Продюсер объявил, что наша семья больше не нужна шоу, но после одного вопроса моего мужа улыбка исчезла

В тот момент, когда продюсер объявил о закрытии нашего семейного шоу, мой муж Итан встал и сказал, что это ложь.

Мы сидели в маленькой переговорной на двенадцатом этаже, за окнами медленно темнел город, а на столе остывал кофе в бумажных стаканах. На связке моих ключей тихо звякнул медный колокольчик — подарок отца, который я носила уже семь лет. Этот звук всегда успокаивал меня. Но в тот вечер он показался мне предупреждением.

— Шоу не закрывают, — повторил Итан. — Вы просто хотите заменить нас другой семьёй.

Продюсер Марк Вейл даже не поднял глаз от папки.

— Вы оба слишком устали, чтобы продолжать, — ответил он. — Зрители это чувствуют.

Я посмотрела на Итана. Он держал ладонь на краю стола так сильно, что побелели костяшки. Ещё час назад он уверял меня, что не хочет нового сезона. Говорил, что нам нужно вернуть себе обычную жизнь, перестать жить перед камерами и объяснять чужим людям каждую ссору.

А теперь он выглядел так, будто Марк только что отнял у него что-то важное.

— Ты сказал, что хочешь уйти, — тихо напомнила я.

Итан повернулся ко мне.

— Я сказал, что не хочу, чтобы тебя снова ломали ради рейтингов.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как под потолком щёлкнул старый кондиционер.

Марк наконец открыл папку.

— Бейлен, решение принято не из-за рейтингов. Ваша история закончилась. И, если честно, зрителям уже надоела эта бесконечная семейная драма.

Он произнёс последнее слово с особым нажимом. Я сразу поняла, о чём речь. Две недели назад в сети появилась запись, где Итан говорил, что устал от меня, от камер и от всей этой «постановочной жизни». Запись разлетелась за ночь. Люди обвиняли его в лицемерии, а меня — в том, что я держу мужа рядом ради шоу.

Я никогда не слышала эту запись целиком.

— Кто её передал? — спросила я.

— Какая разница?

— Для меня — огромная.

Марк улыбнулся, но в его улыбке не было тепла.

— Иногда человеку полезно услышать правду о себе.

Итан резко отодвинул кресло.

— Вы вырезали половину разговора.

— Докажите.

Мой муж замолчал. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Не страх перед Марком. Перед тем, что я могла узнать.

В дверь постучали.

Ассистентка Марка внесла ещё одну папку — тонкую, чёрную, с красной наклейкой на корешке. Я никогда не видела её раньше.

Марк положил ладонь сверху.

— Здесь окончательные условия. Подпишете — и мы расстанемся без скандала.

— А если не подпишем? — спросила я.

Он посмотрел прямо на меня.

— Тогда вы узнаете, сколько стоит отказ от чужого сценария.

Итан взял папку первым. Но прежде чем открыть её, Марк вдруг повернул её ко мне и произнёс:

— Только сначала Бейлен должна увидеть, что её муж подписал в тот вечер, когда думал, что она спит…

Его пальцы потянулись к застёжке папки…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы потянулись к застёжке папки, и медный колокольчик на моих ключах снова звякнул. На этот раз Итан вздрогнул.

— Не открывай, — сказал он.

Я медленно повернула к нему голову.

— Почему?

— Потому что Марк хочет, чтобы мы поссорились.

— А ты хочешь, чтобы я снова тебе поверила вслепую?

Он не ответил. Марк откинулся в кресле и наблюдал за нами так спокойно, будто уже знал конец разговора.

— Вот поэтому зрители и не могут от вас оторваться, — сказал он. — Даже когда камеры выключены, вы продолжаете играть.

— Мы не играем, — прошептала я.

— Тогда посмотрите запись.

В семь сорок вечера нас отвели в монтажную. В комнате пахло горячим пластиком и пылью от старых кабелей. На стене висел экран, а рядом стояла чашка с засохшей кисточкой для краски. Я села, положив ключи на колени. Итан остался у двери.

Запись началась с его голоса.

— Я больше не могу так жить. Если Бейлен согласится на новый сезон, я уйду.

У меня перехватило дыхание.

— Ты говорил это? — спросила я.

— Да, но не так.

На экране появился Марк. Он сидел напротив Итана в той же переговорной, только два месяца назад. В руках у него была бутылка воды, а голос звучал мягко.

— Скажи прямо, что она выбрала шоу вместо семьи.

Итан сжал челюсть.

— Это неправда.

— Тогда скажи, что ты уйдёшь.

— Я уйду, если вы снова заставите её обсуждать медицинские обследования перед всей страной.

Марк улыбнулся.

— Зрителям нужна честность.

— Ей нужна защита.

Экран мигнул, и запись оборвалась именно на словах Итана: «Если Бейлен согласится на новый сезон, я уйду».

Я закрыла глаза. Внутри меня словно лопнула тонкая струна. Мне хотелось поверить, но слишком много раз за последние месяцы Итан уходил от разговоров, прятал телефон и возвращался домой после полуночи.

— Почему ты не рассказал мне? — спросила я.

— Потому что Марк сказал, что у него есть другой файл.

— Какой?

Итан посмотрел на дверь.

— Запись с последней съёмки. Там ты говоришь, что без шоу не знаешь, кто ты.

— Я такого не говорила.

— Я знаю.

Марк вошёл, держа чёрную папку.

— Хватит драматизировать. Подписываете отказ от нового сезона — мы убираем запись. Не подписываете — выпускаем всё.

— Вы шантажируете нас? — спросила я.

— Я предлагаю вам выбор.

— А что в папке?

Он положил её на стол.

— Доказательство того, что Итан уже выбрал.

Я посмотрела на мужа. Он побледнел.

— Я ничего не подписывал, — сказал он.

— Не ты, — тихо ответил Марк. — Бейлен.

Внутри папки лежал лист с моей подписью. Подписью, которой я не ставила.

Я наклонилась ближе. На бумаге было написано, что я добровольно передаю права на все личные записи и разрешаю выпускать любой материал обо мне без согласования.

Внизу стояла дата — день, когда я лежала в больнице после обморока.

— Это подделка, — сказала я.

— Тогда докажи.

Итан шагнул ко мне.

— Мы немедленно уходим.

— Нет, — ответила я. — Теперь мы останемся.

В этот момент в монтажной зазвонил телефон. Марк взглянул на экран и впервые за весь вечер потерял уверенность.

— Кто звонит? — спросила я.

Он не ответил.

Телефон продолжал звонить, пока я не увидела имя на экране: «Лидия, архив».

Марк побледнел ещё сильнее, а затем поднял трубку и услышал всего одну фразу. После неё он медленно посмотрел на меня.

— Она нашла оригинал, — сказал он…

ЧАСТЬ 3

— Она нашла оригинал, — повторил Марк, будто надеялся, что от этих слов они исчезнут.

Лидия появилась через десять минут. Она вошла в монтажную, прижимая к груди большую картонную коробку. На её рукаве осталась белая полоска от мела, а пальцы дрожали так сильно, что крышка коробки стучала о стенки.

— Я просила не трогать архив без меня, — сказала она.

Марк встал.

— Ты уволена.

— Уже нет. Я сама ушла.

Она поставила коробку на стол и достала маленький накопитель, завернутый в прозрачный пакет.

— Здесь исходные записи с камер и разговоры из монтажной. Я хранила копии после того, как заметила несоответствия в датах.

Итан посмотрел на Марка.

— Вы говорили, что камеры в тот день не работали.

— Они не имеют права это использовать.

— А вы имели право использовать мою подпись? — спросила я.

Лидия подключила накопитель к компьютеру. На экране появилась дата, совпадающая с днём моей госпитализации. Камера показывала пустой кабинет, затем вошёл Марк и его юрист Артём.

На столе лежал мой договор.

— Она не сможет приехать, — сказал Артём.

— Тогда подготовь приложение, — ответил Марк. — Подпись поставим позже.

— А если она заметит?

— Не заметит. Ей будет не до этого.

Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу. На записи Марк достал скан моей подписи из старого документа, вырезал его и вставил в новый файл.

Итан отвернулся.

— Я убью его, — прошептал он.

— Нет, — сказала я. — Ты будешь стоять рядом со мной и услышишь всё до конца.

Запись продолжилась.

— А муж? — спросил Артём.

— Итан подпишет отказ, когда увидит, что она может потерять шоу. Он слишком боится скандала.

— А если не подпишет?

Марк усмехнулся.

— Тогда выпустим их разговоры. Пусть зрители решат, кто разрушил семью.

В монтажной никто не шевелился.

Марк попытался выключить компьютер, но Лидия перехватила его руку.

— Я отправила копии адвокату и в редакцию независимого канала.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю. Я возвращаю людям их голоса.

Я посмотрела на Итана.

— Ты знал, что он подделал документ?

— Нет. Я знал только, что он собирается использовать запись против тебя. Я хотел выбить для нас время.

— И поэтому скрывал правду?

— Я боялся потерять тебя.

Его голос сорвался. Впервые за много недель он не защищался и не оправдывался.

Я взяла подделанный документ и разорвала его пополам.

Марк побледнел.

— Это ничего не изменит.

— Изменит, — ответила я. — Потому что теперь я знаю, что именно вы пытались у нас отнять.

Телефон Лидии зазвонил. Она взглянула на экран и включила громкую связь.

— Бейлен? — спросил незнакомый мужской голос. — Я представляю владельцев канала. Мы только что получили архив. Если записи подлинные, Марк больше не руководит проектом.

Итан выдохнул, но я не почувствовала облегчения.

— А что будет с шоу? — спросила я.

На линии повисла пауза.

— Мы можем предложить вам новый договор. Без Марка. С полным контролем над материалом.

Я посмотрела на камеры под потолком. Даже выключенные, они казались чужими глазами.

— Нам нужно время.

— У вас его почти нет. Марк уже отправил кому-то копию записи. Если она выйдет сегодня, остановить публикацию будет невозможно.

Звонок закончился.

Марк медленно улыбнулся.

— Видите? Даже теперь вы думаете не о семье, а о шоу.

Итан шагнул к нему.

— Нет. Теперь она думает, как уйти.

В ту же секунду телефон Марка завибрировал. Он посмотрел на сообщение, и его лицо стало серым.

На экране было всего несколько слов: «Мы нашли ещё одну камеру. Она записала разговор в машине»…