадаться на глаза.

— Что ему понадобилось у врача?

— Это я пытаюсь выяснить.

Через сорок минут мы уже ехали по шоссе. За окном мелькали мокрые вывески и редкие фонари. Маркус сидел рядом, а между нами лежала фотография детей. Я снова заметил деревянный кораблик. На его борту была выжжена буква «Д».

— Дэниел, — сказал Маркус.

— Или дочь, — ответил я, сам не зная почему.

В Бостон мы прибыли поздним вечером. Сначала заехали не к дому Эвелин, а в маленькую пекарню на улице Кембридж, где Маркус договорился встретиться с регистратором. Женщина по имени Нора держала перед собой чашку, но так и не отпила кофе. На её запястье блестел медицинский браслет.

— Я не должна была сохранять копию, — сказала она. — Но ваш человек заплатил мне не за молчание, а за то, чтобы я передала правду.

— Кто приходил к Эвелин? — спросил я.

Нора посмотрела на меня.

— Мужчина представился вашим помощником. Он показал доверенность с вашей подписью.

— Я не посылал никого.

— Он сказал, что вы хотите забрать детей после рождения. Эвелин поверила, потому что знала: рядом с вами опасно.

Я сжал край стола. Под ногтем осталась липкая капля мёда.

— Что он сделал?

— Положил перед ней фотографию вашего склада. На заднем плане стояла её машина. Потом сказал, что если она расскажет вам о беременности, дети исчезнут раньше, чем появятся на свет.

— Вы видели его лицо?

Нора кивнула.

— У него был шрам возле уха и серебряная запонка с чёрным камнем. Он всё время постукивал ею по столу.

У Лоренцо была такая запонка. Пара досталась ему от старшего брата, и он любил поправлять её перед важными разговорами.

— Почему Эвелин вышла за Дэниела? — спросил я.

— Потому что Дэниел помог ей попасть в программу защиты. Чтобы дети получили новую фамилию, она должна была стать его женой. Это был договор безопасности, не история любви.

В ту же секунду зазвонил телефон Маркуса. Он выслушал собеседника, побледнел и медленно положил трубку.

— Что случилось?

— Лоренцо приехал в Бостон.

— Откуда ты знаешь?

— Его машина замечена у дома Эвелин.

Я вскочил. Нора схватила меня за рукав.

— Если вы действительно хотите спасти её, не приходите туда с оружием.

— Почему?

— Потому что человек, который запугал Эвелин, ждал именно этого. Он хотел, чтобы вы сделали первый шаг.

Мы добрались до дома через десять минут. Свет внутри горел, но дверь была приоткрыта. На крыльце лежал перевёрнутый деревянный кораблик. Красная краска осыпалась на мокрые доски.

Маркус достал пистолет.

— Не надо, — сказал я.

Из глубины дома донёсся крик Эвелин.

Мы ворвались внутрь и увидели её в коридоре. Дэниел стоял рядом, прижимая ладонь к разбитой губе. А на лестнице Лоренцо держал в руке детское одеяло и улыбался так, будто пришёл за давно обещанным подарком.

— Адриан, — произнёс он. — Ты опоздал ровно на три года…

ЧАСТЬ 3

Лоренцо стоял на лестнице, сжимая голубое детское одеяло. На его пальце блестела та самая запонка с чёрным камнем.

Эвелин была босиком. На щеке у неё темнел след от удара, а Дэниел держал кухонное полотенце у разбитой губы.

— Где дети? — спросил я.

Лоренцо усмехнулся.

— У няни. Пока. Я хотел, чтобы ты сначала поговорил со своей бывшей женой.

— Ты угрожал ей от моего имени.

— Я спасал твоё положение. Если бы ты узнал о детях, начал бы искать их. Если бы враги узнали, что у тебя есть наследники, они бы использовали их против тебя.

— Поэтому ты украл три года их жизни?

— Поэтому ты остался сильным.

Эвелин посмотрела на меня, и в её глазах не было облегчения. Только усталость, которую я сам оставил ей в наследство.

— Я пыталась сказать тебе, — тихо произнесла она. — Дважды приезжала в Чикаго. Каждый раз Лоренцо встречал меня раньше тебя.

— Почему ты не позвонила с другого номера?

— Звонила. Он присылал фотографии твоих людей у детской кроватки. Я думала, что это твои приказания.

Маркус сделал шаг вперёд.

— Я видел эти фотографии. Они были сняты в один день, но Лоренцо отправлял их с разными датами.

Лоренцо резко повернулся к нему.

— Не лезь, Маркус.

— Я уже полез.

Маркус достал из папки тонкую тетрадь в пластиковой обложке.

— Это журнал клиники. Нора нашла его в старом архивном шкафу. Здесь записано, кто приходил к Эвелин и что говорил. Лоренцо, ты оставил подпись.

Я взял тетрадь. На странице с датой стояла размашистая подпись: «Л. Вейл». Ниже — короткая запись врача: «Предъявлена доверенность от Адриана Моретти. Пациентке сообщено, что супруг намерен забрать детей и лишить её доступа».

У меня похолодели ладони.

— Ты использовал моё имя.

— Твоё имя уже принадлежало мне наполовину, — бросил Лоренцо. — Пока ты развлекался властью, я держал всё вместе.

Эвелин выпрямилась.

— Он не держал. Он продавал сведения твоим врагам.

Я повернулся к ней.

— Что ты сказала?

Дэниел достал из кармана сложенный лист.

— Лоренцо продавал маршруты и счета. Мы узнали об этом случайно. В программе защиты нам помогли не только из-за угроз детям. Нам нужно было спрятать документы.

Лоренцо рванулся к нему, но Маркус перегородил лестницу.

— Не трогай его.

— Где бумаги? — процедил Лоренцо.

— В надёжном месте, — ответил Дэниел. — Если с Эвелин или детьми что-то случится, их получат люди, которым ты не сможешь заплатить.

Лоренцо впервые потерял улыбку. Он бросил одеяло на ступеньку.

— Ты не понимаешь, Адриан. Я мог уничтожить тебя ещё три года назад. Я оставил тебе организацию.

— Нет, — сказал я. — Ты оставил мне пустую оболочку, а себе забрал всё внутри.

Телефон Эвелин зазвонил. Она взглянула на экран и побелела.

— Это воспитательница.

Она ответила.

— Дэниел? Почему вы не приехали за детьми? Я уже час жду у центра. Их забрали пятнадцать минут назад.

Эвелин вскрикнула.

— Кто забрал?

— Мужчина показал доверенность. Он сказал, что его зовут Адриан Моретти.

В комнате стало тесно от чужого дыхания.

Я посмотрел на Лоренцо. Он ничего не сказал, но его рука медленно опустилась к внутреннему карману пальто.

Маркус выругался и проверил телефон.

— Адриан, машина Лоренцо стоит у центра. Но сам он был здесь.

Я увидел на лестнице деревянный кораблик. На его борту была буква «Д». Внутри игрушки что-то блеснуло.

Лоренцо дёрнулся к ней раньше меня.

И тогда я понял: дети были нужны ему не только как заложники, а как ключ к тому, что Эвелин спрятала внутри этой маленькой игрушки…