Свекровь потребовала, чтобы я немедленно покинула виллу после развода, но через тридцать минут её улыбка исчезла

— Подпиши уже, Валерия. Завтра Рената переезжает сюда, и я не хочу, чтобы она нашла здесь хоть одну твою вещь.

Маврикий бросил соглашение о разводе на стеклянный стол так, будто увольнял прислугу. За панорамными окнами бушевала ночная гроза, и вспышки молний на несколько секунд превращали гостиную виллы в белую фотографию: хрустальная люстра, мокрые окна, свекровь Тереза в жемчужном ожерелье и я, сидящая напротив человека, которого когда-то любила.

— И поблагодари моего сына за четыреста тысяч песо, — сказала Тереза. — Для женщины из такой семьи, как твоя, это целое состояние. Пять лет мы тебя содержали. Хватит этой благотворительности.

Я посмотрела на неё и промолчала.

Месяц назад я три ночи спала в больничном кресле рядом с её кроватью после операции. Тогда Тереза сжимала мою руку и шептала: «Ты мне как родная дочь». Теперь её пальцы нервно постукивали по столу рядом с бокалом вина.

Маврикий недавно стал генеральным директором строительной компании и уже решил, что вместе с должностью получил право смотреть на всех сверху вниз.

— Рената умеет себя вести, — продолжила Тереза. — У неё связи, деньги, воспитание. А ты даже не смогла родить моему сыну ребёнка.

Маврикий не остановил её.

— Не будем устраивать сцен, — сказал он, поправляя швейцарские часы. — Мы больше не на одном уровне. Мне нужна жена, которая открывает двери, а не закрывает возможности.

Я посмотрела на его часы.

Когда-то их оплатила я.

Как и костюм, автомобиль у входа и несколько крупных переводов, благодаря которым его компания пережила самый тяжёлый год. Он считал, что всё это стало результатом его таланта. Я не спорила. Пять лет назад я вышла за него, скрыв фамилию отца и настоящее состояние нашей семьи.

Мне было двадцать четыре. Я хотела понять, сможет ли мужчина полюбить меня без денег, фамилий и газетных фотографий. Мой отец, Александр Салазар, владел одной из крупнейших инвестиционных групп страны. Я была его единственной дочерью и наследницей.

Маврикий думал, что мои родители — скромные учителя на пенсии из провинции.

Я подписала бумаги.

Он довольно улыбнулся и подтолкнул ко мне банковскую карту.

— Здесь твоя компенсация. Найдёшь квартиру и уедешь сегодня.

Я взяла карту, согнула её и разломила пополам.

— Оставь себе. Скоро тебе понадобятся все деньги, которые ты сможешь найти.

Тереза резко встала. Жемчужная нить ударилась о край стола.

— Вон из дома моего сына!

В этот момент перед виллой вспыхнули фары. Три чёрные машины остановились у подъезда, разбрызгав воду по каменной дорожке.

Маврикий нахмурился.

— Кто приезжает в такое время?

В двери вошли двое охранников корпорации «Альтависта». За ними появилась моя мать Елена. Последним вошёл отец — в тёмном костюме, который Маврикий видел только на деловых фотографиях.

Тереза нервно рассмеялась.

— Что это? Привела всю родню, чтобы выпросить ещё денег?

Отец не удостоил её взглядом. Он подошёл ко мне, поцеловал меня в лоб и спросил:

— Ты подписала?

— Да, папа.

— Тогда мы закончили.

Он положил на стол толстую папку. На первой странице сиял знак «Альтависты».

— Эта вилла принадлежит дочерней компании нашей группы, — спокойно сказал отец. — Маврикий имел право жить здесь только до тех пор, пока занимал должность и выполнял условия договора.

Тереза побледнела.

— Что вы говорите?

Отец взглянул на часы.

— У вас тридцать минут, чтобы собрать личные вещи. Всё, что куплено за счёт компании, останется в доме.

Маврикий уставился на меня.

— Кто ты такая?

Я впервые за вечер подняла голову.

Отец открыл следующий лист и положил палец на одну строку. Его голос стал холоднее:

— Валерия Александровна Салазар, совладелица…

Он потянулся к другой папке, а Маврикий сделал шаг к столу…

ЧАСТЬ 2

…и остановился, будто невидимая стена встала между нами.

— Не смей ко мне приближаться, — сказал отец.

В его голосе не было крика, но два охранника одновременно расправили плечи. Маврикий посмотрел на них, затем на меня. На лице, которое ещё десять минут назад выражало скуку и превосходство, проступил настоящий страх.

— Валерия, — выдохнул он, — это какая-то постановка?

— Нет.

— Ты всё это время врала мне?

Я усмехнулась без радости.

— Я не говорила, что бедна. Ты сам придумал удобную для себя историю.

Тереза схватила папку и попыталась вырвать её из рук отца. Бумаги рассыпались по столу, а один лист упал на мокрый мраморный пол.

— Вы не можете выставить нас ночью! — закричала она. — Мой сын генеральный директор!

— Был им, — ответил отец.

В гостиной стало тихо. Даже дождь за окнами будто отступил.

— Что значит «был»? — спросил Маврикий.

— Совет директоров собирается через двадцать минут. На повестке один вопрос: ваше отстранение.

Я сжала ладони под столом. Мне хотелось, чтобы всё закончилось быстро, но внутри ещё жила глупая надежда: вдруг он сейчас вспомнит не деньги, не виллу и не Ренату, а наши первые годы? Вдруг скажет, что ошибся?

Он не сказал.

— Ты специально скрывала свою семью, чтобы потом унизить меня? — бросил он.

— Я скрывала её, чтобы проверить тебя.

— И что, довольна результатом?

— Теперь я знаю правду.

Отец достал из внутреннего кармана небольшой металлический ключ. На нём висела деревянная пластинка с выжженной буквой «А» — вещь, которую я в детстве носила на шее и которую отец вручил мне перед свадьбой. Я хранила её в кошельке все эти годы. Сегодня утром он попросил вернуть ключ.

— В кабинете есть сейф, — сказал он. — Там хранятся документы, которые Маврикий никогда не должен был видеть.

— У меня нет сейфа, — резко ответил тот.

— Есть. Ты просто думал, что он принадлежит тебе.

Мы поднялись на второй этаж. В коридоре пахло воском и мокрой шерстью. Тереза шла следом, цепляясь за перила, а Маврикий не сводил глаз с моего отца.

— Александр, — произнесла мать, — неужели всё из-за дома?

— Дом — мелочь.

Отец вставил ключ в скрытую замочную скважину за картиной. В стене щёлкнул механизм.

Внутри лежали папки, флешки с записями и несколько конвертов. На одном была написана дата: день, когда Маврикий получил должность генерального директора.

Моё сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Что там? — спросила я.

Отец посмотрел на меня.

— Ответ на вопрос, почему он получил должность.

Маврикий рванулся вперёд.

— Я сам построил эту компанию!

— Нет, — спокойно сказал отец. — Ты получил её на условиях, которые подписала не только корпорация.

Он достал первый документ, но не раскрыл его.

Внизу раздался звонок. Мать посмотрела на телефон и передала его отцу.

— Заседание началось, — сказала она.

Отец включил громкую связь.

Из динамика прозвучал голос председателя совета:

— Александр, мы готовы. Но перед голосованием нам нужно подтверждение от Валерии Салазар. Без него решение может быть оспорено.

Маврикий замер.

— Валерия не имеет отношения к управлению, — прошептал он.

Отец повернул ко мне папку.

— Это ты решаешь, открываем ли мы первый документ сейчас.

Я посмотрела на мужчину, с которым прожила пять лет. Он впервые не требовал и не приказывал. Он ждал.

Я протянула руку.

Но прежде чем пальцы коснулись бумаги, телефон Маврикия завибрировал. Он взглянул на экран, и цвет мгновенно исчез с его лица.

— Кто звонит? — спросила я.

Он молчал.

Тогда отец забрал телефон, посмотрел на имя и медленно поднял глаза:

— Это Рената. Она говорит, что беременна…

ЧАСТЬ 3

…и что Маврикий обещал ей, будто через неделю эта вилла станет их общей собственностью.

Тереза закрыла рот ладонью.

— Рената врёт, — быстро сказал Маврикий. — Она хочет разрушить наш брак.

— Бывший брак, — поправила я.

Отец положил телефон на стол. Звонок продолжал вибрировать, и каждый звук отдавался у меня в груди.

— Открой документ, Валерия, — сказал он. — Хватит жить среди чужих версий.

Я разорвала печать.

Внутри лежал договор, подписанный пять лет назад в день моей свадьбы. На первой странице стояли моё полное имя и подпись. Я читала строку за строкой, пока смысл не начал складываться в единую картину.

«Контрольный пакет компании передаётся во временное управление Маврикию Ортису при условии, что он не узнает о личности бенефициара и не получит доступ к личным активам семьи Салазар».

Я подняла глаза.

— Ты знал, что компания принадлежит моей семье?

— Нет, — ответил он.

— Но ты знал, что она финансируется «Альтавистой».

Он отвёл взгляд.

Отец достал вторую папку. В ней были банковские выписки, счета и копии переводов.

— За последние два года Маврикий выводил деньги через три подставные фирмы, — сказал он. — Деньги уходили на оплату квартиры Ренаты, украшений Терезы и доли в новом строительном проекте.

— Это ложь! — крикнул Маврикий. — Я вкладывал средства в развитие!

— Тогда почему все три фирмы зарегистрированы на Ренату?

В гостиной стало так тихо, что было слышно, как капли дождя стекают по стеклу.

Тереза медленно повернулась к сыну.

— Ты говорил, что покупал ей подарки за свои деньги.

— Мама, не сейчас.

— Ты сказал, что вилла будет твоей.

— Я сказал, что всё улажу!

Отец положил на стол ещё один лист.

— Вот решение совета. С этого момента Маврикий отстранён от должности, все его счета в компаниях группы заморожены, а материалы переданы следователям.

Маврикий посмотрел на меня.

— Ты это сделала?

Я почувствовала не торжество, а усталость.

— Нет. Это сделал ты, когда решил, что можешь украсть у людей, которые тебе доверяли.

Он опустился на стул. Его рука дрожала, и дорогие часы стукнули о стеклянную поверхность.

Тереза плакала беззвучно. Мать стояла рядом со мной и держала меня за плечо.

Телефон снова зазвонил. На этот раз на экране высветился неизвестный номер.

Отец ответил.

— Господин Салазар? — произнёс незнакомый голос. — Мы нашли человека, который передал Маврикию доступ к закрытым счетам. Он утверждает, что действовал по вашему распоряжению.

Отец нахмурился.

— По моему распоряжению?

— Да. И у него есть копия документа, согласно которому Валерия должна была потерять контроль над корпорацией после развода.

Я почувствовала холод в пальцах.

Маврикий резко поднял голову.

— Такого документа не существует.

— Значит, кто-то его подделал, — ответил отец.

Голос в телефоне продолжил:

— Есть ещё одна проблема. Подделка была отправлена сегодня утром в клинику репродуктивной медицины. С запросом на уничтожение эмбрионов, созданных из биоматериала Валерии и Маврикия.

Мир вокруг меня качнулся.

Пять лет назад мы проходили лечение. Мы думали, что ничего не получилось. Но в клинике действительно хранились наши замороженные эмбрионы.

Маврикий побледнел.

— Я ничего не отправлял.

Отец медленно положил телефон на стол.

— Тогда нам нужно узнать, кто пытался уничтожить последнее, что связывает вас с Валерией…