Я нашёл свою секретаршу в запертой спальне после ночной перестрелки, но её шёпот заставил меня впервые схватиться за край стола

В три пятнадцать ночи я вошёл в собственную спальню с пистолетом в руке и увидел на своей кровати женщину, которая не имела права знать, что я вернулся живым.

На лестнице остались мокрые следы. Тонкие, женские, с песком и тёмными каплями воды. Рядом с дверью лежали дешёвые туфли на низком каблуке, а с их носков стекала грязная вода.

Я остановился.

В моём доме никто не входил в спальню без разрешения. Люди, работавшие на меня двадцать лет, знали это лучше, чем знали собственные имена. Даже Полли, мой старший помощник, однажды обошёл эту дверь по коридору, хотя у него из руки текла кровь.

Я бесшумно снял предохранитель.

За спиной тянулся запах холодного дождя, табака и дешёвого виски. Тридцать шесть часов без сна давили на виски. В порту всё пошло не так: один из моих людей украл десять тысяч долларов, двое охранников исчезли, а встреча закончилась выстрелами возле складов.

Мне нужен был душ. Потом сон.

Вместо этого я увидел приоткрытую дверь.

Я толкнул её плечом, осмотрел ванную, шкаф, пространство за тяжёлыми шторами. В комнате горела только янтарная лампа на столе. Её свет падал на папку с документами и на женщину, свернувшуюся у края матраса.

Я поднял оружие.

Потом узнал её.

Хлоя Эванс.

Моя секретарша.

Ей было двадцать шесть. Два года она работала в «Коста Логистикс», отвечала на звонки, носила мне расписание и никогда не смотрела прямо в глаза дольше двух секунд. В тот вечер на ней остались дешёвая серая юбка и белая блузка, промокшая до кожи. Светло-каштановые волосы прилипли к щеке.

На письменном столе лежала папка с разрешениями на строительство у причала. Я ждал их к семи утра: без моей подписи городской совет мог остановить сделку, стоившую миллионы.

— Полли сказал, что ты принесёшь документы, — прошептал я, хотя она спала.

Хлоя не услышала.

Я заметил на её пальцах чернила, на запястье красную полоску, будто кто-то недавно сжимал его, и маленькую медную заколку в форме ласточки. Она всегда носила её в волосах, хотя однажды сказала, что купила эту безделушку на блошином рынке за два доллара.

Я должен был разбудить её.

В моём мире люди не засыпали в моей постели. Они не оставались рядом со мной без охраны. И уж точно не слышали то, что слышала Хлоя за последние два года, работая в компании, которая официально перевозила строительные материалы, а неофициально решала проблемы, о которых полиция предпочитала не знать.

Но она вздрогнула во сне.

Я достал из шкафа кашемировое покрывало и осторожно накрыл её. Хлоя тихо выдохнула, поджала ноги и крепче сжала край ткани.

Я сел в кресло у окна.

— Пять минут, — сказал я себе.

Через минуту её губы дрогнули.

— Винсент…

Я открыл глаза.

Хлоя не проснулась. Она повернула лицо к подушке и прошептала:

— Не отдавай им красную папку… они убьют твоего брата…

Мой брат умер семь лет назад.

Я встал так резко, что кресло ударилось о стену. Хлоя проснулась, увидела пистолет в моей руке и побледнела.

— Мистер Коста, я могу объяснить.

— Тогда начни с того, почему ты знаешь о папке, которой никто не видел.

Она села, прижимая покрывало к груди. В коридоре скрипнула половица. Кто-то поднимался по лестнице.

Хлоя посмотрела не на меня, а на дверь.

— Если это Полли, — прошептала она, — не открывайте.

Ручка двери медленно опустилась, а Хлоя потянулась к папке на моём столе…

ЧАСТЬ 2

…её пальцы коснулись жёлтой бумаги, и в ту же секунду дверь распахнулась.

На пороге стоял Полли. В одной руке он держал телефон, в другой — мокрый чёрный плащ. На его правой щеке темнела свежая царапина.

— Винсент, — сказал он, переводя взгляд с меня на Хлою. — Нам нужно поговорить.

— Ты уже поговорил, когда отправил её в мой дом ночью.

— Я отправил курьера с документами. Не её.

Хлоя спустила ноги на ковёр. Медная ласточка в её волосах блеснула в янтарном свете.

— Вы сказали мне доставить папку лично, — произнесла она.

Полли улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Я сказал оставить её в кабинете.

— Вы показали мне сообщение.

— Какое сообщение?

Хлоя достала телефон из кармана мокрого плаща. Её пальцы дрожали, но голос стал твёрже.

— То, где вы написали: «Не доверяй никому, особенно Винсенту». И велели не возвращаться в офис.

В комнате стало тихо.

Я забрал телефон. На экране действительно была переписка с номером Полли. Последнее сообщение пришло в двадцать три сорок семь. Я знал этот номер. Он принадлежал Полли.

— Почему ты послушалась? — спросил я.

— Потому что через десять минут после этого у моего дома разбили окно.

— Кто?

— Не знаю. Я убежала через заднюю дверь и добралась до офиса. Там меня уже ждали двое мужчин.

Полли резко повернулся к ней.

— Ты видела их лица?

— Нет. Но один назвал меня по имени.

Я почувствовал, как усталость исчезает окончательно.

— Что было дальше?

Хлоя посмотрела на меня. В её взгляде впервые не было обычного осторожного страха.

— Я спряталась в архиве. Потом услышала, как они говорили о вашем брате.

— Мой брат мёртв.

— Я знаю.

— Откуда?

Она сглотнула.

— Потому что нашла его имя в документах, которые вы подписали после его смерти.

Полли шагнул к ней.

— Хлоя, замолчи.

Я поднял пистолет.

— Ещё шаг — и ты будешь говорить с пола.

Он застыл.

За окнами ливень бил по стеклу, будто кто-то бросал горсти мелких камней. На столе лежала папка с разрешениями, но теперь я заметил, что под ней выступает угол другой, красной обложки.

— Достань её, — сказал я Хлое.

Она не шевельнулась.

— Вы должны понимать, что после этого уже ничего не вернётся обратно.

— В моей жизни давно ничего не возвращается.

Хлоя медленно вытянула красную папку. На обложке не было ни имени, ни печати. Только выцветший знак в виде треснувшего якоря.

Полли выругался.

— Винсент, ты не знаешь, что делаешь.

— Тогда объясни.

Он посмотрел на часы.

— В семь утра городской совет получит копии этих документов. Если ты откроешь папку, сделка у причала станет последней проблемой, о которой тебе придётся думать.

— Кто отправит копии?

Полли промолчал.

Телефон Хлои зазвонил. Номер был скрыт. Она включила громкую связь.

— Мисс Эванс, — произнёс незнакомый мужской голос, — если Коста уже рядом, скажите ему, что его брат не погиб в той аварии.

Хлоя закрыла глаза.

— Кто вы? — спросил я.

— Человек, который был в машине той ночью.

Связь оборвалась.

Полли медленно опустил руку к карману.

— Убери руку, — приказал я.

— Я не враг тебе.

— Тогда почему ты побледнел?

Он достал не оружие, а маленький ключ. На его зубцах висела капля крови.

— Потому что тот, кто звонил, уже внутри дома.

Внизу хлопнула дверь.

Я услышал тяжёлые шаги и скрип половиц. Хлоя сжала красную папку. Полли смотрел на лестницу, а я впервые понял: этой ночью в мою спальню вошла не испуганная секретарша, а человек, который принёс мне войну.

Из коридора донёсся голос незнакомца:

— Винсент, открой папку. Иначе утром ты узнаешь, что случилось с твоим племянником…

ЧАСТЬ 3

…я не знал, что у меня есть племянник.

Хлоя вскочила с кровати, опрокинув стакан воды. Он разбился о паркет, и осколок впился ей в ладонь.

— Не двигайся, — сказал я.

— Он говорил правду, — прошептала она. — Ваш брат оставил ребёнка.

Полли закрыл дверь и повернул ключ изнутри.

— У нас две минуты, — сказал он. — Потом люди у лестницы ворвутся сюда.

— Ты знал?

— Я знал о мальчике. Не знал, где его держат.

Я сорвал печать с красной папки. Внутри лежали фотографии, банковские выписки и свидетельство о рождении. На первой фотографии мой брат Лука стоял возле женщины, которую я никогда не видел. На руках он держал маленького мальчика с родимым пятном над левой бровью.

На обороте было написано: «Маттео, четыре года. Отец — Лука Коста».

Комната поплыла перед глазами.

— Почему мне никто не сказал?

Полли ответил не сразу.

— Потому что Лука собирался дать показания против людей, с которыми работал. Они нашли его раньше.

— Авария была подстроена?

— Да.

Хлоя прижала окровавленную ладонь к блузке.

— Я нашла эти документы в архиве. Их спрятал ваш брат. Он оставил указание передать папку только человеку, который не связан с компанией.

— Поэтому ты?

— Поэтому я.

— И почему именно сейчас?

Хлоя посмотрела на Полли.

— Потому что вчера Маттео исчез из безопасного дома.

Внизу что-то тяжело ударило по двери.

Я почувствовал холод не от дождя.

— Где он?

— В старой гостинице у северного канала, — сказала Хлоя. — Но люди, которые забрали его, уже знают, что папка у нас.

Полли сжал ключ.

— В папке есть ещё одна вещь.

Он вынул из внутреннего кармана маленький диктофон и положил его на стол. Корпус был покрыт царапинами, на кнопке записи засохла тёмная кровь.

Я нажал воспроизведение.

Сначала послышался шум двигателя. Потом голос Луки.

— Если ты слушаешь это, значит, мне не удалось уйти. Винсент, я знаю, что ты будешь считать меня предателем. Но предал тебя не я.

Мой брат кашлянул.

— Полли получил приказ убрать свидетелей. Он не хотел, но подчинился. А человек, который отдаёт ему приказы, сидит рядом с тобой каждый день.

Запись оборвалась.

Я медленно повернулся к Полли.

— Ты был в машине.

Он не стал отрицать.

— Я приехал слишком поздно.

— Но выжил.

— Да.

— И семь лет молчал.

— Потому что они держали Маттео. Я пытался найти его.

Хлоя подняла глаза.

— Кто «они»?

Полли посмотрел на меня.

— Твой дядя Ричард.

Имя ударило сильнее выстрела. Ричард Коста много лет управлял законной частью компании, улыбался на семейных праздниках и называл себя единственным человеком, который удерживал бизнес на плаву.

Внизу снова ударили. Дверь треснула.

Я схватил телефон.

— Полиция уже едет, — сказал Полли.

— Полиция куплена Ричардом.

— Не вся.

Хлоя достала из папки последний лист.

— Здесь список переводов. Имена судей, чиновников и начальника порта.

Под списком стояла дата завтрашнего собрания совета.

Но ниже была ещё одна строка, написанная от руки: «Если Винсент узнает правду, не доверяйте ему. Он тоже должен умереть».

Подпись принадлежала Луке.

Я отступил.

— Это невозможно.

Хлоя посмотрела на меня так, словно ей было больнее, чем мне.

— Возможно, ваш брат не оставил эту запись добровольно.

В этот момент на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера. Фотография Маттео была сделана всего несколько минут назад. На снимке мальчик сидел на стуле в тёмной комнате, а рядом лежала моя семейная печатка.

Под фотографией было написано: «Приезжай один. И привези Хлою. Иначе ребёнок исчезнет до рассвета…»