ЧАСТЬ 4
…я перечитал сообщение трижды, хотя каждая буква уже отпечаталась в голове.
Внизу дома снова ударили по двери.
Полли достал оружие.
— Мы уходим через винный погреб, — сказал он.
— Нет.
— Винсент, у нас нет времени.
— Если я уйду, они поймут, что мы нашли путь к мальчику.
Хлоя перевязала ладонь краем собственной блузки. Белая ткань быстро стала красной.
— А если останемся, они войдут.
Я посмотрел на красную папку.
— Пусть войдут.
Полли уставился на меня.
— Ты собираешься встретить вооружённых людей в спальне?
— Я семь лет ждал встречи с теми, кто убил Луку.
— Это не встреча. Это ловушка.
— Знаю.
Я взял телефон и отправил одно сообщение человеку, которому не доверял, но который никогда не продавался Ричарду: начальнице отдела внутренних расследований Марине Власовой.
«Если я не позвоню через двадцать минут, отправьте группу на северный канал. Ребёнок Маттео Коста жив».
Ответ пришёл почти сразу.
«Доказательства?»
Я сфотографировал список переводов и нажал отправить.
Внизу стало тихо.
Слишком тихо.
— Они ушли? — спросила Хлоя.
Полли покачал головой.
— Нет. Ждут, когда мы откроем.
Я подошёл к двери и громко сказал:
— Ричард, я знаю, что ты там.
Несколько секунд никто не отвечал.
Потом раздался спокойный голос моего дяди:
— Ты всегда был упрямым мальчиком, Винсент.
Хлоя закрыла глаза.
— Он приехал сам.
— Открой дверь, и мы поговорим о семье.
— Ты держишь моего племянника.
— Я его защищаю.
— От кого?
— От тебя.
Полли прошептал:
— Не слушай его.
Ричард продолжил:
— Лука стал угрозой для всех. Он хотел отдать компанию полиции. Я спас то, что построил твой отец. А ты получил должность, деньги и уважение. Разве этого мало?
— Ты убил его.
— Я приказал напугать его. Водитель оказался глупее, чем я думал.
Эти слова записывал телефон, лежавший в кармане моего пальто.
Ричард вздохнул.
— Открой дверь.
— Ты сам только что признался.
За дверью повисла тишина.
Потом он рассмеялся.
— Кому ты это докажешь? Полли — соучастник. Хлоя — испуганная девочка. А ты — хозяин преступной компании, которого никто не станет жалеть.
Я посмотрел на Хлою.
Она впервые улыбнулась.
— Наша запись уже ушла, — сказала она.
Ричард замолчал.
— Куда?
— В редакцию городской газеты и в отдел внутренних расследований.
— Ты не могла.
— Могла.
Она достала второй телефон из подкладки мокрого плаща. Маленький, с треснувшим экраном.
Ричард закричал:
— Убить их!
Дверь разлетелась.
Первый мужчина вошёл с оружием, но Полли выстрелил в потолок. Вспышка ослепила комнату. Я толкнул Хлою за кровать, перевернул тяжёлое кресло и ударил нападавшего в руку.
Грохот смешался с криками.
Через несколько секунд в коридоре появились люди Марины Власовой. Они пришли раньше, чем я ожидал.
— Оружие на пол! — крикнула Марина.
Ричард стоял на лестнице, прижимая телефон к уху.
— Отмените приказ, — говорил он кому-то. — Немедленно отмените всё.
— Ваш приказ уже записан, — сказала Марина, надевая на него наручники.
Он посмотрел на меня.
— Ты не понимаешь, что делаешь. Без меня компания рухнет.
— Возможно.
— Ты потеряешь всё.
Я впервые не почувствовал страха.
— Нет. Я потеряю только то, что никогда не принадлежало мне.
Через сорок минут мы ехали к северному каналу. Дождь закончился, но асфальт блестел в свете фар. Полли сидел впереди, Хлоя — рядом со мной. Она всё ещё держала ладонь перевязанной.
— Ты могла уехать, — сказал я.
— Могла.
— Почему не уехала?
— Потому что Маттео ждал.
Мы нашли гостиницу в четыре двадцать утра. Старое здание стояло у воды, окна на втором этаже были заколочены. Внутри пахло плесенью, керосином и мокрой древесиной.
Мальчика обнаружили в комнате под лестницей.
Он сидел на полу и держал мою семейную печатку. Когда я вошёл, он поднял голову.
Родимое пятно над левой бровью было таким же, как на фотографии.
— Ты Винсент? — спросил он.
Я опустился на колени.
— Да.
— Папа говорил, что ты придёшь.
У меня перехватило дыхание.
— Когда он это говорил?
— Перед тем как уехал. Сказал, что ты сначала будешь злым, а потом перестанешь бояться.
Я не смог ответить.
Хлоя присела рядом.
— Он очень смелый, — сказала она.
Маттео посмотрел на её перевязанную руку.
— Тебя ранили?
— Немного.
— Я тоже не плакал.
— Я вижу.
Он протянул мне печатку.
— Папа сказал, что это должно быть у тебя.
Я взял её, но не надел на палец.
Потому что впервые за семь лет понял: Лука не оставил мне власть. Он оставил мне сына.
На следующий день начались обыски.
В течение недели арестовали начальника порта, двух чиновников и троих людей Ричарда. Полли дал показания. Его не освободили сразу, но Марина добилась для него отдельного соглашения, потому что он помог найти Маттео и передал записи.
Хлоя тоже выступила свидетелем.
На допросе Ричард пытался улыбаться.
Пока следователь не включила запись из моей спальни.
Его собственный голос заполнил комнату.
«Я приказал напугать его. Водитель оказался глупее, чем я думал».
Ричард замер.
Он услышал себя со стороны.
Впервые за всё время его лицо стало пустым.
— Вы не можете использовать эту запись, — сказал он.
Марина выключила диктофон.
— Можем. Вы сами подарили нам признание.
Я не присутствовал на суде до конца. Мне было достаточно знать, что больше никто не просит меня спасать виновных от последствий.
Через три недели я закрыл нелегальную часть компании. Это стоило мне почти всего: нескольких складов, старых связей и фамилии, которой многие боялись.
Законную службу я оставил.
Грузовики продолжили возить товары, но теперь в каждой накладной стояли настоящие цифры. Это было непривычно. И удивительно спокойно.
Мы с Маттео переехали в небольшой дом у реки.
По утрам он разбрасывал карандаши по кухонному столу и рисовал корабли. В каждом корабле обязательно было слишком много окон и один огромный флаг.
— Это наш дом? — спросил я однажды.
— Нет, — ответил он. — Это корабль.
— А дом где?
Он ткнул карандашом в угол рисунка.
— Вот здесь. Там, где люди возвращаются.
Хлоя пришла к нам через месяц. Она больше не была моей секретаршей. Она возглавила отдел, который проверял новые контракты, и спорила со мной так уверенно, что я иногда специально приносил ей неверные расчёты.
— Ты снова пытаешься меня проверить, — сказала она однажды.
— Я пытаюсь понять, как ты заметила поддельную печать раньше всех.
— Я изучала историю искусства. Мы узнаём подделки по мелочам.
Маттео поднял голову от рисунка.
— Хлоя, а почему у тебя в волосах птичка?
Она коснулась медной заколки.
— Потому что иногда нужно помнить, что даже маленькая вещь может вывести из клетки.
Первый снег выпал в ноябре.
Маттео выбежал на крыльцо в красных резиновых сапогах и поймал снежинку ладонью. Я стоял у двери с кружкой горячего кофе и вдруг понял, что не проверяю окна, не пересчитываю людей вокруг и не держу руку возле оружия.
Телефон зазвонил вечером.
Номер был неизвестным, но я сразу узнал голос.
— Винсент, — сказал Ричард из тюремной комнаты для звонков. — Я могу всё исправить.
Я молчал.
— Компания ещё может вернуться к тебе. Тебе нужны мои связи.
— Нет.
— Ты не понимаешь, насколько одиноким станешь без семьи.
Я посмотрел на Маттео. Он сидел на полу и приклеивал бумажные окна к своему нарисованному кораблю. Хлоя стояла у плиты и напевала мелодию без слов.
— Я больше не одинок, — сказал я.
Ричард тяжело дышал.
— Ты действительно отказываешься от меня?
— Я отказываюсь снова нести тебя на себе.
Я завершил разговор.
Потом выключил телефон.
Вечером Маттео оставил рисунок на подоконнике. На нём были три фигуры: он, Хлоя и я. Над нами летела маленькая медная ласточка, нарисованная неровными детскими линиями.
Я снял свою заколку, которую Хлоя однажды оставила на столе после работы, и положил рядом с рисунком.
Медная птица больше не указывала на опасность.
Она показывала дорогу домой.
И впервые я не боялся открыть дверь.
Пропустили начало?
