Я нашла живым человека, которого везли на кремацию, а муж, услышав его имя, вдруг перестал улыбаться

Мужчина в закрытом гробу вдохнул, когда я протирала его крышку, и я едва не уронила ведро на холодный кафель.

Было без четверти четыре утра. В подвальном морге мадридской больницы гудели лампы, пахло хлоркой и влажным деревом. Я работала там всего вторую ночь, тайком от мужа, и старалась не смотреть на накрытые каталками тела. На одном столе стоял единственный гроб — тёмный, тяжёлый, с медной табличкой: «Габриэль Серрано».

Через четыре часа его должны были забрать на кремацию.

Я случайно задела подставку шваброй. Крышка дрогнула, ткань соскользнула с лица. Я наклонилась, чтобы поправить её, и увидела, как грудь мужчины едва заметно поднялась.

— Господи…

Я сняла перчатку и коснулась его запястья. Под кожей бился слабый, но настоящий пульс.

Его веки дрогнули.

— Не звоните… никому… — выдохнул он.

— Вам нужен врач.

— Они уже были врачами.

От этих слов у меня внутри всё сжалось. Я вспомнила мужа, Альваро, его привычку проверять каждый мой чек и спрашивать, почему я потратила лишние четыре евро на лекарства для тёти Терезы. Одиннадцать лет он убеждал меня, что я никому не нужна и без него не справлюсь.

Когда-то я работала воспитательницей в детском саду. Альваро пришёл туда однажды и устроил скандал, заявив, что его жена не должна «возиться с чужими детьми». Через неделю я уволилась. А теперь тайно мыла полы по ночам, чтобы купить Терезе таблетки.

Муж думал, что я ухаживаю за тётей.

Я быстро откатила каталку в маленькую комнату отдыха, закрыла дверь и заменила тело в гробу мешками с бельём и свёрнутыми одеялами. Руки у меня тряслись так сильно, что я дважды роняла скотч.

Мужчина за дверью тяжело дышал.

— Как вас зовут?

— Габриэль Серрано.

Я замерла.

Эта фамилия была мне знакома. Серрано был владельцем компании, где работал Альваро. О нём часто говорили по телевизору: богатый, влиятельный, почти недосягаемый.

— Меня привезли с приступом, — прошептал Габриэль. — Я слышал всё. Брат говорил, что после моей смерти компания перейдёт к нему. Врач ввела препарат, от которого я перестал двигаться. Потом они составили свидетельство о смерти.

— Кто был врачом?

— Беатрис Гальвес. А помогал им человек из компании. Ваш муж.

Я отступила к стене. В ушах зашумело.

В этот момент в дверь ударили кулаком.

— Похоронная служба! Забираем гроб Габриэля Серрано!

Габриэль попытался подняться, но пошатнулся. Я поймала его за плечо и почувствовала под ладонью холодную ткань больничной рубашки.

— Если они войдут, вы умрёте по-настоящему, — прошептала я.

— Тогда решайте быстро.

Снаружи снова ударили в дверь. Я посмотрела на запасной выход, потом на гроб, потом на человека, которого весь город уже считал мёртвым. Моя рука потянулась к ключу от служебного коридора, но в этот миг ручка двери начала поворачиваться…

ЧАСТЬ 2

…и я дёрнула ключ на себя раньше, чем дверь успела открыться.

— Одну минуту! — крикнула я. — Нужно проверить документы.

— У нас всё подписано, — раздражённо ответил мужчина за дверью. — Открывайте.

Я помогла Габриэлю добраться до запасного коридора. Там пахло мокрым картоном, а над дверью мигала красная лампа. Он почти не держался на ногах.

— До конца коридора, потом лестница, — сказала я. — За больницей есть закрытое кафе. Спрячьтесь в подсобке.

— Вы понимаете, что уже стали соучастницей?

— Я понимаю только одно: мёртвые не разговаривают.

Он сжал мою руку.

— Найдите мой наручный часы. Без них адвокат не поверит, что я успел оставить доказательство.

— Где они?

— У человека, который думает, что получил всё.

Дверь морга снова затрясло. Я толкнула Габриэля в темноту, а сама вернулась к гробу. Похоронщики торопили меня, один из них стучал пальцами по папке. Я подписала передачу, едва различая строки, и смотрела, как они увозят пустой гроб.

В шесть утра я вышла через чёрный ход. На автобусной остановке пальцы всё ещё пахли хлоркой. По радио ведущая сообщила, что предприниматель Габриэль Серрано умер от внезапного сердечного приступа, а его младший брат Иван временно возглавит компанию.

У меня перехватило дыхание.

Дома, в половине восьмого, я услышала голос Альваро из кухни.

— Иван наконец получил свободу действий, — говорил он по телефону. — Теперь верные люди поднимутся вместе с ним.

— Ты давно знал его? — спросила я, входя.

Альваро резко замолчал.

— О чём ты?

— О Серрано.

Он поставил чашку так резко, что кофе выплеснулся на стол.

— Не лезь в дела, которых не понимаешь.

— А если я понимаю больше, чем ты думаешь?

Его лицо стало жёстким.

— Когда твой богатый покровитель исчезнет, ты снова приползёшь ко мне и будешь умолять оставить тебя.

Я впервые не стала оправдываться.

— Подай документы на развод, — сказала я.

Он рассмеялся, решив, что это очередная попытка напугать его. Но вечером я сама подписала бумаги у нотариуса. Ручка скрипела по странице, а на моём запястье остался след от дешёвой резинки перчатки.

После смены я отвезла Габриэля в старый дом его родителей у подножия гор. Он несколько дней лежал под шерстяным одеялом, пил бульон и восстанавливал память. Я приносила ему лекарства и наблюдала, как в его глазах возвращается сила.

— Иван хотел завладеть компанией через совет директоров, — сказал он однажды. — Но нужен был мой официальный смертный акт. Беатрис обеспечила его. Альваро передавал сведения о моём лечении и обещал убрать тех, кто мог помешать.

— А часы?

Габриэль отвернулся.

— В них спрятан номер ячейки, где лежит оригинал договора. Но я не успел добраться до него.

На следующий день меня перевели из морга в кардиологическое отделение. Начальницей оказалась доктор Беатрис Гальвес. У неё были тонкие пальцы, пахнущие мятным спиртом, и серебряная брошь в виде листа.

Она посмотрела на меня слишком внимательно.

— Мы уже встречались?

— Возможно, — ответила я.

— В больнице лучше не задавать лишних вопросов.

Вечером Альваро приехал в дом у гор. Он ворвался, сбил с крючка связку ключей и закричал:

— Люсия, ты совсем сошла с ума? Немедленно поедем домой!

Из тёмного коридора вышел Габриэль.

Альваро побледнел и прижался к стене.

— Не может быть…

— Для Ивана я мёртв, — спокойно сказал Габриэль. — Но теперь начнём с тебя.

Альваро перевёл взгляд на меня.

— Ты пожалеешь, что вмешалась.

В ту же секунду зазвонил мой телефон. На экране высветился незнакомый номер. Я нажала принять и услышала голос адвоката Габриэля:

— Люсия, я нашёл часы. Но вместе с ними обнаружилось кое-что ещё…

ЧАСТЬ 3

…— что именно? — спросила я, прижимая телефон к уху.

В гостиной старого дома стало так тихо, что я услышала потрескивание дров в печи. Альваро стоял у стены, а Габриэль не сводил с него взгляда.

— Приезжайте в мой кабинет утром, — сказал адвокат. — И никому не сообщайте, что нашли.

— Мы должны узнать сейчас.

— Сейчас я могу сказать только одно: часы были не в ячейке. Их передали в бухгалтерию как имущество умершего, а затем попытались продать через посредника.

Габриэль резко повернулся к Альваро.

— Ты носил мои часы?

— Я не знаю, о чём он говорит, — ответил тот.

— Зато я знаю, — сказала я. — Ты хвастался ими на корпоративе. Говорил, что Иван подарил тебе «памятную вещь».

Лицо Альваро дёрнулось.

Утром мы встретились с адвокатом Раулем Мендосой в кабинете над старой нотариальной конторой. На столе лежали часы в деревянной коробке. Ремешок был порван, а на внутренней стороне крышки виднелись потёртые инициалы Г.С.

Рауль открыл папку.

— Это не просто часы. В них встроен диктофон, который Габриэль включил перед последним визитом в больницу. Запись сохранилась в памяти устройства.

Габриэль закрыл глаза.

— Включайте.

Из маленького динамика послышался голос Ивана.

— После подписи врача он официально исчезнет. Через два дня совет утвердит меня. Альваро получит должность директора и доступ к счетам.

Затем прозвучал голос Беатрис:

— Доза не убьёт его сразу. Он будет слышать, но не сможет двигаться. После оформления смерти тело нужно немедленно отправить на кремацию.

Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

Последним заговорил Альваро.

— Люсия ничего не заметит. Она слишком привыкла бояться.

В кабинете повисла тишина.

Альваро отшатнулся от стола.

— Это подделка.

Рауль положил рядом заключение эксперта.

— Запись подтверждена. Кроме того, у нас есть журналы доступа, платежи с корпоративного счёта и ваша переписка с Иваном.

— Ты обещал, что всё будет чисто! — крикнул Альваро.

Иван, до этого молчавший у окна, медленно повернулся к нему.

— Ты сам всё испортил.

Габриэль встал.

— Нет. Это вы оба испортили жизни людей, потому что решили, будто деньги дают право выбирать, кто будет жить.

Я смотрела на бывшего мужа и впервые видела не страшного человека, а испуганного мужчину, который потерял власть надо мной.

Рауль достал ещё один документ.

— Мы подаём заявление сегодня. Но есть проблема. В больничной системе уже оформлен второй пакет документов. Кто-то пытается объявить Габриэля самозванцем и перевести активы компании до того, как запись попадёт в полицию.

— Кто подписал пакет? — спросила я.

Адвокат назвал имя.

Беатрис Гальвес.

В этот момент мой телефон снова зазвонил. На экране был номер кардиологического отделения. Я ответила и услышала шёпот дежурной медсестры:

— Люсия, доктор Гальвес только что уехала. Она забрала из архива историю болезни Габриэля и направилась к вам…