Я остановила охрану у наследника мафиозной семьи — и после моего вопроса его отец перестал улыбаться

В тот вечер отец приказал вытащить собственного сына из зала, пока сто вооружённых гостей делали вид, что ничего не происходит.

Я стояла у стола с бокалами и видела, как Лео Gallagher? Нет. Лео Галлахер сидел один в глубокой нише между двумя мраморными колоннами. На нём был безупречный чёрный костюм, слишком дорогой для человека, которого все старались не замечать, и большие защитные наушники. Он постукивал пальцами по бедру: раз, два, три, четыре. Пауза. Снова.

В поместье пахло гардениями, жареной уткой, дорогими духами и металлическим страхом, который невозможно было перебить даже табачным дымом. В тот вечер здесь собрались политики, владельцы портов, профсоюзные боссы и мужчины, чьи имена произносили только шёпотом.

— Подавай, улыбайся и ничего не слышь, — предупредил меня управляющий Пол, поправляя на груди салфетку. — Особенно не смотри на сына хозяина.

— Почему?

Он взглянул на нишу.

— Потому что тебе нужна работа.

Мне действительно нужна была работа. В кошельке лежали тридцать семь долларов, дома ждала неоплаченная квитанция за электричество, а старенькая машина утром снова не завелась. На запястье у меня болтался маленький деревянный браслет с четырьмя гладкими бусинами. Его когда-то сделал мой младший брат Ной. Когда мне становилось страшно, я перебирала бусины по одной.

Я почти час не вмешивалась.

Потом к Лео подошёл Доминик Галлахер — кузен, любимчик семьи и человек, которого все боялись сильнее, чем самого хозяина. Он держал в руке бокал виски и улыбался так, будто заранее знал, что ему всё позволено.

— Ну что, наследник? Весело на празднике?

Лео не ответил. Его пальцы продолжали отбивать ритм.

Доминик наклонился и выпустил ему в лицо струю сигарного дыма.

Лео закашлялся.

— Я задал вопрос.

Он резко сорвал с него наушники. Те ударились о мраморный пол, и зал взорвался звуками: медь оркестра, звон бокалов, смех, басы, голоса. Лео сжался, зажал уши ладонями и начал раскачиваться.

— Посмотрите на него! — рассмеялся Доминик. — Вот будущее семьи Галлахеров.

Я посмотрела на Деклана Галлахера. Он стоял у камина, огромный, неподвижный, в костюме цвета угля. На его лице не было ни гнева, ни жалости.

Только раздражение.

— Уберите его, — сказал он двум охранникам.

Один схватил Лео за плечо.

Я поставила поднос на ближайший стол.

— Не трогайте его.

Охранник повернулся.

— Исчезни, официантка.

— Если вы схватите его ещё раз, станет хуже.

Доминик подошёл ко мне вплотную.

— Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?

— Сейчас я говорю с человеком, который не умеет слушать.

В зале стало тихо.

Деклан поднял глаза.

— Тридцать секунд, — сказала я, хотя голос внутри меня дрожал. — Дайте ему тридцать секунд.

— И что ты сделаешь за тридцать секунд? — спросил Деклан.

Я опустилась перед Лео на колени, не касаясь его.

— Меня зовут Тесса. Я не прикоснусь к тебе.

Он продолжал раскачиваться.

Я медленно перебрала деревянные бусины на браслете.

— Раз. Два. Три. Четыре.

Лео замер на долю секунды.

Я повторила ритм ладонью по полу.

— Раз. Два. Три. Четыре.

Его дыхание стало чуть ровнее. Правая рука опустилась. Он поднял глаза и посмотрел прямо на меня.

— Не позволяй им снова прикасаться ко мне, — прошептал он.

За моей спиной Деклан Галлахер услышал каждое слово. А затем в дальнем конце зала открылась дверь, и человек в белых перчатках вошёл с тонкой кожаной папкой, которую никто не ожидал увидеть…

ЧАСТЬ 2

Человек в белых перчатках остановился у двери, но я не повернулась. Лео всё ещё смотрел на меня, и я понимала: если сейчас исчезнет мой голос, он снова провалится в шум.

— Хорошо, — сказала я. — Мы не будем никуда спешить.

— Они хотят вывести меня.

— Я знаю.

— Отец сказал.

— Я слышала.

За моей спиной Доминик раздражённо выдохнул.

— Это уже смешно. Утащите их обоих.

— Никто никуда не пойдёт, — ответил Деклан.

Его голос был спокойным, но в нём появилась трещина. Я заметила, как он сжал пальцы на спинке кресла. Человек, которого боялся весь зал, впервые выглядел не хозяином ситуации, а человеком, который пытается удержать дверь закрытой.

Я поднялась медленно, предупреждая Лео каждым движением.

— Теперь я стою.

Он кивнул.

Я протянула руку, но остановила её в воздухе.

— Решать тебе.

Лео посмотрел на мою ладонь, потом на браслет с четырьмя деревянными бусинами.

— Раз, два, три, четыре, — произнёс он едва слышно.

Он коснулся только кончиками пальцев моей руки.

В зале кто-то нервно кашлянул. Оркестр замолчал. От тишины стало ещё тяжелее, потому что все услышали дыхание Лео и далёкое гудение вентиляции.

— Мы выйдем? — спросила я.

— Не через главный коридор.

Я нахмурилась.

— Почему?

Лео поднял глаза на отца.

— Там люди Доминика.

Доминик резко побледнел.

— Он не понимает, что говорит.

— Тогда почему ты испугался? — спросила я.

Он шагнул ко мне, но Деклан поднял руку.

— Остановись.

Мужчина в белых перчатках наконец подошёл ближе. В руках он держал кожаную папку, а под мышкой — маленький переносной проигрыватель. На его запястье блестели часы с треснувшим стеклом.

— Господин Галлахер, — сказал он, — нам необходимо поговорить наедине.

— Говори здесь.

— Это касается завещания вашей матери.

Деклан посмотрел на Лео, и выражение его лица стало жёстким.

— Моя мать умерла семь лет назад.

— Именно поэтому я ждал семь лет.

В зале прошёл шорох.

Я увидела, как Лео начал снова постукивать пальцами. Но теперь ритм изменился: три быстрых удара, пауза, один медленный. Он посмотрел не на мужчину, а на кожаную папку.

— Ты знаешь, что там? — спросила я.

— Не всё.

— Тогда что?

— Голос.

Доминик рассмеялся слишком громко.

— Какой ещё голос?

Лео зажал уши, и я тут же вернулась к ритму браслета.

— Раз. Два. Три. Четыре.

— Он врёт, — процедил Доминик. — Всю жизнь врёт, чтобы привлечь внимание.

Я посмотрела на Деклана.

— Вы правда так о нём думаете?

— Не вмешивайся в семейные дела.

— Вы приказали охране вывести его, потому что он стал свидетелем вашего позора, а не потому, что ему нужна помощь.

На лице Деклана дёрнулась мышца.

Человек с папкой положил её на рояль.

— Здесь запись, сделанная в ночь гибели Марка Салливана, — сказал он. — И подтверждение, что ваш сын был единственным человеком, который слышал разговор до выстрела.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.

— Лео был там?

— Он был в соседней комнате, — ответил мужчина. — И всё записал.

Доминик бросился к роялю.

Но Лео вдруг схватил меня за запястье. Его пальцы были ледяными.

— Не открывай, — сказал он. — Если откроешь, они узнают, где спрятано второе доказательство.

В ту же секунду все телефоны в зале одновременно завибрировали. Деклан посмотрел на экран, и его лицо стало серым. На нём было сообщение всего из пяти слов: «Мы нашли комнату с картой»…

ЧАСТЬ 3

На рояле продолжали вибрировать телефоны, будто весь дом вдруг получил один и тот же приказ. Деклан прочитал сообщение ещё раз. Доминик застыл у края рояля, не дотрагиваясь до папки.

— Какую комнату? — спросил Деклан.

Мужчина в белых перчатках ответил:

— Ту, о существовании которой вы клялись не знать.

Я помогла Лео сесть. Его пальцы вцепились в деревянные бусины моего браслета, но он не отрывал взгляда от папки.

— Откройте её, — сказала я.

Деклан резко повернулся.

— Ты не имеешь права.

— А вы только что приказали вытащить из зала своего сына, потому что он мешал вам выглядеть сильным. С правами у нас сегодня вообще сложные отношения.

Мужчина в перчатках открыл папку. Внутри лежали три листа, карта поместья и небольшой диктофон с поцарапанной крышкой.

— Меня зовут Эдвард Кин, — сказал он. — Я был поверенным вашей матери. Семь лет назад перед смертью она передала мне материалы, которые просила открыть только после того, как Лео достигнет двадцати пяти лет.

Доминик прошептал:

— Это невозможно.

— Вы сказали то же самое семь лет назад, когда Марк Салливан погиб в вашем гараже, — ответил Эдвард.

Он включил диктофон.

Сначала раздалось шипение. Потом голоса.

— Ты подписал бумаги, Марк?

— Я ничего не подпишу. Ты обещал, что никто не пострадает.

— Ты слишком много знаешь.

Послышался удар, затем глухой звук выстрела.

Лео задрожал. Я опустилась рядом, не касаясь его.

— Слушай только мой голос. Раз, два, три, четыре.

Но запись продолжалась.

— Доминик, убери оружие, — сказал Деклан.

— Ты сам приказал.

— Я приказал припугнуть его.

— Теперь поздно притворяться чистым.

В зале никто не двигался.

Деклан побледнел.

— Это подделка.

Эдвард достал из папки заключение эксперта.

— Запись восстановлена с носителя, который ваш сын спрятал в музыкальной комнате. Голоса подтверждены. Время совпадает с данными камер и телефонными сигналами.

— Лео? — Деклан повернулся к сыну. — Ты всё это время знал?

Лео с трудом поднял голову.

— Я слышал вас через стену.

— Почему молчал?

— Потому что ты сказал, что если я расскажу, люди исчезнут.

У Доминика задрожали губы.

— Ты ничего не докажешь.

— Уже доказал, — сказал Эдвард. — Кроме того, на карте отмечен тайник под старой теплицей. Там находятся бухгалтерские книги, платежи и список людей, которым вы платили за молчание.

Снаружи послышался гул машин.

Деклан резко повернулся к окнам.

— Кто приехал?

Эдвард посмотрел на часы с треснувшим стеклом.

— Федеральные следователи. Они получили копии материалов час назад.

Доминик кинулся к боковой двери, но охранник перегородил ему путь.

— Отойдите! — закричал он.

Деклан не ответил. Он смотрел на Лео, будто впервые видел перед собой не слабого сына, а человека, которого семь лет пытался заставить замолчать.

Лео сжал мою руку.

— Тесса, уходи.

— Нет.

— Они заберут и тебя.

— Тогда будем выходить вместе.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомым. Я ответила, и женский голос произнёс:

— Мисс Уорд, если вы сейчас рядом с Лео Галлахером, не позволяйте ему садиться в машину отца. У нас есть сведения, что один из следователей уже мёртв, а приказ о зачистке дома отдан десять минут назад…