ЧАСТЬ 4
— Какой ещё объект? — спросила я, когда звонок закончился.
Сергей не ответил.
Его телефон снова завибрировал на столе, а рядом лежал тот самый лист с банковской печатью. Я взяла его и прочитала нижнюю строку.
Вторым обеспечением значилась дача Нины Ивановны.
Свекровь медленно опустилась на стул.
— Моя дача? Но я ничего не закладывала.
— А заявление подписали вы, — сказал яросно спокойный голос Марины по телефону, который я успела набрать. — Ольга, я проверила архив. Сергей принёс доверенность, заверенную у нотариуса. Она была оформлена от имени Нины Ивановны.
— Я не ходила к нотариусу, — прошептала Нина.
Сергей вскочил.
— Хватит копаться в бумагах!
Я впервые увидела в нём не усталого неудачника и не беспомощного сына, которого нужно защищать от трудностей. Передо мной стоял человек, который месяцами раскладывал чужие жизни по клеткам, как бухгалтер раскладывает цифры, а потом называл это помощью.
— Сядь, — сказала я.
— Оля…
— Сядь.
Он сел.
Марина попросила включить громкую связь.
— Ваша квартира пока не переоформлена, — сказала она. — Но кредит просрочен. Если банк подаст заявление, начнётся взыскание. Есть и хорошая новость: документ с вашей подписью можно оспорить. Нужны оригиналы, нотариальное заключение и подтверждение, что в день оформления вы были на работе.
Я посмотрела на папку с жёлтым автобусом. Внутри лежали мои рабочие табели за последние годы. Я хранила их потому, что бухгалтер однажды посоветовал не выбрасывать старые бумаги.
Сергей побледнел.
— Ты собираешься уничтожить меня?
— Нет. Ты сделал это сам, когда поставил мою квартиру рядом со своим именем.
Нина Ивановна вдруг поднялась.
— Ольга, я должна сказать ещё кое-что.
Сергей резко повернулся.
— Мама, не надо.
— Надо. Я знала, что он проигрывает деньги. Знала, что берёт у людей. Но он сказал: если я не подпишу доверенность, Ирина останется без детей. Я испугалась.
— Ты сама отдала ему ключи от дачи, — процедил Сергей.
— Я отдала сыну ключи. Не право превращать мою жизнь в залог.
Эта фраза будто перерезала последнюю нитку между ними.
Утром мы встретились в отделении банка. Марина заранее пригласила специалиста по безопасности и попросила Виктора Павловича прийти с журналом. Никаких громких сцен не было. Только папки, печати, сухие вопросы и лица людей, которые наконец перестали верить Сергею на слово.
Ирина пришла последней, с красными от слёз глазами.
— Я не знала про подделку, — сказала она. — Он переводил мне деньги и говорил, что это его зарплата.
— Ты знала, что он занимает, — ответил я.
— Знала. Но думала, что ты согласна.
Мне стало больно не от её оправдания, а от того, как легко она произнесла слово «согласна».
Банк заморозил выдачу средств и признал, что проверка документов была проведена с нарушениями. Залог квартиры отменили после моего заявления и заключения эксперта. Дачу Нины Ивановны тоже удалось снять с обеспечения, но только после того, как она сама подписала заявление и передала банку все переписки с сыном.
Виктор Павлович собрал людей в тот же вечер в помещении кооператива. На столе стояла банка растворимого кофе, а на стене криво висел план будущих гаражей.
— Я не могу вернуть вам деньги сразу, — сказал Сергей.
— Ты обещал это уже три месяца, — ответил мужчина в рабочей куртке.
— Я продам машину.
— Машины не хватит.
Сергей посмотрел на меня.
— Оля, помоги составить график. Ты умеешь.
Раньше я бы взяла ручку. Разложила бы его долги по срокам. Позвонила бы кредиторам. Убедила бы всех подождать.
Я положила перед ним чистый лист.
— График составишь сам. По каждому человеку. С суммой, датой и тем, что отдашь первым.
— Я не справлюсь.
— Тогда впервые не обещай.
Он продал машину и дорогие часы, которые купил на деньги, выведенные из общего счёта. Ирина устроилась на полный день и начала отдавать то, что получала от брата. Нина Ивановна уехала на дачу, но уже без его ключей: она сменила замки и впервые сама занялась документами.
Через неделю Сергей принёс мне заявление о разводе, составленное собственноручно.
— Я не прошу оставить квартиру, — сказал он. — Она твоя.
— Я знаю.
— Я думал, что если все будут считать меня нужным, я перестану быть никем.
Я долго смотрела на его пальцы. На большом пальце осталась чёрная полоса от копировальной краски.
— Ты мог стать нужным, просто не обманывая.
— Можно я заберу папку?
Я прижала её к себе.
— Нет. В ней документы на мою жизнь.
Он кивнул и ушёл.
Развод оформили быстро, потому что спорить о квартире Сергей больше не решился. Долги перед людьми остались его обязанностью, а не моей. Я помогла Марине собрать бумаги только один раз — чтобы защитить себя. Дальше он сам ездил по инстанциям, продавал вещи и объяснял каждому, куда исчезли деньги.
Однажды вечером Нина Ивановна пришла ко мне без Сергея. В руках она держала старую жестяную коробку из-под леденцов.
— Здесь его школьные документы, — сказала она. — Я нашла среди них записку. Он ещё в двадцать лет писал, что хочет открыть своё дело. Наверное, я слишком долго называла его мечты планами.
— А потом его планы стали моими долгами.
— Я знаю.
Она достала из коробки фотографию Сергея подростком. На обратной стороне была надпись: «Не позволяй страху решать за тебя».
Нина Ивановна протянула снимок мне.
— Это ему.
— Почему мне?
— Потому что ему сейчас нужнее всего увидеть, кем он был до того, как начал врать.
Я не стала брать фотографию.
— Пусть заберёт сам.
Через несколько дней Сергей действительно пришёл за ней. Он не просил денег и не говорил о прошлом. Только взял фотографию и задержался у стола, где лежала папка с вышитым автобусом.
— Знаешь, я всегда думал, что ты останешься, потому что квартира твоя, — сказал он.
— А я оставалась, потому что верила: муж — это человек рядом, а не ещё один счёт.
Он сжал фотографию.
— Я понял слишком поздно.
— Это уже не моя часть твоей истории.
Сергей ушёл, а я открыла папку и вынула первый лист — свидетельство о собственности с бабушкиной подписью. На жёлтом автобусе нитки давно разошлись, одно красное колесо держалось на двух стежках.
Я аккуратно пришила его обратно и положила рядом с новым документом, где квартира снова была только моей.
На последней странице я записала не сумму и не дату, а имя человека, которому больше не позволю распоряжаться моей жизнью: Сергей Соколов.
Пропустили начало?
