Я нашёл шестилетнюю девочку в своём кабинете ночью, и после её шёпота мой самый верный человек побледнел

В 1:47 ночи я вошёл в свой кабинет и увидел шестилетнюю девочку, которая пылесосила пол с младенцем за спиной.

Я только что вернулся из Провиденса. Трое мужчин решили пересмотреть сделку, которую уже подписали, и мне понадобилось несколько часов, чтобы объяснить им ошибку. На пальцах ещё оставался запах оружейного масла, а в голове гудело от усталости.

В особняке на Бикон-Хилл должно было быть тихо.

Но сверху работал пылесос.

Я поднялся по служебной лестнице, не включая свет. В коридоре мелькнула полоска из-под двери лазарета. Я замедлил шаг, но пылесос снова захрипел этажом выше.

Дверь моего кабинета была приоткрыта.

Внутри Мия Харпер вытирала мой письменный стол. Я знал её. Её мать, Грейс, восемь лет работала в моём доме и никогда не опаздывала даже на пять минут.

Но сейчас её шестилетняя дочь стояла на носках, растирая мокрой тряпкой следы на лакированном дереве. Пальцы у неё покраснели от воды.

А за спиной спала четырнадцатимесячная Лили.

Мия примотала сестрёнку к себе выцветшим синим платком для домашней прислуги. Край ткани был заправлен под маленькое плечо, узел затянут так аккуратно, что ребёнок почти не шевелился.

Я заметил огромный пылесос у стены. Мия взялась за ручку обеими руками и потянула. Машина не двинулась.

Она нажала сильнее.

Лили вздрогнула.

Мия сразу остановилась, нащупала узел за спиной и только после этого снова потянула прибор.

Я видел взрослых мужчин, которые встречали направленное на них оружие спокойнее.

— Мы должны закончить до возвращения мистера Дуки, — прошептала Мия сестре.

Я замер в дверях.

— Если мама потеряет работу, нам негде будет жить.

Внутри меня что-то тяжело сжалось.

Грейс не могла исчезнуть просто так. Не после восьми лет службы. Не оставив детей одних в моём доме.

Я выключил пылесос.

Тишина ударила сильнее шума.

Мия подняла голову. Она не закричала. Только сильнее прижала мокрую тряпку к груди.

Я сел на ковёр, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Где твоя мама?

Девочка молчала.

Её взгляд скользнул мимо моего плеча.

К западной стене.

Там стоял книжный шкаф высотой до потолка. За ним находилась запечатанная комната, о которой знали только я, мой дядя Виктор и два человека, умерших задолго до моего рождения.

— Мия, посмотри на меня. Где Грейс?

Она подняла палец.

Из-за шкафа донёсся едва слышный звук.

Словно кто-то провёл ногтями по дереву.

Я медленно повернул голову.

Мия наклонилась к спящей сестре и прошептала:

— Она опять плачет.

— Кто?

Девочка посмотрела прямо на меня.

— Женщина, которая живёт внутри стены.

У меня пересохло во рту. За двадцать лет я научился распознавать ложь по движению зрачков, дрожи рук и слишком быстрым ответам.

Мия не лгала.

Я подошёл к книжному шкафу. На нижней полке лежал бронзовый кораблик, подарок моего отца. Я повернул его носом к корешкам книг. Где-то внутри стены щёлкнул скрытый механизм.

Мия отступила.

— Не открывайте, — прошептала она. — Мама сказала, что если вы услышите её, то все умрут.

В коридоре хлопнула дверь.

Я обернулся. В проёме стоял мой управляющий Сальваторе Беллини. Лицо у него было спокойным, но рука уже тянулась к внутреннему карману пиджака.

— Роман, — сказал он, — отойди от шкафа.

А затем из-за дерева снова раздался женский плач, и Сальваторе наконец занёс руку к спрятанному замку…

ЧАСТЬ 2

…но я успел перехватить его запястье.

Мы стояли в кабинете в 1:51 ночи. Между нами пахло воском, мокрой шерстью и пылью от старых книг. Сальваторе был старше меня на двадцать лет и служил моему отцу ещё до того, как я научился бриться.

— Убери руку, — сказал он.

— Сначала убери свою от замка.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Именно поэтому я и собираюсь открыть стену.

Он посмотрел на Мию.

— Отправь девочку вниз.

— Ты сам объяснишь ей, почему её мать исчезла?

На секунду его лицо дрогнуло. Потом снова стало неподвижным.

За шкафом плач повторился. Тихий, сдавленный, будто женщина старалась не разбудить ребёнка.

Мия прижала ладонь к голове сестры.

— Мама сказала, чтобы я не уходила из кабинета, пока не закончу уборку, — прошептала она. — Она сказала, что господин Беллини придёт проверить.

Я медленно посмотрел на Сальваторе.

— Проверить что?

— Дети напуганы.

— Дети не знают о потайных комнатах.

— Грейс могла рассказать.

— Грейс исчезла. А ты уже знаешь, где она была.

Он дёрнул рукой, но я не отпустил.

В тот момент внизу разбилась посуда. Кто-то вскрикнул. Сальваторе воспользовался мгновением и толкнул меня плечом. Я ударился о край стола, а он рванул к двери.

— Закрой кабинет! — крикнул он кому-то в коридоре.

Я схватил его за воротник и впечатал в книжный шкаф. За деревянной панелью что-то глухо стукнуло.

Женщина за стеной замолчала.

Сальваторе побледнел.

Не от боли.

От страха.

Я отпустил его и повернул бронзовый кораблик. На этот раз механизм сработал полностью. Шкаф с тяжёлым скрежетом отъехал в сторону, открывая узкий проход.

За ним горела лампа под медным абажуром.

На полу лежала Грейс.

Её руки были связаны шёлковым шарфом, губа разбита, а рядом стояла пустая кружка с запахом горького лекарства. Она была жива. Когда увидела меня, попыталась подняться.

— Роман… не верь ему…

— Где второй человек? — спросил Сальваторе из-за моей спины.

Я резко обернулся.

— Какой второй?

Он понял, что сказал лишнее.

Мия всхлипнула.

— Там ещё тётя Елена. Она плачет, потому что не может выйти.

В глубине комнаты за металлической дверью раздался удар.

Я бросился туда. Замок был новый, блестящий, установленный совсем недавно. На нём виднелись царапины от ногтей.

— Роман, не открывай! — закричал Сальваторе.

Я оглянулся.

— Почему?

— Потому что она убила твоего отца.

Грейс, лежавшая на полу, закрыла глаза.

Сальваторе тяжело дышал, словно только что понял, что сам развязал узел, который держал двадцать пять лет.

— Елена была его бухгалтером, — сказал он. — Она украла деньги и пыталась сбежать. Твой отец запер её здесь. А потом она устроила пожар.

— Тогда почему она жива?

Никто не ответил.

Я нашёл ключ на связке Сальваторе. Он попытался вырвать её, но Мия вдруг крикнула:

— Мама сказала, что ключ был у дедушки Романа!

Я посмотрел на Грейс.

Она отвернулась.

Внутри меня поднималось не бешенство, а холодная ясность. Все эти годы я считал западную стену семейной могилой. Но кто-то пользовался ею совсем недавно.

Я вставил ключ в замок.

Из-за двери донёсся хриплый женский голос:

— Если ты сын Антонио, не открывай. Если ты Роман, открой сейчас.

Я повернул ключ.

Дверь распахнулась, и женщина, которую моя семья объявила мёртвой, подняла на меня глаза…

ЧАСТЬ 3

…Елена Вейл сидела на узкой койке, прикованная цепью к железной скобе в стене.

Ей было около шестидесяти, но волосы почти полностью поседели. На запястьях темнели следы старых ожогов. Она смотрела не на Сальваторе, не на Грейс, а на меня.

— Ты похож на мать, — сказала она. — Значит, ещё не успел стать таким, как отец.

Я вошёл в комнату. За моей спиной Мия держала Лили, а Грейс пыталась подняться.

— Кто связал тебя?

— Тот, кто каждое утро приносил мне воду.

Я повернулся к Сальваторе.

— Сними с неё цепь.

— Роман, ты не знаешь, что она сделала.

— Я знаю, что ты держал её здесь.

— Я защищал семью.

Елена усмехнулась, но в улыбке не было сил.

— Он защищал не семью. Он защищал счета.

Сальваторе шагнул к ней.

— Замолчи.

Грейс резко поднялась на локте.

— Я видела папку, Роман. Три недели назад. Он заставил меня убрать её из кабинета, но я успела прочитать фамилии.

Я посмотрел на мать Мии.

— Какие фамилии?

— Твоя. Моего мужа. Людей, которых ты считаешь врагами. Деньги уходили через благотворительный фонд, а потом возвращались на счета Беллини.

Сальваторе достал пистолет.

Мия вскрикнула и прижала сестру к стене.

Я встал между ними.

— Опусти оружие.

— Ты не понимаешь, Роман. Твой отец собирался передать меня властям. Елена помогала ему. Я убил Антонио не из-за денег. Я сделал это, потому что он собирался уничтожить весь наш дом.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как цепь Елены касается пола.

— Ты только что признался, — сказал я.

— Я признался в том, что спас тебя.

— Нет. Ты признался, что убил моего отца.

Сальваторе дёрнул пистолетом в сторону Елены.

Грейс бросила в него металлическую кружку. Удар пришёлся по кисти. Оружие упало. Я прижал Сальваторе к стене и выкрутил ему руку.

— Где папка?

Он молчал.

Елена с трудом поднялась и указала на вентиляционную решётку.

— Там. Антонио спрятал её перед смертью. Я не могла достать. Беллини искал, но не нашёл.

Я сорвал решётку. За ней лежала тонкая кожаная папка, завёрнутая в промасленную ткань. На первой странице стояла подпись моего отца и список переводов за двадцать пять лет.

Последняя строка была датирована вчерашним днём.

Получатель: Роман Дука.

Сумма — двадцать миллионов долларов.

Подпись рядом была моя.

Я никогда её не ставил.

— Он хотел перевести деньги на твой счёт утром, — сказала Елена. — А потом убрать тебя и представить всё как внутреннюю войну.

Сальваторе резко вывернулся и ударил меня головой. Я отшатнулся. Он схватил папку и бросился к потайному проходу.

Но у выхода стоял не один из моих людей.

Там стоял мой дядя Виктор.

Он держал в руке ключ от северных ворот и смотрел на меня так, будто ждал именно этого момента.

— Не отдавай папку Роману, — сказал он Сальваторе. — В ней есть ещё одна страница, о которой он не знает.

Я увидел, как Виктор перевёл взгляд на Мию.

И понял: двадцать пять лет лжи были только первой половиной истории…