ЧАСТЬ 4

Я не успела спросить, кто говорит. В трубке раздался резкий треск, а затем связь оборвалась.

В ту же секунду в главном коридоре погас свет.

Кто-то закричал.

Охрана потянулась к оружию.

Музыкант у рояля уронил смычок, и тонкий звук упавшего дерева оказался страшнее любого выстрела.

— Все на пол! — крикнул Эдвард.

Я схватила Лео за рукав, но тут же отпустила, чтобы не напугать его.

— Лео, смотри на меня.

Он смотрел.

— Раз, два, три, четыре.

— Раз, два, три, четыре, — повторил он.

Доминик метнулся к выключателю. В темноте блеснул металл у него в руке.

— Положи оружие! — рявкнул Деклан.

— Ты всё разрушил! — заорал Доминик. — Ты обещал, что мальчишка никогда ничего не вспомнит!

Он сам услышал собственные слова.

И замолчал.

В дальнем конце коридора вспыхнули фонари. Раздались тяжёлые шаги и команды людей, которые больше не спрашивали разрешения войти.

— Федеральная служба! Оружие на пол!

Доминик отступил к окну.

Деклан медленно поднял руки.

— Я могу всё объяснить.

— Объясните это своему адвокату, — ответил Эдвард.

— Где мой адвокат?

— Он только что отказался вас представлять.

Деклан достал телефон. Его пальцы дрожали.

— Он не может так поступить.

— Может. После того как получил копию записи.

Доминик попытался броситься через боковую дверь, но там уже стояли двое следователей. На его запястьях защёлкнулись наручники.

— Это всё он! — закричал Доминик, указывая на Деклана. — Он приказал убить Марка! Он приказал спрятать книги! Я только выполнял!

Деклан смотрел на него с таким ужасом, будто впервые понял, что предательство звучит обычным человеческим голосом.

Следователь включил диктофон и воспроизвёл запись.

— «Я приказал припугнуть его».

В тишине эти слова прозвучали снова.

Деклан поднял голову.

— Вы не понимаете контекста.

— Мы слышим ваш голос, — ответила женщина-следователь. — Этого достаточно, чтобы начать.

Я посмотрела на Лео. Он сидел на полу, прижав ладони к ушам. Я закрыла собой часть света от фонаря и стала тихо считать.

— Раз.

Он вдохнул.

— Два.

Выдохнул.

— Три.

Плечи опустились.

— Четыре.

Когда его увели в тихую комнату для показаний, я пошла следом. Там стоял старый письменный стол, лампа с зелёным стеклом и пустая полка, на которой когда-то хранились игрушки Лео. На стене остался светлый прямоугольник от снятой фотографии.

— Он держал меня в этой комнате, — сказал Лео. — Когда я говорил о выстреле, отец запирал дверь.

— Ты больше не обязан здесь оставаться.

— А если я всё забуду?

— Я запишу всё, что ты захочешь сохранить.

Он посмотрел на мой браслет.

— Четыре бусины.

— Да.

— Ной сделал?

Я удивилась.

— Откуда ты знаешь?

— Ты думаешь о нём, когда считаешь.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Он умер, когда был маленьким. Но оставил мне этот браслет.

— Тогда он помог мне тоже.

На рассвете поместье окружили машины. Из теплицы вынесли коробки с бухгалтерскими книгами, оружием и фотографиями людей, которых Галлахеры годами шантажировали. Деклана и Доминика увезли отдельно.

Я не радовалась.

Я просто впервые за много лет не чувствовала, что должна кого-то спасать от последствий его поступков.

Через три недели я переехала в маленькую квартиру у озера. Нашла работу в центре поддержки взрослых с особенностями развития и по вечерам училась на специалиста по сопровождению. Лео временно жил у тёти Эдварда, пока шло расследование.

Мы созванивались по вторникам.

Сначала он говорил только о погоде и расписании.

Потом однажды спросил:

— Тесса, у тебя всё ещё не работает машина?

— Уже работает.

— Ты починила?

— Нет. Она испугалась, что я куплю другую.

Лео засмеялся.

Это был короткий звук, но я запомнила его лучше, чем крики в том зале.

Через два месяца выпал первый снег. Я пришла на работу раньше всех, включила чайник и обнаружила под дверью конверт без обратного адреса.

Внутри лежала фотография Лео у окна. На обороте было написано: «Он хочет вернуться домой. Вы должны помочь».

Следом пришло сообщение от Деклана.

«Я могу дать тебе всё, что нужно. Деньги. Безопасность. Только привези Лео ко мне и скажи ему, что я изменился».

Я долго смотрела на экран.

Потом написала один ответ:

«Я больше не буду говорить за вас с ним».

И заблокировала номер.

В тот же вечер Лео прислал мне фотографию. На ней был рисунок: четыре неровные деревянные бусины, соединённые красной линией. Под ними он написал: «Можно идти своим ритмом».

Я прикрепила рисунок к холодильнику.

Сняла браслет с запястья и положила рядом, чтобы не потерять.

Через минуту телефон снова завибрировал. Это был Лео.

— Тесса?

— Я здесь.

— Сегодня я сам попросил выключить музыку.

— И что случилось?

— Её выключили.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

За окном снег ложился на подоконник. В комнате пахло чаем, древесиной и чистым воздухом после долгой грозы.

На моей ладони лежали четыре гладкие бусины.

Раз.