Свекровь забрала компьютер мужа «ради его глаз», а после моего вопроса о работе резко перестала улыбаться

Когда Римма Аркадьевна заявила, что компьютер моего мужа теперь стоит у неё на кухне, я поняла: дело было вовсе не в его глазах.

Мы с Андреем стояли в дверях его комнаты в половине девятого вечера. На полу лежали выдернутые провода, возле стола поблёскивала металлическая пыль от корпуса, а два монитора всё ещё показывали заставку, будто компьютер мог вернуться сам.

— Мама сказала, что забрала системный блок на неделю, — Андрей перечитал сообщение. — Чтобы зрение не испортилось.

— Она вошла сюда своим ключом, отключила твою работу и унесла пятнадцать килограммов техники, — ответила я. — Тебе это совсем ничего не говорит?

Он потер переносицу. На пальце у него остался чёрный след от кабеля.

— Говорит, что мама переживает.

— А мои баночки в холодильнике тоже переживали?

Я пошла на кухню и показала ему пустую полку. Шесть стеклянных баночек с опытной партией йогурта исчезли. Вместо них стояла литровая банка тёртой моркови, накрытая плёнкой. На плёнке Римма Аркадьевна приклеила листок в клеточку: «Андрюше для глаз. Есть со сметаной».

— Она выбросила мою работу, — сказала я.

— Может, действительно плохо пахло?

Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри медленно поднимается холод. Двадцать лет я работала технологом на молочном комбинате. В понедельник шесть образцов должны были попасть на дегустационный совет. Теперь начальница Людмила Борисовна спросит, почему вместо партии я принесла морковку.

В девять вечера Андрей позвонил матери на громкой связи.

— Мама, мне нужен компьютер.

— Сначала поешь, Андрюша. Морковка в холодильнике.

— У меня в пятницу сдача проекта. Все чертежи там.

— А глаза твои кто сдавать будет? Вера мне сказала, что ты телефон на вытянутой руке держишь.

Из трубки донёсся звон ложки о тарелку.

— Я был у врача, — сказал Андрей. — Мне выписали очки для чтения.

— Вот именно. Очки — это первый звонок. Неделю без компьютера. Гуляешь, дышишь, пьёшь чернику.

— Мама, я сейчас приеду.

— Приезжай. Работать будешь у меня, по сорок минут. Я таймер поставлю.

— А мои баночки зачем выбросили? — спросила я.

Римма Аркадьевна даже не смутилась.

— Инночка, там кислятиной пахло. Я тебя от неприятностей спасла.

— Это была опытная партия.

— Комбинат большой, новую выдадут. А муж у тебя один.

После звонка Андрей долго стоял возле пустого стола.

— Я завтра заберу компьютер, — сказал он наконец.

— Ты уверен?

— Не силой же его отнимать. Ей семьдесят четыре года.

Я вспомнила её ключ, банку моркови и то, как Вера Степановна из квартиры напротив всегда появлялась ровно в нужную минуту. Потом достала из мусорного ведра одну из баночек. На крышке осталась белая наклейка, которую я приклеивала только для внутренней лабораторной проверки. Под ней виднелся короткий карандашный знак: «Т-2».

Так я помечала образцы, предназначенные не для дегустации, а для испытания на хранение. Римма Аркадьевна не могла знать, что это значит. Но кто-то в тот день не просто открывал баночки. Кто-то их сортировал.

Я подняла глаза на Андрея.

— У твоей мамы дома сейчас не только твой компьютер.

— Что ты имеешь в виду?

Я уже набирала номер Веры Степановны, когда за стеной щёлкнул замок. На лестничной площадке кто-то остановился, потом в дверь трижды постучали. Андрей шагнул вперёд, а я сжала в руке баночку и услышала из-за двери знакомый голос:

— Инна, открывай. Нам надо поговорить о том, что ты нашла…

ЧАСТЬ 2

Я открыла не сразу. Вера Степановна стояла на площадке в пуховом жилете, прижимая к груди папку с резинкой. За её спиной маячил Тимофей, её внук, и старательно смотрел на лестницу.
— Я ничего не находила, — сказала я.
— Тогда почему звонишь мне в девять вечера? — Вера поджала губы.
Андрей выглянул из-за моего плеча.
— Вера Степановна, вы помогали маме унести компьютер?
— Я? Я только сказала, что ему вредно столько сидеть.
— А Тимофей? — спросила я.
Парень дёрнул плечом. На его рукаве белела полоска штукатурки, а в руке он держал связку ключей.
— Я заносил коробку в машину, — пробормотал он.
— Какую коробку?
— Системный блок.
Вера резко повернулась к нему.
— Тимоша, мы же договорились не вмешиваться.
У меня внутри всё оборвалось.
— Не вмешиваться во что?
Она прошла в прихожую без приглашения, будто это по-прежнему была её квартира.
— Римма Аркадьевна хочет, чтобы Андрей одумался. Он работает ночами, глаза портит, а вы оба всё время заняты. Ей одной тяжело.
— Поэтому она выбросила мои образцы и забрала его работу?
— Образцы? — Тимофей поднял голову. — Так это не испорченный йогурт?
Вера толкнула его локтем.
— Молчи.
Андрей побледнел.
— Где мой компьютер?
— У Риммы, — ответила Вера. — Но она не собиралась его красть. Она хотела, чтобы ты переехал к ней хотя бы на неделю.
Я посмотрела на папку в её руках.
— А это что?
— Ничего.
— Тогда отдайте.
Вера прижала папку сильнее. На корешке была наклейка с адресом свекрови и завтрашней датой. Андрей шагнул к ней.
— Мама попросила вас что-то подписать?
Вера молчала.
Тимофей вдруг сказал:
— Бабушка сказала, что если дядя Андрей вернётся в её квартиру, то компьютер будет мой. Мне для учёбы нужен.
Вера закрыла глаза.
— Тимоша!
Андрей сел на край стула. Его ладони дрожали.
— Значит, вот зачем ты его унесла.
— Не только поэтому, — тихо сказала Вера. — Римма хотела, чтобы ты бросил этот проект. Она говорила, что твоя фирма пользуется тобой, а жена тянет из тебя все силы.
В коридоре пахло пылью и морковью со сметаной. Я почувствовала не злость, а усталость, будто много лет несла тяжёлую сумку и только сейчас поняла, что могла её поставить.
— Андрей, поехали за компьютером.
Он поднялся.
— Я сам поговорю с мамой.
— Нет, — ответила я. — В этот раз я тоже поеду.
Вера наконец протянула папку. Внутри лежали распечатки моих рабочих записей, которые я держала рядом с компьютером. На последнем листе стояла подпись Андрея под заявлением о переводе на удалённую работу.
Он уставился на неё.
— Я этого не подписывал.
Из комнаты донёсся звук входящего сообщения. На телефоне Андрея появилась фотография: его системный блок уже стоял на столе у Риммы, а рядом лежал лист с новым расписанием. Внизу было написано: «Завтра Андрей переезжает ко мне. Так будет правильно»…

ЧАСТЬ 3

На фотографии под расписанием виднелась ещё одна вещь — конверт с печатью нотариальной конторы. Андрей увеличил снимок, и лицо его изменилось.
— Это документы на квартиру бабушки, — сказал он.
Римма Аркадьевна жила в своей двушке, но уже несколько лет требовала, чтобы Андрей прописал её у нас. Теперь стало ясно, зачем ей понадобился его компьютер и почему она так уверенно говорила о переезде.
Мы приехали к ней через двадцать минут. Вера и Тимофей пошли следом. В квартире пахло варёной морковью, аптечной мазью и горячим пластиком. Системный блок стоял на табурете возле телевизора, а мой муж увидел рядом распечатанный договор.
— Мама, что это?
— То, что спасёт тебя от глупостей, — ответила Римма. — Ты возвращаешься ко мне. Свой проект бросаешь. Компьютер отдаёшь Тимофею, а квартиру оформляешь так, чтобы я могла распоряжаться ею, если тебе станет плохо.
— Моей квартирой?
— Квартирой, которую тебе оставила моя мать. Я одна за ней ухаживала.
— Поэтому ты подделала мою подпись? — Андрей поднял лист.
Римма замерла, но лишь на секунду.
— Я не подделывала. Ты подписывал бумаги, когда оформлял наследство, просто забыл.
— Нет, — сказала я. — В тот день он был в командировке. И его подпись в заявлении о переводе тоже не настоящая.
Вера опустила голову.
— Я видела, как Римма тренировалась на старой квитанции. Она попросила меня подтвердить, что Андрей сам согласился.
— А ты согласилась? — спросил Андрей.
— Я думала, она просто хочет напугать вас. Она сказала, что Тимофей получит компьютер, если всё получится.
Тимофей отступил к стене.
— Я не знал про подпись.
Римма ударила ладонью по столу.
— Вы все неблагодарные! Я всю жизнь ради него! Я отдала ему эту квартиру, вырастила, когда его отец ушёл, а он променял мать на женщину, которая таскает домой неизвестную кислятину!
— Я не променял тебя, мама, — тихо ответил Андрей. — Но ты решила, что можешь распоряжаться моей жизнью.
В этот момент зазвонил мой телефон. Людмила Борисовна сообщила, что дегустационный совет перенесли на утро и без образцов меня отстранят от проекта.
Я закрыла глаза. Моя работа рушилась из-за человека, который считал себя спасителем.
Тогда Тимофей вдруг достал из кармана чек.
— Бабушка платила грузчику. Вот номер заказа. И ещё… она просила его завтра увезти компьютер ко мне.
На обратной стороне чека была приписка Риммы: «После подписи Андрюша останется у меня».
Андрей прочитал её и медленно положил бумагу на стол.
— Мама, ты не спасала мои глаза. Ты хотела, чтобы я снова стал твоим мальчиком.
Римма обмякла на стуле.
— Я боялась остаться одна.
Эти слова прозвучали честнее всех её оправданий. Но тут в дверь постучали. На пороге стоял мужчина в форме курьера и держал новую папку.
— Римма Аркадьевна? Вам передали документы из клиники. Врач просил вручить лично.
Она побледнела, увидев печать офтальмологического центра. Курьер протянул папку мне, потому что Римма не двигалась.
Внутри лежал результат обследования её глаз, а под ним — направление на срочную операцию, от которой она отказалась неделю назад. Но последняя страница была адресована не ей…