Я отказалась отдать дочкин подарок свекрови, и после моих слов её дочь резко побледнела

— Отдай планшет Валерии, Камила, — приказала Тереза и протянула руку к коробке. — Тебе он всё равно не нужен.

Моя десятилетняя дочь прижала подарок к груди так, будто внутри лежало не устройство, а что-то живое. На крышке ещё оставалась тонкая бумажная лента с маленькими жёлтыми звёздами. Её наклеила моя мама Мария, когда несколько месяцев откладывала деньги с подработок в ателье.

— Но бабушка подарила его мне, — прошептала Камила.

— В семье не говорят «моё», — отрезала Тереза. — Валерии он нужнее. Ей учиться надо.

Я стояла в дверях кухни и смотрела, как моя дочь опускает плечи. В комнате пахло жареным луком и дорогими духами Ларисы, матери Валерии. Лариса сидела на краю дивана, положив ладони на колени, и молчала с таким спокойным лицом, будто планшет уже оказался у её дочери.

— Камила пользуется моим компьютером, — продолжила Тереза. — А Валерия готовится к экзаменам. Ты же не станешь вредить ребёнку ради прихоти?

Слово «прихоть» ударило меня сильнее, чем если бы она накричала. Я знала, чего стоил этот подарок. Мама считала каждую купюру, отказывалась от такси, ходила зимой пешком через весь район, чтобы купить Камиле именно ту модель, о которой та мечтала.

Внутри коробки лежала её записка: «Для моей умной внучки. Пусть у тебя всегда будет место для мечты».

— Это не прихоть, — сказала я, входя в комнату. — Это подарок.

Тереза повернула голову.

— Ты опять устраиваешь сцену?

— Я просто заберу дочь и её вещь.

— В моём доме решения принимаю я.

Камила подняла на меня глаза. В них стоял не страх даже, а вопрос: мама, ты тоже попросишь меня уступить?

Я слишком много раз просила. Когда Валерии нужны были деньги на форму, Камила отдавала свою новую куртку. Когда Лариса жаловалась на долги, мама покупала продукты не нам, а им. Каждый раз Тереза повторяла одно и то же: «Ты старше, ты сильнее, потерпи».

Но сегодня передо мной стоял ребёнок, который впервые получил вещь, купленную только для него.

— Камилочка, не будь жадной, — мягко сказала Лариса. — Валерия ведь не насовсем возьмёт.

— А на сколько? — спросила дочь.

Лариса замолчала.

Тереза резко шагнула вперёд и схватилась за край коробки. Картон хрустнул под её пальцами.

— Немедленно отдай!

Камила вскрикнула и прижала планшет к животу.

Я встала между ними.

— Уберите руку от моего ребёнка.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как на кухонных часах перескочила секундная стрелка.

— Ты смеешь мне угрожать? — прошипела Тереза.

— Я не угрожаю. Я предупреждаю.

— Тогда выбирай, Ольга. Или планшет остаётся у Валерии, или вы обе больше сюда не приходите.

Я посмотрела на Камилу. Она держала коробку обеими руками, а бумажная лента со звёздами уже оторвалась одним концом.

— Хорошо, — сказала я.

Я сняла с крючка её куртку, застегнула молнию до самого подбородка и вывела дочь из дома. Только в машине, когда дождь застучал по крыше, Камила наконец заговорила:

— Мама, а почему бабушка Тереза сказала, что Валерия бедная, если у неё в шкафу лежит такой же планшет?

Я медленно повернулась к ней.

— Что ты сказала?

Камила открыла рюкзак, достала смятый листок и положила мне на колени. На нём было напечатано название магазина, дата и фамилия покупателя. Я пробежала глазами первую строку, а затем увидела внизу подпись, от которой у меня похолодели пальцы…

ЧАСТЬ 2

На листке стояла дата за три дня до дня рождения Камилы. Магазин тот же, модель почти такая же, а покупателем значилась Лариса.

— Я нашла его у Валерии в тетради, — сказала Камила. — Она сказала, что это не моё дело. Но я увидела, когда искала ручку.

Дождь размазывал свет фонаря по лобовому стеклу. Я держала бумагу за угол, боясь испортить её влажными пальцами.

— Почему ты не сказала мне сразу?

— Я думала, ты расстроишься. А потом бабушка Тереза сказала, что я должна отдать свой планшет, потому что Валерия совсем без него.

Я закрыла глаза. Передо мной снова возникла её протянутая рука и коробка, которую Камила держала как щит.

— Ты всё сделала правильно, что рассказала.

— А если бабушка Тереза больше не пустит нас к папе?

Этот вопрос оказался больнее всего. Мой муж Андрей в тот вечер был на смене и ещё не знал, что произошло. Тереза всегда умела превращать семейную ссору в наказание: отрезать доступ к дому, настроить родственников, заставить всех ждать моего извинения.

— Мы не будем покупать любовь уступками, — сказала я.

Дома, в девять вечера, Андрей молча прочитал листок. Он стоял у кухонного стола, сжимая полотенце, которым только что вытирал руки.

— У Ларисы уже есть планшет? — спросил он.

— Судя по чеку.

— Может, она купила его для кого-то другого?

— Тогда почему Тереза отнимала подарок у Камилы?

Андрей не ответил. Я видела, как он избегает моего взгляда.

— Ты что-то знаешь?

— Нет.

— Андрей.

Он сел, провёл ладонью по лицу и тихо сказал:

— Мама давно переводит Ларисе деньги. Говорит, что это помощь от Марии.

— От моей мамы?

— Так она объясняла.

У меня внутри словно оборвалась тонкая нить.

— Мама сама никогда не говорила, что помогает Ларисе.

— Она просила меня не вмешиваться.

— А ты не подумал спросить?

— Я думал, это их дело.

В ту ночь я позвонила маме. Она ответила не сразу. Голос у неё был уставший, но бодрый.

— Мам, ты покупала Ларисе планшет?

На другом конце повисла пауза.

— Какой планшет?

— И переводила ей деньги?

— Ольга, кто тебе это сказал?

Я рассказала всё. Мама долго молчала, потом произнесла:

— Завтра приезжай ко мне. Только одна. И возьми Камилину коробку.

— Зачем?

— Потому что я должна тебе кое-что показать.

Утром, в семь сорок, когда я собиралась везти дочь в школу, на телефон пришло сообщение от Ларисы: «Нам надо поговорить. Я принесу вещь, которую нашла у Терезы. После этого ты поймёшь, почему она так торопилась забрать планшет».

Через час Лариса стояла у меня на лестничной площадке. Она держала в руках небольшую деревянную шкатулку с треснувшей крышкой. На её пальцах дрожали серебряные кольца.

— Где ты это взяла? — спросила я.

— В шкафу у матери.

— Что внутри?

Лариса посмотрела на меня, потом на закрытую дверь квартиры.

— Не здесь. Если Тереза узнает, что я принесла это тебе, она заберёт у меня всё.

— Что именно она может забрать?

Лариса сглотнула.

— Квартиру. Деньги. И документы Валерии.

Я распахнула дверь шире.

— Входи.

Лариса переступила порог и поставила шкатулку на стол. Замок на её крышке был поцарапан, будто его пытались открыть ножом.

— Я молчала семь лет, — сказала она. — Но вчера Тереза потребовала, чтобы я убедила тебя отдать планшет. А потом сказала, что иначе Мария узнает, куда уходили её деньги.

Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.

— Какие деньги?

Лариса вставила ноготь под металлическую защёлку. Крышка чуть приподнялась.

— Те, которые она брала у твоей мамы. И те, которых Мария никогда ей не давала…

ЧАСТЬ 3

Внутри шкатулки лежали квитанции, несколько банковских уведомлений и маленькая записная книжка в клетчатой обложке. На первой странице было написано маминым почерком: «Расходы на Камилу».

Я узнала этот почерк сразу. Мама писала так же на банках с вареньем и на поздравительных открытках, где всегда ставила смешные восклицательные знаки.

— Это не может быть, — прошептала я.

Лариса села, не снимая пальто.

— Может. Я нашла шкатулку вчера, когда искала свидетельство Валерии. Тереза спрятала её за коробкой с зимними покрывалами.

Я открыла записную книжку. На каждой странице стояли даты и суммы. Рядом с некоторыми было написано: «На занятия Камилы», «на планшет», «на поездку к бабушке».

Но напротив этих расходов стояли отметки: «получила Тереза», «передала Ларисе», «срочно».

Мама откладывала деньги для моей дочери, а Тереза забирала их под видом помощи Валерии.

— Ты знала? — спросила я.

Лариса опустила глаза.

— Не всё. Сначала думала, что она действительно берёт у Марии с разрешения. Потом увидела переводы. Тереза говорила, что ты отказалась помогать и что Мария сама попросила её всё устроить.

— А планшет?

Лариса достала из шкатулки копию чека.

— Вот он. Мой планшет купили за деньги, которые Тереза получила от Марии месяц назад. Но Валерия почти не пользовалась им. Она разбила экран, а я отнесла его в ремонт. Вчера Тереза решила забрать подарок Камилы, чтобы не пришлось объяснять, куда делся тот.

Мне стало трудно дышать.

— Почему ты принесла это сейчас?

Лариса подняла на меня заплаканные глаза.

— Потому что вчера моя дочь спросила, почему я позволяю бабушке отнимать вещи у Камилы. Я не смогла ей ответить.

Мы поехали к маме. В её квартире пахло крахмалом и яблочным пирогом. Мария сидела у окна, завернувшись в шерстяную накидку, и держала чашку обеими руками.

— Я думала, ты знаешь, — сказала она после того, как прочитала записи.

— Что я должна была знать?

— Тереза приходила ко мне каждую неделю. Говорила, что ты не справляешься, что Камиле не хватает занятий, что Лариса вот-вот потеряет жильё. Я отдавала деньги, потому что верила: они идут девочкам.

— А потом?

Мама посмотрела на Ларису.

— Потом я попросила выписки. Тереза сказала, что принесёт их в понедельник. Но в воскресенье мне стало плохо, и она приехала с бумагами на подпись. Я поставила подпись, не прочитав.

Я почувствовала, как у меня немеют губы.

— Что это были за бумаги?

Мария достала из шкафа папку. В ней лежала копия доверенности.

— Она получила право распоряжаться моим счётом.

Лариса закрыла рот рукой. Я услышала, как у неё звякнуло кольцо о край стола.

— Тереза не просто хотела планшет, — сказала я. — Она хотела, чтобы мы продолжали молчать.

В этот момент телефон мамы зазвонил. Номер был незнакомый.

— Мария Сергеевна? — спросил мужской голос. — Я звоню из нотариальной конторы. Ваша доверенность сегодня используется для оформления сделки по квартире. Если вы не собирались её продавать, приезжайте немедленно.

Мама выронила телефон. Чашка ударилась о блюдце, и чай растёкся по скатерти.

Я повернулась к Ларисе.

— Тереза знает, что мы нашли шкатулку?

Лариса побледнела.

— Нет. Но она уже едет сюда. Я видела её машину у подъезда.

За окном хлопнула дверца автомобиля. На лестнице послышались быстрые шаги.

Мама встала, опираясь на край стола.

— Ольга, не отдавай ей папку.

Ручка входной двери дёрнулась.

И тогда Лариса прошептала то, от чего у меня перехватило дыхание:

— У Терезы есть ещё одна доверенность. На имя Андрея…