Свекровь испортила мой крем перед свадьбой дочери, но после одного движения кисти её улыбка исчезла

Я услышала, как свекровь желала мне обезобразить лицо, стоя в коридоре собственного дома, и в её руках был мой самый дорогой крем.

— Завтра она поймёт, что бывает с женщинами, которые считают себя лучше других, — прошептала Эльвира.

Я замерла у приоткрытой двери спальни. Она надела тонкие медицинские перчатки и держала маленькую фарфоровую чашку. На дне лежал белёсый порошок, а рядом стоял мой крем с золотистой крышкой. Эльвира осторожно высыпала порошок внутрь и медленно перемешала его деревянной палочкой.

— Посмотрим, какой ты будешь директоршей с испорченным лицом, — добавила она.

У меня подогнулись колени.

Я пятнадцать лет строила карьеру в международной косметической компании и знала, как опасны вещества, которые люди считают обычной пудрой. Но дело было не в тщеславии. Эта женщина хотела причинить мне боль. Намеренно.

И я знала причину.

Два месяца назад Эльвира потребовала, чтобы я подарила её дочери Ренате дом, купленный мной ещё до замужества.

— Рената выходит за Андреса Вильясеньора, — сказала она тогда в столовой. — У его семьи огромные деньги. Нельзя, чтобы наша девочка входила в этот брак с пустыми руками.

— Дом не продаётся и не дарится, — ответила я.

Мой муж Маурисио сидел рядом и молчал.

После этого начались насмешки, колкие замечания и ледяная тишина в моём собственном доме. Но я не ожидала, что Эльвира решится на такое.

Я не ворвалась в комнату. Спустилась вниз, вышла во двор и через минуту громко хлопнула входной дверью.

— Я дома!

Эльвира появилась почти сразу, уже без перчаток.

— Как рано ты вернулась, Валерия. Я всего лишь зарядное устройство искала. Тебе, кстати, стоит внимательнее следить за кожей. Завтра свадьба Ренаты, там будет столько важных людей.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Не волнуйтесь. Я обязательно позабочусь о себе.

Когда она ушла, я сфотографировала банку, чашку, палочку и даже мусорное ведро. Затем переложила немного крема в чистый стеклянный флакон и отвезла его доктору Серхио Моралесу, дерматологу, которому доверяла.

Через несколько часов он позвонил.

— Валерия, не наносите это на кожу. Смесь может вызвать тяжёлое воспаление и химический ожог.

Я закрыла глаза.

— Вы уверены?

— Абсолютно. И сохраните образец. Вам может понадобиться доказательство.

На следующее утро я нанесла на лицо грим, похожий на красные пятна. Эльвира увидела меня у лестницы и едва скрыла довольную улыбку.

— Боже, какой ужас. Может, тебе лучше остаться дома?

Маурисио даже не спросил, больно ли мне.

— Мама права, — сказал он. — Не хочу, чтобы семья Андреса решила, будто мы привезли на свадьбу больного человека.

Я заставила себя улыбнуться.

— Хорошо. Наверное, я останусь.

Они ушли, уверенные, что победили.

Но через час я заметила на туалетном столике пропажу: Эльвира забрала испорченный флакон. Она собиралась отвезти его в отель и заставить меня перед семейной фотографией «поправить макияж».

Я всё равно поехала туда.

В свадебном зале Рената сидела перед зеркалом и жаловалась визажистке, что потеряла основу под макияж. Эльвира уже доставала знакомую банку из сумочки.

— Возьми эту, — сказала она. — Валерия поможет тебе нанести.

Рената протянула руку. Я шагнула вперёд, но в этот момент визажистка открыла крышку, а Рената сама коснулась крема кистью и поднесла её к щеке. Я увидела, как белая смесь блеснула на ворсе, и поняла, что до катастрофы оставались секунды…

ЧАСТЬ 2

Я перехватила её запястье так резко, что кисть ударилась о край туалетного столика.

— Не наносите это, — сказала я.

В зеркале отразилось лицо Ренаты, уже покрытое тонким слоем крема у виска. Там кожа мгновенно покраснела.

— Ты с ума сошла? — прошипела Эльвира. — Отпусти мою дочь!

— Рената, умойся сейчас же. Не водой из-под крана — возьми очищающий раствор из аптечки визажиста.

— Что ты несёшь? — Маурисио появился у двери и схватил меня за локоть. — Ты решила испортить сестре свадьбу?

Я вырвала руку.

— Это не косметика. В ней опасная примесь.

Рената посмотрела на меня с раздражением, но через секунду её лицо исказилось.

— Щека горит.

Визажистка Лусия побледнела и бросилась к раковине. На белом полотенце остались красноватые разводы. Рената задыхалась от паники.

— Мама, что это было?

Эльвира дёрнула сумочку к себе.

— Обычный крем. Валерия завидует тебе и хочет напугать всех перед свадьбой.

— Тогда почему ты принесла его из моего дома? — спросила я.

В зале стало тихо. За стеной оркестр настраивал инструменты, и каждая фальшивая нота резала мне слух.

Маурисио наклонился ко мне.

— Уходи. Немедленно.

— Я уйду, когда врач осмотрит Ренату.

— Ты не имеешь права устраивать сцену на свадьбе моей сестры.

— А твоя мать имела право готовить мне химический ожог?

Он отвёл взгляд, и этого движения мне хватило. Он что-то знал. Возможно, не всё, но достаточно, чтобы не спросить, откуда взялся крем.

Вошёл доктор отеля. Он осторожно осмотрел Ренату и велел никому не трогать банку.

— Нужно срочно смыть остатки и отвезти её в клинику, — сказал он. — Реакция усиливается.

Рената расплакалась.

— Я не хочу, чтобы гости меня видели.

— Гостей волнует не твоё лицо, — ответила я. — Их должно волновать, почему кто-то принёс сюда опасное вещество.

Эльвира схватила меня за руку.

— Ты всё подстроила! Ты хотела, чтобы Рената опозорилась, потому что не смогла подарить ей дом!

Её пальцы впились мне в кожу. Я посмотрела на красные следы и тихо сказала:

— Уберите руку.

Она отпустила меня, но тут же повернулась к гостям, которые начали собираться у двери.

— Моя невестка завидует нашей семье! Она принесла испорченную косметику, чтобы сорвать свадьбу!

Я достала из сумочки заключение доктора Моралеса.

— Образец я взяла вчера. До того как вы унесли банку.

Лусия подошла ближе.

— Я тоже видела, что госпожа Эльвира сама открыла этот флакон.

— Ты работаешь на неё? — резко спросила Эльвира.

— Нет. Я работаю с лицами и знаю, чем пахнет опасное вещество. А это пахло горьким миндалём.

Ренату увели в соседнюю комнату. Маурисио остался возле меня, сжав челюсти.

— Если ты сейчас начнёшь обвинять мою мать, я подам на тебя за клевету.

— Подай. Но сначала ответь: зачем ты вчера написал ей, что я точно приеду в отель?

Его лицо изменилось.

— Я такого не писал.

Эльвира вдруг резко сказала:

— Потому что ты обещал, что она подпишет документы после свадьбы!

В коридоре кто-то ахнул. Маурисио повернулся к матери, а я услышала, как у меня внутри обрывается последняя надежда.

— Какие документы? — спросила я.

Эльвира поняла, что выдала себя, но было поздно. Из её сумочки выпал сложенный лист. На нём стояло моё имя, а под ним была строка для подписи о передаче дома Ренате.

Я подняла документ. Внизу уже красовалась подпись, похожая на мою.

И тогда доктор отеля выбежал из комнаты Ренаты с лицом, от которого у меня похолодели ладони…

ЧАСТЬ 3

— Реакция остановилась, — сказал доктор. — Но нам нужно понять, кто именно смешал вещество и в какой концентрации.

Я повернулась к Эльвире.

— Ответ уже у нас.

В этот момент в зал вошла Марта, наша бывшая помощница по дому. Она держала в руках небольшой бумажный пакет и дрожала так сильно, что звенели ключи на её связке.

— Я должна была сказать вчера, — прошептала она. — Но боялась потерять работу.

Эльвира шагнула к ней.

— Вон отсюда.

Марта не отступила.

— Вчера утром вы отправили меня за порошком в аптеку на улице Реформа. Сказали, что это средство от пятен на мраморе. Но фармацевт предупредил, что его нельзя касаться голыми руками. Вот чек и упаковка.

Она положила на стол квитанцию. На ней стояли дата, время и название химического вещества. Рядом лежал второй чек — за медицинские перчатки.

Я достала заключение доктора Моралеса.

— В образце из моего крема найдено то же соединение.

Маурисио выхватил лист.

— Мама, скажи, что это случайность.

— Она сама виновата! — выкрикнула Эльвира. — Она унижала нас каждый день своим домом, своей должностью, своими деньгами!

— Я ни разу не унижала вас, — сказала я. — Я просто не отдала вам то, что принадлежало мне.

Ренату привели обратно. На щеке у неё был холодный компресс, глаза покраснели от слёз.

— Ты хотела сделать это Валерии? — спросила она мать.

Эльвира молчала.

— Ты хотела испортить ей лицо из-за дома?

— Я хотела, чтобы она перестала считать себя выше нас!

Рената закрыла рот ладонью.

— А если бы я не нанесла это на себя?

Никто не ответил.

Марта достала ещё один лист.

— И это нашла в кабинете господина Маурисио. Черновик соглашения о передаче дома. Он попросил меня убрать его до свадьбы.

Я посмотрела на мужа.

— Ты знал?

Он сжал бумагу.

— Я знал, что мама хочет поговорить с тобой. Я не знал про порошок.

— Но знал про поддельную подпись.

Маурисио побледнел.

— Я думал, ты подпишешь добровольно. Я хотел сохранить семью.

— Нет. Ты хотел получить дом, не заплатив за него.

Рената отвернулась от него.

— Андрес должен узнать всё.

— Не смей разрушать мою свадьбу! — закричала Эльвира.

— Ты сама это сделала, мама, — ответила Рената.

Я передала документы управляющему отеля и попросила вызвать медицинскую службу для Ренаты. Никто не спорил. Даже Маурисио.

Но когда я уже собиралась уйти, мой телефон зазвонил. Это был доктор Моралес.

— Валерия, я сравнил подпись на соглашении с вашей подписью в договоре покупки дома. Подделка очевидна. Но есть ещё кое-что: документ уже зарегистрирован в электронном реестре как переданный сегодня утром.

Я остановилась.

— Кто его зарегистрировал?

Доктор назвал имя нотариуса.

Я знала этого нотариуса. Он был двоюродным братом Андреса.

За моей спиной Рената вдруг сказала:

— Валерия, Андрес только что написал мне, что он отменяет свадьбу. И просит срочно приехать к нему с оригиналом соглашения…