Три года муж мафии не прикасался ко мне, но после разбитой вазы его люди вдруг замолчали

В ту ночь я увидела кровь на подбородке мужа, а через минуту он впервые за три года коснулся меня.

Осколок фарфоровой вазы впился мне в пятку, и я замерла у окна, пока Маркус держал меня за локоть. Его пальцы были горячими, несмотря на ледяной дождь за стеклом. От него пахло мокрой кожей, табаком и чем-то металлическим.

— Не двигайся, — приказал он. — Ты порежешься сильнее.

— Я сама уберу.

— Я сказал, не двигайся.

В его голосе не было злости. Только страх, который он попытался спрятать слишком поздно.

Алессандро принес аптечку. Маркус не отпустил меня, пока его помощник не собрал самые крупные осколки. Потом сам опустился передо мной на колено и, не спрашивая разрешения, поднял мою ногу.

Я едва не задохнулась.

За три года он ни разу не сидел так близко. Даже за общим столом между нами оставалось расстояние, будто я была незнакомкой, случайно оказавшейся в его доме.

— Не смотри, — сказал он.

— Почему?

— Потому что тебе станет плохо.

— От пореза?

Он поднял глаза. В них было что-то темное, усталое и почти человеческое.

— От того, что ты увидишь.

На белой салфетке расползалось красное пятно. Маркус осторожно вытянул осколок из моей пятки, и я стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть. Его большой палец лег рядом с раной. Он был таким осторожным, словно боялся сломать меня.

Я вспомнила день нашей свадьбы. Его короткий поцелуй в здании суда. Холодный металл кольца. Отец, который плакал, потому что продал мою свободу вместе с долгом.

— Ты сегодня опять не ужинала, — тихо сказал Маркус.

— Ты заметил?

Его рука остановилась.

— Я замечаю больше, чем ты думаешь.

— Тогда почему делаешь вид, что меня нет?

Алессандро отвел взгляд. Другие мужчины у двери напряглись.

Маркус закончил перевязку, но не поднялся. Его пальцы все еще лежали на моей лодыжке.

— Потому что так безопаснее.

Я рассмеялась, хотя мне хотелось плакать.

— Для кого? Для меня или для тебя?

В этот момент на столике завибрировал его телефон. Маркус взглянул на экран, и лицо его мгновенно стало жестким.

Он поднялся, отошел к окну и ответил:

— Говори.

Я не слышала собеседника, но видела, как менялся Маркус. Сначала побледнел. Потом сжал телефон так, что побелели костяшки.

— Нет, — сказал он. — Никто не входит в здание. Никто не приближается к Еве.

Мое имя прозвучало в его устах непривычно. Не как обязанность. Как предупреждение.

— Что случилось? — спросила я.

Он не ответил.

Алессандро подошел к нему и прошептал несколько слов. Маркус резко повернулся ко мне.

— Собери вещи.

— Куда я еду?

— Сейчас не время задавать вопросы.

— Три года ты молчал. А теперь хочешь, чтобы я просто пошла за тобой?

Он сделал шаг ко мне.

— Если останешься здесь, тебя найдут.

— Кто?

Маркус посмотрел на дверь, затем на лестницу, ведущую к частным лифтам. Внизу, в холле, что-то громко хлопнуло. Один из охранников достал оружие.

Я почувствовала, как внутри меня медленно поднимается ужас.

Маркус протянул руку.

— Ева, доверься мне хотя бы сегодня.

Я хотела спросить, почему он три года не прикасался ко мне, почему каждую ночь запирал дверь своего кабинета, почему моя семья вдруг перестала отвечать на звонки. Но в этот момент входная дверь распахнулась, и в квартиру ворвался холодный ветер.

Алессандро вытащил из внутреннего кармана черную папку, которую я прежде никогда не видела. Маркус взял ее, положил на стол и повернул ко мне замок…

ЧАСТЬ 2

…Маркус большим пальцем открыл замок папки, но в ту же секунду в коридоре раздались три глухих удара.

Не выстрелы. Дверь.

— Они нашли нас, — сказал Алессандро.

Маркус мгновенно оказался между мной и входом. В одной руке он держал папку, в другой — оружие. Я впервые увидела, как его лицо становится не холодным, а по-настоящему опасным.

— Уводи Еву через запасной выход, — бросил он.

— Нет, — ответил Алессандро. — Вы должны идти вместе.

— Это приказ.

— А я впервые его не выполню.

Еще один удар сотряс дверь. В витрине задребезжали хрустальные бокалы.

Маркус посмотрел на меня. В его взгляде промелькнула такая усталость, что я вдруг поняла: он давно жил не в доме, а внутри осады.

— В папке ответы, — сказал он. — Если со мной что-нибудь случится, открой ее у нотариуса.

— Какие ответы?

— О твоем отце. О нашей свадьбе. О том, почему я держал тебя на расстоянии.

— Ты мог сказать мне это три года назад!

— Мог.

— Но не сказал.

— Потому что тогда ты бы умерла.

Дверь взорвалась внутрь. Охранник у входа успел выстрелить, и нападавший рухнул на мраморный пол. Запах пороха смешался с ароматом ромашкового чая, который все еще остывал в моей чашке.

Маркус схватил меня за руку.

Я не отдернула пальцы.

Мы побежали в сторону кухни. Босая нога отзывалась болью при каждом шаге, но его ладонь удерживала меня так крепко, будто отпускать было опаснее самой пули. За спиной кричали мужчины, трещало стекло, кто-то ругался.

В кладовой Маркус отодвинул полку с банками. За ней оказалась узкая дверь.

— Ты знала об этом проходе? — спросил он.

— Я три года живу в этом доме и не знала, где находится моя собственная спальня в темноте.

Он вздрогнул.

В тоннеле пахло пылью и холодным камнем. Мы спустились на два этажа, пока не оказались в гараже. Черный автомобиль ждал с работающим двигателем. На капоте лежал знакомый предмет — мой маленький медный кулон в форме ключа, который пропал еще в день свадьбы.

Я подняла его.

— Где ты его нашел?

— Он был у человека, который следил за тобой.

— И ты молчал?

— Я пытался понять, кто его послал.

— А если это был ты?

Маркус словно получил удар. На секунду его лицо стало совершенно открытым.

— Я никогда не следил за тобой, чтобы причинить вред.

— Какая разница, если я все равно жила как пленница?

Он не ответил. Только открыл дверцу автомобиля.

Мы приехали в небольшой закрытый кабинет его адвоката, Виктора Левина, в три часа ночи. За окнами лил дождь, а на столе горела единственная зеленая лампа. Виктор выглядел так, будто ждал нас много лет.

— Маркус, ты опоздал, — сказал он.

— Папка у меня.

Адвокат посмотрел на меня.

— Тогда время пришло.

— Для чего?

Виктор достал из сейфа второй ключ и положил его рядом с моим кулоном.

— Чтобы вы узнали, что произошло в день вашей свадьбы.

Маркус отвернулся к окну.

— Не здесь.

— Именно здесь. Если вы продолжите молчать, следующая атака будет не предупреждением.

Я посмотрела на папку. На ее краю виднелось мое имя, написанное рукой отца.

— Откройте, — сказала я.

Маркус резко повернулся.

— Ева, ты должна понимать: после этого нельзя будет вернуться к прежней жизни.

— У меня никогда не было прежней жизни.

Виктор вставил ключ в замок. Маркус сделал шаг вперед, будто хотел остановить его, но замер.

Адвокат поднял крышку папки и достал тонкий лист с печатью. Его взгляд пробежал по первой строке, и он побледнел.

— Маркус, здесь указано, что…

ЧАСТЬ 3

…— Здесь указано, что твой отец не был должником, — закончил Виктор. — Он был свидетелем против семьи Валентино.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Что?

Виктор положил документ передо мной. На нем стояла дата: за два дня до нашей свадьбы.

— Твой отец передал полиции сведения о сделке, из-за которой погиб брат Маркуса. После этого его объявили предателем. Долг был выдуман, чтобы заставить его молчать.

Я медленно повернулась к Маркусу.

— Ты знал?

— Да.

— И женился на мне, чтобы наказать его?

— Нет.

— Тогда зачем?

Он сжал кулаки.

— Чтобы защитить тебя. Твою мать. Твою сестру. Люди, которым твой отец доверился, хотели уничтожить всю семью. Я заключил сделку: ты становишься моей женой, а они оставляют вас в покое.

— Ты мог сказать мне правду.

— В день свадьбы в доме твоего отца уже был человек, который передавал им сведения. Я не знал, кто именно. Если бы ты узнала, тебя заставили бы говорить.

— Поэтому ты не прикасался ко мне?

Маркус отвел взгляд.

— Я поставил камеры в каждой комнате, но не для слежки за тобой. Я искал предателя. Я не входил к тебе, потому что боялся, что рядом с тобой кто-то услышит больше, чем должен.

— Три года, Маркус.

— Я знаю.

Его голос сорвался. Впервые.

Виктор достал из папки маленький диктофон.

— Это последняя запись твоего отца. Он оставил ее в сейфе перед исчезновением.

Я нажала кнопку.

В динамике зашуршал старческий голос.

— Ева, если ты это слышишь, значит, Маркус все-таки решил рассказать. Не верь человеку, который первым предложил тебе помощь. Он был рядом с нами задолго до долга. Его имя начинается на «А».

Запись оборвалась.

В кабинете стало так тихо, что я слышала дождь по стеклу.

Алессандро, стоявший у двери, медленно поднял голову.

Маркус посмотрел на него.

— Сколько времени ты передавал им сведения?

— Вы ошибаетесь, босс.

— Имя, — сказал Маркус.

Алессандро достал пистолет, но Виктор нажал кнопку под столом. Дверь распахнулась, и внутрь вошли двое полицейских в сопровождении следователя.

Алессандро побледнел.

— Это ловушка.

— Нет, — сказала я. — Это конец твоей.

Следователь положил на стол ордер и несколько фотографий. На первой Алессандро передавал конверт человеку у склада. На второй стоял автомобиль, из которого следили за моей матерью.

Маркус смотрел на снимки неподвижно.

— Ты приказал напасть на пентхаус?

Алессандро усмехнулся.

— Вы слишком долго держали ее рядом. Она была слабым местом.

Маркус шагнул к нему, но я схватила его за рукав.

— Не надо.

Он остановился.

В этот момент зазвонил телефон Виктора. Адвокат ответил, слушал несколько секунд, а потом передал трубку мне.

— Это клиника. Твою мать нашли. Но она не одна. Рядом с ней человек, которого мы считали погибшим…

Я поднесла телефон к уху и услышала голос отца.

— Ева, не приезжай к Маркусу. Он скрыл от тебя не самое страшное. У него осталось всего несколько часов, чтобы сказать, кто на самом деле дал приказ убить меня…

Связь оборвалась. Маркус побледнел, а за окном завыла сирена…