Я нашёл двух девочек с чемоданами под дождём, а после одного звонка мой адвокат перестал улыбаться

Я стоял у окна полицейского участка и смотрел, как две маленькие девочки держались за руки, будто весь мир пытался разлучить их силой.

За стеклом лил ноябрьский дождь. На коленях у Мии лежал мокрый жёлтый рукав моего пальто, а Хейзел не выпускала из пальцев ручку розового чемодана. На ручке темнело засохшее красное пятно.

— Итан, вы понимаете, что это уже не просто найденные дети? — спросила сержант Лора Беннет.

— Понимаю. Поэтому и приехал.

— Их мать пропала пять дней назад. В её пальто нашли кровь. Девочки утверждают, что она велела им ждать в парке. Но сейчас одна из них говорит, что мать ушла искать работу, а другая — что она уехала с каким-то мужчиной.

— Они напуганы.

— Или их научили лгать.

Слово «лгать» ударило сильнее, чем я ожидал. За последние часы я привык видеть в этих детях не свидетелей, а двух замёрзших существ, которые делили между собой один блин и прятали сухие крекеры для матери. Но сержант была права: дети не запоминают пять дней голода так аккуратно, если никто не заставляет их молчать.

Мия подняла голову.

— Мы не врём.

Лора смягчилась.

— Я не сказала, что вы врёте, милая.

— Но вы так подумали.

Хейзел прижалась к сестре. На её фиолетовом пальто не хватало двух пуговиц, и сквозь разрыв виднелась тонкая белая рубашка. Я заметил у неё на шее маленький медный кулон в форме трамвая. Он тихо постукивал по молнии, когда девочка дрожала.

Именно этот звук я слышал в парке, когда впервые опустился перед ними на колени.

Тогда Мия показала мне розовый чемодан и прошептала:

— Не открывайте его. Там мамина вещь.

— Какая?

— Та, из-за которой нас найдут.

Я не стал спрашивать дальше. Просто укрыл обеих своим пальто и повёл в закусочную через дорогу. Они ели блины только после того, как я сделал первый укус, а потом Мия незаметно сунула два кусочка в карман.

— Это маме, — объяснила она.

Через десять минут позвонила Сара, моя помощница.

— Итан, полиция нашла женское пальто. Внутри кровь и фотография близнецов.

— Есть имя?

— Нет. Но на снимке с обратной стороны написано: «Если со мной что-то случится, ищите Рейна».

Я тогда ещё не понял, почему от звука собственной фамилии у меня похолодели ладони.

Теперь, в участке, адвокат Марк Эллис положил передо мной папку.

— Вы не можете забрать их к себе, — сказал он. — Даже временно. Пока не установлена личность матери, пока нет результатов анализов и решения службы опеки.

— Они останутся в приюте?

— На одну ночь.

— Они боятся закрытых дверей.

— Итан, если вы вмешаетесь неправильно, вас обвинят в незаконном удержании детей.

Я посмотрел на сестёр. Хейзел сидела неподвижно, а Мия большим пальцем гладила медный трамвайчик на шее. В её взгляде было то самое выражение, которое я видел у взрослых людей перед тем, как они окончательно переставали надеяться.

— Я не позволю отправить их неизвестно куда, — сказал я.

— Тогда подпишите временное заявление, — ответил Марк и раскрыл папку.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Вошёл высокий мужчина в мокром чёрном плаще и сразу посмотрел не на сержанта, а на розовый чемодан.

Мия вцепилась в мою руку.

— Это он, — прошептала она.

Мужчина улыбнулся.

— Итан Рейн? Нам нужно поговорить о девочках.

Марк потянулся к телефону, а незнакомец сделал шаг вперёд. Его пальцы легли на молнию чемодана, и он сказал…

ЧАСТЬ 2

— Вы ошиблись дверью, — произнёс я и встал между ним и девочками.

Мужчина остановился. В кабинете пахло мокрой шерстью, дешёвым кофе и металлической пылью от старого обогревателя. На его правой щеке тянулась свежая царапина.

— Меня зовут Виктор Салех, — сказал он. — Я знаком с их матерью.

Мия спряталась за моим локтем.

— Вы пытались забрать чемодан, — сказал я.

— Я хотел проверить, не осталось ли там документов.

— Почему девочки вас боятся?

Виктор усмехнулся, но глаза у него остались холодными.

— Дети боятся всех незнакомцев.

— Тогда почему они узнали вас?

Сержант Беннет поднялась из-за стола.

— Господин Салех, отойдите от детей.

— У меня есть полномочия.

— Покажите.

Он достал из кармана удостоверение. Лора едва взглянула на него и сразу нахмурилась.

— Это не документ опеки.

— Я представляю благотворительный фонд, где работала их мать.

— Название?

— «Новая линия».

Я знал этот фонд. Три года назад моя компания выделила ему восемь миллионов на жильё для женщин с детьми. Руководил им Виктор Салех. Я видел его на совете директоров всего два раза и не запомнил, потому что он всегда сидел тихо, пока другие спорили.

Теперь я вспомнил его руки. Длинные пальцы, на среднем — широкое кольцо с трещиной по чёрной эмали.

— Анна работала у вас? — спросил я.

При имени матери обе девочки подняли головы.

Виктор заметил это и улыбнулся.

— Да. И она похитила деньги фонда.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как в обогревателе лопнула капля воды.

— Вы обвиняете пропавшую женщину в краже, пока её дети сидят в участке? — спросил я.

— Я объясняю, почему она исчезла.

— Где она?

— Если бы я знал, не стоял бы здесь.

Хейзел вдруг схватила меня за рукав.

— Он врёт.

Виктор резко повернул голову.

— Девочка, ты меня не знаешь.

— Знаю. Ты сказал маме, что если она не отдаст бумажки, мы будем спать на улице.

Сержант шагнула ближе.

— Какие бумажки?

Мия сжала губы. Её медный кулон снова тихо ударился о молнию.

— Мама сказала, что нельзя рассказывать, пока не придёт господин Рейн, — прошептала она.

Я ощутил неприятный холод под рёбрами.

— Почему она ждала именно меня?

Девочки переглянулись. Этот взгляд был слишком взрослым, слишком отрепетированным. Они явно хранили одну и ту же тайну и боялись, что первая сказанная фраза разрушит защиту.

Марк наклонился ко мне.

— Итан, нужно пройти в соседнюю комнату.

— Зачем?

— Ваша помощница прислала срочные документы.

Сара появилась через минуту, бледная, с планшетом в руках.

— Я подняла архив фонда, — сказала она. — Там есть отчёты, которые Виктор приказал удалить.

— Что за отчёты?

— Переводы на частные счета. И ещё один файл, который хранился отдельно.

Она посмотрела на близнецов.

— Медицинская анкета Анны. В ней указаны имена детей и предполагаемый отец.

Виктор сделал шаг к нам.

— Это незаконно полученные сведения.

— Почему вы так нервничаете? — спросил я.

— Потому что вы не понимаете, во что вмешиваетесь.

— Тогда объясните.

— Ваше имя уже разрушило одну семью, Итан. Не разрушайте вторую.

Я не знал, о какой семье он говорил, но Мия вдруг побледнела.

— Мама говорила, что вы не должны нас узнавать, — сказала она.

— Почему?

— Потому что тот человек обещал найти вас первым.

Лора потребовала у Виктора выйти, но он задержался у двери.

— До утра девочки будут под защитой государства, — произнёс он. — А вы, господин Рейн, лучше спросите себя, почему Анна столько лет скрывала от вас их существование.

После его ухода Сара открыла присланный файл. На экране была фотография женщины с тёмными волосами и маленьким шрамом на подбородке. Анна смотрела прямо в объектив. На её пальце блестело кольцо с голубым камнем.

Под фотографией стояла дата, которой я не мог поверить.

И рядом — назначение в частной клинике на сегодняшнюю ночь…

ЧАСТЬ 3

— Она жива, — сказал я.

Слово прозвучало так тихо, что его почти заглушил дождь по окну.

Сара повернула планшет ко мне. В строке назначения значилось: «Анна Вейл. Отделение неотложной помощи. Палата семь». Время — двадцать две минуты назад.

— Это может быть старая запись, — сказал Марк.

— Дата сегодняшняя.

— Или кто-то использует её имя.

Мия услышала нас и вскочила.

— Мама живая?

Я присел перед ней.

— Мы пока не знаем. Но я найду её.

Хейзел смотрела на меня настороженно.

— Мама сказала, что вы сначала будете злиться.

— На что?

— Что мы похожи на вас.

Внутри меня что-то оборвалось.

Мы приехали в клинику около полуночи. Белый коридор пах антисептиком и мокрыми куртками. За стеклом поста медсестры мигала зелёная лампа, а на стене тикали часы с треснувшим циферблатом.

— Анна Вейл действительно поступала к нам, — сказала дежурная. — Но её перевели в закрытый блок.

— Почему?

Медсестра посмотрела на девочек.

— Она была без сознания. Перед потерей сознания просила передать пакет человеку по имени Итан Рейн.

Мне протянули небольшую коричневую папку, перехваченную аптечной резинкой. На ней детским почерком были написаны две буквы: «М. Х.»

Мия вцепилась в мою ладонь.

— Это мамины буквы.

В папке лежали копии медицинских анкет, две фотографии и запечатанный лист с печатью лаборатории. Я заметил, как Марк напрягся.

— Не открывайте это здесь, — сказал он.

— Почему?

— Потому что результат может изменить всё.

Я разорвал край конверта.

— Уже изменило.

Врач принесла результаты через несколько минут. Она говорила осторожно, будто каждое слово могло разбиться.

— Анализ проведён по образцам, которые госпожа Вейл передала заранее. Вероятность биологического родства между вами и обеими девочками — девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента.

Мир не остановился. Он просто стал слишком громким.

Я слышал дыхание Мии. Скрип стула под Виктором, которого полицейские привели в клинику после его попытки пройти в закрытый блок. Тихий плач Хейзел. Даже дождь за окном вдруг показался оглушительным.

— Вы ошиблись, — сказал я.

Врач покачала головой.

— Нет. Итан Рейн — биологический отец Мии и Хейзел Вейл.

Мия смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты теперь знаешь, почему мы ждали?

Я не смог сразу ответить. В памяти всплыла ночь десять лет назад: благотворительный бал, женщина с кольцом голубого цвета, её смех возле окна и моё обещание позвонить, которое я так и не выполнил. Я думал, что Анна уехала. Она думала, что я выбрал деньги и исчез.

Хейзел тихо спросила:

— Ты заберёшь нас?

Я опустился перед ними на колени.

— Если вы позволите, я больше никогда вас не оставлю.

Виктор рассмеялся из коридора.

— Поздно, Итан. Ты получил девочек, но не получил правду.

Лора резко обернулась.

— Замолчите.

— Спросите его, кто подписал перевод денег фонда. Спросите, почему Анна хранила документы именно у него. Спросите, почему она написала, что девочки должны найти отца только после её смерти.

В этот момент из закрытого блока выбежала медсестра.

— Палата семь пуста.

— Что значит пуста? — спросил я.

— Окно разбито. Охранник без сознания. Анны нет.

На полу у двери лежало её серебряное кольцо с голубым камнем, а рядом — клочок бумаги.

Я поднял его и увидел всего одну строку: «Итан, если ты читаешь это, значит, они добрались до меня. Но настоящая опасность рядом с тобой…»