Трёхлетняя девочка вошла в мою закрытую комнату и повторила чужое выражение лица — охранник у двери побледнел

В тот вечер охранник у моей двери выронил рацию, когда услышал детский голос из комнаты, куда взрослые входили только по моему разрешению.

— Я тренирую твоё злое лицо, дядя, — сказала девочка.

Я стоял у зеркала и смотрел не на неё, а на отражение. Маленькая Рози сидела на низком кожаном табурете, скрестив руки на груди. На её платье белели следы муки, одна коса распустилась, а брови были сведены так строго, будто она собиралась объявить кому-то войну.

Мне следовало позвать охрану.

В моём доме за самовольный шаг на закрытый этаж люди теряли работу, а иногда и гораздо больше. Двадцать лет я управлял семьёй, которую в Нью-Йорке боялись произносить вслух. Я привык, что мужчины опускают взгляд, когда я просто поправляю запонку.

Но Рози не боялась.

Она ещё сильнее нахмурилась, глядя на себя в зеркало.

И тогда я понял: это выражение не было моим.

Три года назад так же смотрела на меня Изабелла Моретти. Мы сидели в углу моего ресторана, и она, не дрогнув, сказала:

— Ты будешь есть этот хлеб или всю ночь переставлять его по тарелке, Лоренцо?

Никто не разговаривал со мной так.

Кроме неё.

Я моргнул, и в комнату ворвалась Клара Беннетт. На её фартуке осталась мука, через плечо свисало кухонное полотенце. Она увидела дочь, потом меня — и мгновенно побледнела.

— Господин Витали, простите. Она забежала, пока я была в прачечной.

Клара подскочила к Рози и схватила её за запястье.

— Рози, сейчас же пойдём.

— Отпустите её, — сказал я.

Клара замерла.

— Господин?

— Я сказал, отпустите.

Её пальцы разжались. На запястье девочки осталась красная полоска, и я почувствовал раздражение — не на Клару, а на себя. Почему меня так задела эта чужая ребёнка? Почему её подбородок, привычка щуриться и даже смешной наклон головы казались до боли знакомыми?

Рози спрыгнула на ковёр, повернулась ко мне и снова состроила своё грозное лицо.

Я неожиданно рассмеялся.

Охранник в коридоре уронил рацию. Клара уставилась на меня так, будто увидела не человека, а призрака.

Рози хихикнула и выбежала.

Клара осталась в дверях.

— Где она этому научилась? — спросил я.

— Дети всё копируют.

— Кого?

Она посмотрела туда, где исчезла дочь.

Я сделал шаг к ней.

— Клара, кто отец Рози?

Её рука сжалась на дверной ручке. На лице выступили слёзы.

— Вы действительно хотите это знать?

— Я уже спросил.

Она закрыла дверь, словно боялась, что нас услышат. Потом достала из-под фартука маленький серебряный медальон. На крышке была царапина в форме полумесяца.

Я узнал его сразу.

Три года назад я подарил такой медальон женщине, которую похоронил после взрыва автомобиля на окраине Бруклина.

Клара прошептала имя, и у меня похолодели пальцы.

— Её мать звали Изабелла Моретти.

Я шагнул к папке на столе, которую Клара всё ещё держала под рукой, но в этот момент снизу раздался крик, затем хлопок выстрела, и чья-то ладонь рванула дверь с другой стороны. Клара вскрикнула, а я потянулся к папке…

ЧАСТЬ 2

— Изабелла Моретти, — повторила Клара.

Имя ударило сильнее выстрела. Три года я считал, что Изабелла погибла в машине, разорванной взрывом у Бруклина. Я видел обгоревший кузов. Доктор Самуэль Восс подписал свидетельство о смерти. Я сам выбрал место на кладбище.

Но никто не смог показать мне её лицо.

— Это не ответ, — сказал я.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Клара заперла дверь и прижала медальон к ладони. Серебро звякнуло о её кольцо.

— Изабелла была моей сестрой, — сказала она.

— Она никогда не говорила о сестре.

— Она много чего от вас скрывала.

— Например?

Клара достала сложенный медицинский лист. Бумага была мягкой от частых прикосновений, угол испачкан мукой. Имя отца замазали чернилами, но под ними угадывались первые буквы: «Лор…»

Я почувствовал, как сердце ударило в горло.

— Она была беременна?

Клара кивнула.

— Рози родилась через два месяца после той аварии. Изабелла привезла её мне ночью. Сказала, что если с ней что-нибудь случится, я должна растить девочку и никому не сообщать о её отце.

— Почему?

— Потому что вас собирались убить вместе с ней.

Снизу снова раздался шум. Затем хлопнула входная дверь.

— Где Рози? — спросил я.

Клара побелела.

Мы выбежали в коридор. На лестнице лежала разбитая лампа, по ковру тянулась полоска грязи. Охранник у западного входа кричал, что ворота вскрыты.

Рози стояла внизу рядом с распахнутой дверью. Перед ней на одном колене находился мужчина в тёмном пальто. Его седые виски блестели от дождя.

Я узнал доктора Восса.

Он поднял лицо и улыбнулся.

— Лоренцо.

Я достал оружие.

— Отойди от ребёнка.

— Ты наконец её встретил, — сказал Восс. — Девочка очень похожа на мать.

— Ты подписал свидетельство о смерти Изабеллы.

— Я подписал бумагу, которая спасла ей жизнь.

Клара прижала ладонь ко рту.

— Что вы сделали с ней?

Восс посмотрел на Рози, а потом на меня.

— Сначала спроси, почему она прятала от тебя не одну вещь.

Рози вдруг подняла голову.

— А где моя мама?

В доме стало так тихо, что я услышал, как капля дождя упала с её косы на мрамор.

— Она жива? — спросил я.

Восс медленно встал.

— Жива. Но она не может прийти сюда.

— Почему?

Доктор вынул из кармана конверт и протянул его Кларе.

— Потому что три года назад Изабелла уехала не одна. И второй ребёнок, которого она родила, находится у людей, уже знающих, что девочка здесь…

В этот момент на верхнем этаже загорелся красный огонёк тревоги. Охрана закричала, что кто-то вошёл в мой кабинет. Восс посмотрел туда, словно именно этого и ждал…

ЧАСТЬ 3

Я бросился наверх, а Клара прижала Рози к себе. В кабинете было перевёрнуто кресло, раскрытый сейф и разбитая рамка с фотографией Изабеллы. На полу лежала папка, которую я хранил за стальной дверцей.

Восс вошёл следом.

— Не трогайте документы, — сказал он.

— Ты пришёл слишком поздно.

Я поднял папку. Между страницами лежала копия свидетельства о смерти. Внизу стояла подпись Восса, а рядом — дата, поставленная за два дня до взрыва.

Клара вскрикнула.

— Вы знали заранее?

Восс прикрыл глаза.

— Я помог Изабелле исчезнуть.

— Зачем?

— Потому что ваш брат Марко нашёл её. Он хотел забрать детей и заставить её подписать бумаги, которые передавали ему ваши склады. Изабелла поняла: пока она рядом с тобой, он будет использовать её против тебя.

— Мой брат умер в той аварии.

— Нет. Погиб человек, которого посадили в её машину. Марко жив и всё это время руководил людьми из тени.

Я не заметил, как сжал лист. Бумага порвалась у меня между пальцами.

— Где Изабелла?

— В клинике на севере штата. После взрыва она потеряла память и часть слуха. Она помнила только детей и боялась, что любое движение выдаст её.

Рози выглянула из-за Клариного плеча.

— У меня есть брат?

Восс кивнул.

— Его зовут Лео. Ему тоже три года.

Внизу грохнуло. Охранник закричал, что ворота снова открылись. На телефон Восса пришло сообщение. Он прочитал его и побледнел.

— Они нашли клинику.

— Кто?

Он показал мне экран. Там была фотография Изабеллы на больничной койке. На её запястье виднелся тот же серебряный медальон, только цепочка была разорвана.

Под снимком стояла одна строка: «Привези девочку, и мать останется жива».

Клара обняла Рози крепче.

— Вы всё это время использовали мою сестру как приманку?

— Я пытался удержать её живой.

— А теперь привели врага в дом Лоренцо.

Восс посмотрел на меня.

— У тебя есть двадцать минут. Потом Марко начнёт операцию.

Я хотел приказать запереть ворота, но Рози вдруг сказала:

— Мама говорила, что если появится мужчина с белым шрамом, нужно отдать ему коробку.

Восс резко повернулся к ней.

— Какую коробку?

Рози указала на разбитую рамку. За фотографией, которую я считал единственной памятью об Изабелле, виднелся тонкий край металлической коробки.

Я вытащил её. На крышке была выцарапана фраза, которую Изабелла однажды сказала мне в ресторане: «Не доверяй тому, кто слишком хорошо знает твой страх».

Внутри лежал ключ и записка, написанная её рукой.

«Лоренцо, если ты читаешь это, значит, Восс рассказал только половину. Не вези детей в клинику. Марко уже там. И человек с белым шрамом находится в твоём доме…»