Семь дней муж запрещал мне ехать в больницу, а когда врач увидел мои руки, его мать побледнела

На седьмое утро я проснулась от такого удара в голове, будто кто-то вбил раскалённый гвоздь за левый глаз, а муж выключил мой телефон.

— Тебе нельзя вставать, — сказал Итан, стоя в дверях спальни. — Ты опять всё преувеличиваешь.

На его пальцах блестели капли воды. Он только что вымыл руки, хотя до этого даже не заходил в ванную. Я заметила это, но боль была сильнее подозрений.

— Мне нужно к врачу, — прошептала я. — Я почти не чувствую ноги.

Свекровь Маргарет поставила на тумбочку чашку с чаем. От неё пахло имбирём и чем-то горьким, металлическим.

— Выпей, дорогая, — сказала она. — Твоё состояние от тоски по родителям. Ты просто не справилась с их смертью.

Мои родители погибли четыре месяца назад, и с тех пор Маргарет повторяла это при каждом удобном случае. Она говорила, что горе делает человека мнительным. Итан соглашался. Всегда.

Я потянулась к чашке, но пальцы дрогнули. Фарфоровая ручка стукнула о блюдце.

— Видишь? — Итан усмехнулся. — У тебя паническая атака.

— Позвони в скорую.

— Нет.

Он произнёс это так спокойно, будто речь шла не о моей жизни, а о доставке ужина.

В полдень они ушли на кухню, и я услышала, как Маргарет сказала:

— Если она сегодня попадёт к врачу, всё начнёт рушиться.

— Я знаю, — ответил Итан.

Я лежала неподвижно, прижав ладонь ко рту. Внутри меня что-то холодно оборвалось. До этого я ещё пыталась оправдывать его. Теперь оправдания закончились.

В кармане халата нашлось тридцать семь монет и две смятые купюры. Этого едва хватило на такси. Я надела спортивные брюки Итана поверх ночной рубашки, сунула босые ступни в чужие резиновые шлёпанцы и вышла через заднюю дверь, пока они спорили у плиты.

Таксист несколько раз посмотрел на меня в зеркало.

— Вам точно не вызвать кого-нибудь?

— Только довезите до больницы.

Я держалась за ремень безопасности, потому что ноги не слушались. На повороте меня вырвало в бумажный пакет, и в ту же секунду телефон завибрировал. Сообщение от Итана: «Куда ты пошла?»

Я выключила аппарат.

В приёмном отделении было 10:26. Медсестра Лена посадила меня на металлическое кресло, холодное даже сквозь ткань.

— Вы одна?

— Да.

— Кто-нибудь может приехать?

Я посмотрела на свои побелевшие пальцы.

— Не звоните мужу.

Доктор Самуэль Хейл вошёл в смотровую через несколько минут. Он проверил мои зрачки, ударил маленьким молоточком по коленям и нахмурился, когда ноги почти не ответили.

— Как давно онемение?

— Несколько месяцев. Итан говорит, что это из-за горя.

— А головная боль?

— Семь дней. С каждым утром хуже.

Он взял меня за запястье, и рукав халата сполз. На коже темнели четыре ровных следа, будто пальцы сжимали меня с одинаковой силой.

Доктор замер.

— Кто это сделал?

Я опустила глаза.

— Муж. Он сказал, что удерживал меня, чтобы я не упала.

Хейл ничего не ответил. Он посмотрел на мои ногти, где проходили тонкие белые полосы, затем резко повернулся к двери.

— Вызовите полицию. Сейчас же. И никого не выпускайте из отделения.

Я не успела спросить почему. Телефон снова завибрировал.

«Я знаю, где ты. Не позволяй врачам ничего тебе давать. Мы с мамой уже едем».

Доктор прочитал сообщение через моё плечо и побледнел.

— Выключите звук, — сказал он. — И спрячьте телефон.

— Он знает, где я?

— Да.

За дверью загремели колёса каталок. Где-то закричал ребёнок. А я вдруг поняла: семь дней я боялась боли, но человек, от которого мне нужно было бежать, уже направлялся прямо сюда.

Хейл потянулся к внутреннему карману халата, где лежала тонкая папка, и в этот момент тяжёлые двери приёмного отделения распахнулись…

ЧАСТЬ 2

— Виктория! — голос Итана ударил по коридору раньше, чем я увидела его самого.
Он вошёл вместе с Маргарет. На нём была мокрая куртка, а в руке — мой домашний халат, словно он пришёл не за женой, а забрать забытый предмет. Маргарет улыбалась, но её большой палец нервно тёр край сумочки.
— Где она? — спросил Итан у медсестры.
— Вы кто?
— Муж. У неё приступы спутанности сознания.
Доктор Хейл встал перед моей кушеткой.
— Оставайтесь за линией.
— Я имею право быть рядом с женой.
— Не после того, как вы прислали ей сообщение с требованием ничего не принимать.
Улыбка Маргарет исчезла.
— Это семейное дело, доктор. Виктория больна и легко поддаётся панике.
— Тогда вам не составит труда дождаться результатов обследования в коридоре.
Итан посмотрел на меня. В его взгляде не было тревоги. Только раздражение.
— Ты опять всё усложняешь. Пойдём домой.
Я вцепилась в край простыни. Под ногтями остался запах больничного мыла, а сердце било так сильно, что каждый удар отдавался в висках.
— Я не пойду.
Он сделал шаг, но в проходе появились два охранника. Хейл коротко приказал закрыть боковой вход, а Лену попросил вызвать токсиколога.
— Виктория, слушай меня, — сказал Итан уже тише. — Тебе нельзя доверять этим людям. Они хотят накачать тебя лекарствами.
— Почему ты знаешь, что они собираются дать мне?
Он замолчал на долю секунды.
— Потому что ты моя жена.
Маргарет резко перебила:
— Не спорь с ней. Она не понимает, что говорит.
Хейл взял у меня кровь и попросил Лену принести контейнер для волос. Когда игла вошла в вену, я отвернулась. На белой простыне осталась маленькая красная точка.
— У неё признаки длительного отравления, — сказал врач. — И возможной травмы конечностей.
— Это абсурд, — бросил Итан. — Она сама принимает таблетки.
— Какие?
— Успокоительные.
— Название?
Итан снова посмотрел на мать. Маргарет сжала ремешок сумки.
— Я не помню, — сказал он.
Хейл попросил меня рассказать о еде. Я вспомнила ночной чай, супы, которые Маргарет готовила лично, и то, что последние недели Итан забирал из кухни все упаковки и выбрасывал их.
В 11:18 в отделение вошла женщина с тростью. Лена узнала её и побежала навстречу.
— Миссис Ортега, вам нельзя сюда.
— Можно, — ответила женщина. — Я пришла сказать то, что должна была сказать три месяца назад.
Маргарет побледнела.
— Уведите её.
Ортега посмотрела прямо на меня.
— Я жила в соседнем доме. Видела, как ваш муж держал вас за запястья у гаража. А однажды видела, как его мать высыпала что-то из маленькой жестяной коробочки в вашу чашку.
Итан рванулся к ней.
— Ты лжёшь!
Охранник перегородил дорогу. На полу звякнула трость.
Доктор Хейл раскрыл папку и достал не медицинский бланк, а нотариально заверенную копию.
— Виктория, ваши родители оставили распоряжение, о котором вы, возможно, не знали. Но сначала мне нужно спросить: кто вёл их дела после смерти?
Я посмотрела на Итана. Он отступил, и на его запястье блеснул мой старый серебряный браслет, тот самый, который исчез из шкатулки в день похорон.
— Итан, — прошептала я. — Что ты подписал от моего имени?
Он открыл рот, но Маргарет вдруг сказала:
— Ты не понимаешь, что твой отец приготовил для тебя…
И тут в папке Хейла обнаружилась страница с подписью моего отца, которую я никогда прежде не видела…

ЧАСТЬ 3

— Продолжайте, — приказал доктор Хейл.
В коридоре пахло спиртом и мокрой шерстью. Ортега держала трость обеими руками, а Итан стоял у стены, будто за спиной у него больше не было ни одного безопасного места.
Хейл разложил документы на металлическом столике.
— Ваш отец, Дэвид Морган, был владельцем лаборатории по анализу воды. За неделю до смерти он передал мне запечатанное распоряжение. Я не мог открыть его без вас.
— Почему оно оказалось у вас?
— Потому что он подозревал, что кто-то медленно отравляет членов вашей семьи. Он попросил меня наблюдать за вами, если после его смерти вы внезапно заболеете.
У меня перехватило дыхание.
— Он знал?
— Не всё. Но знал, что Итан интересовался вашими документами и доступом к семейному фонду.
Итан резко оттолкнулся от стены.
— Это ложь. Твой отец ненавидел меня.
— Он оставил вашу подпись, — сказала Ортега. — Я видела, как вы приносили ему бумаги.
Хейл поднял второй лист.
— Вот разрешение на управление состоянием Виктории. Подписано три месяца назад. Но нотариус подтвердил: в тот день Виктория находилась без сознания после сильного приступа.
Я посмотрела на подпись. Она была похожа на мою, но последняя буква уходила слишком длинной петлёй. Эту ошибку я делала только в школе. Итан знал об этом.
— Ты подделал её, — сказала я.
— Я пытался защитить тебя!
— От кого?
Маргарет шагнула вперёд.
— От твоего отца. Он собирался оставить всё благотворительному фонду.
Доктор перевернул последнюю страницу.
— Не всё. Дэвид Морган оставил Виктории право на лабораторию и деньги при одном условии: если она докажет, что способна самостоятельно управлять делом. Итану он не оставил ничего.
В глазах Итана мелькнуло то, что он семь лет прятал за заботой: не любовь, а страх остаться ни с чем.
— Мне нужны были деньги, — выдохнул он. — Только деньги. Я не хотел её убивать.
Маргарет повернулась к нему.
— Замолчи.
Но он уже не мог остановиться.
— Ты сказала, что дозы маленькие! Что она просто будет слабой, подпишет бумаги и попадёт в клинику!
Коридор будто сжался вокруг нас. Медсестра Лена прикрыла рот рукой. Ортега закрыла глаза.
Я услышала собственное дыхание и поняла: семь дней боли были не случайностью. Меня медленно делали беспомощной, чтобы я сама отдала им то, что принадлежало мне.
Хейл забрал чашку из пакета, который я принесла из дома, и передал её токсикологу.
— В ней нашли следы мышьяка, — сказал он после короткого звонка. — Анализы Виктории подтверждают хроническое отравление.
Итан побледнел.
— Мама, ты говорила, что это лекарство.
Маргарет схватила его за рукав.
— Я делала это ради тебя.
— Ты сказала, что она не почувствует.
Охранники отвели их в разные стороны, но я уже почти не слышала разговоров. Хейл раскрыл распоряжение отца и указал на нижнюю строку.
— Здесь есть ещё одно имя. Ваш отец заранее назначил временным управляющим лаборатории не вас и не адвоката.
— Кого?
Врач посмотрел на Ортегу.
— Её. Бывшую заведующую отделом контроля качества. Она знала, какие вещества исчезали со склада.
Ортега достала из кармана ключ от маленького металлического шкафчика.
— Там лежат журналы выдачи. И запись, сделанная вашим мужем собственной рукой.
Она не успела открыть шкафчик. Телефон Хейла зазвонил. Врач выслушал сообщение, и его лицо стало жёстким.
— Виктория, токсиколог нашёл в ваших анализах не только мышьяк. Есть ещё один препарат. Если его вводили последние дни, он мог вызвать остановку дыхания во время сна.
Я посмотрела на Маргарет, которую удерживал охранник.
Она улыбалась сквозь слёзы.
— Вы думаете, это я принесла яд? — спросила она. — Тогда почему именно Итан сейчас владеет ключом от вашей лаборатории?..