После стрижки сына парикмахер прошептал мне проверить его ухо, а через двадцать минут полицейский уставился на дверь

Когда полицейская машина резко затормозила у моего дома, я ещё держала пальцы возле уха девятилетнего сына и боялась дышать.

За час до этого всё выглядело совершенно обычно. В субботу утром мы зашли в маленькую парикмахерскую на углу, где Этан стригся почти два года. Наш мастер заболел, и его место занял незнакомец.

— Маркус, — представился он, поправляя на Этане полосатую накидку.

— Только не слишком коротко, — предупредил сын. — А то в школе опять скажут, что я похож на лампочку.

Маркус улыбнулся.

— Обещаю оставить тебе достаточно волос для приличной причёски.

Этан болтал без остановки: про футбольную тренировку, про новую игру, про мальчика, который якобы мог забить мяч с середины поля. Я листала сообщения в телефоне и время от времени смотрела в зеркало.

Потом машинка замолчала.

Этан тоже замолчал.

Маркус стоял за его спиной и осторожно отводил волосы возле левого уха. Его пальцы замерли. На металлическом подлокотнике блеснула капля масла, а лицо парикмахера стало таким напряжённым, что у меня внутри всё сжалось.

— Что случилось? — спросила я.

Он посмотрел на меня через зеркало.

— Ничего. Сейчас закончу.

— Вы что-то увидели?

— Не здесь.

Он снова включил машинку, но больше не улыбался. Этан ничего не заметил. Он спрыгнул с кресла и побежал к автомату с жевательными конфетами у окна.

Я достала кошелёк.

— Сколько я должна?

Маркус назвал сумму, затем наклонился ко мне, будто хотел пересчитать сдачу. Его дыхание пахло мятной жвачкой.

— Дома внимательно посмотрите за его левым ухом.

— На что?

— Просто посмотрите. И не трогайте, если что-нибудь найдёте.

— Маркус, вы меня пугаете.

К креслу уже подходил следующий клиент. Парикмахер отвернулся и тихо добавил:

— Если увидите чёрный кружок, сразу звоните в полицию.

Дорога домой заняла десять минут. Этан всю дорогу рассказывал, что хочет купить красную жевательную конфету, а я держала руль так крепко, что заболели пальцы.

На кухне я поставила ключи рядом с чашкой и позвала его.

— Иди сюда, чемпион. Повернись.

— Я плохо подстригся?

— Нет. Просто хочу проверить.

Я раздвинула короткие волосы возле уха. Сначала увидела только раздражённую кожу. Потом заметила маленькую телесную наклейку, почти слившуюся с кожей. Под ней что-то твёрдо упиралось в палец.

— Этан, кто приклеил это тебе?

Он перестал улыбаться.

— Не знаю.

— Посмотри на меня.

Сын уставился на пол.

— Может быть, тот мужчина из школы.

— Какой мужчина?

— Он сказал, что знает папу.

У меня похолодели ладони. Его отец Даниил погиб три года назад.

Я позвонила в полицию. Диспетчер приказала не снимать наклейку, запереть двери и ждать.

Через двадцать минут двое полицейских вошли в кухню. Один осмотрел ухо, второй вышел проверить двор. Через несколько секунд он вернулся почти бегом.

— Кто-нибудь недавно был возле дома? — спросил он.

— Нет.

Он посмотрел на входную дверь. Этан сжал мою руку.

— Мама, там ещё что-то.

Я повернула голову. Под дверным глазком, прямо в щели между наличником и стеной, темнел маленький круглый предмет. Полицейский уже тянулся к нему в перчатке, а я поняла, что никто из нас ещё не знает, сколько таких меток находится внутри нашего дома…

ЧАСТЬ 2

Полицейская рука остановилась в нескольких сантиметрах от двери.
— Никто не приближается, — резко сказал он.
Второй полицейский прикрыл Этана собой. Я почувствовала на ладони холод его пальцев и заставила себя не отступать.
— Это такая же наклейка? — спросила я.
— Возможно. Но трогать её нельзя.
Он связался с коллегами, а затем попросил нас перейти в гостиную. На ковре валялась игрушечная машинка Этана, и от этой обычной вещи мне стало страшнее: кто-то мог наблюдать за нами, пока сын играл.
— Мужчина из школы приходил к тебе домой? — спросила я.
Этан покачал головой.
— Не домой. У ворот.
— Когда?
— В четверг. После занятий.
— Почему ты мне не сказал?
Он сжал край своей футболки.
— Он назвал меня по имени. И сказал, что папа просил не рассказывать.
У меня перехватило дыхание.
— Что именно он сказал?
— Что папа оставил для меня подарок. И что скоро ты сама всё поймёшь.
Полицейский записал каждое слово.
— Ты видел его лицо?
— Он носил кепку. Но у него была царапина возле подбородка.
Маркус приехал через сорок минут. Он выглядел так, будто всё это время бежал: волосы растрепались, на рукаве осталась белая стрижка.
— Я должен был сразу вам всё сказать, — произнёс он.
— Тогда говорите сейчас.
Маркус посмотрел на Этана.
— Вчера вечером этот человек сидел в моей парикмахерской почти час. Он спрашивал, когда мальчик придёт. Показал фотографию.
— Почему вы не вызвали полицию?
— Я испугался. Он знал моё имя, имя вашего сына и дату смерти Даниила.
Я шагнула к нему.
— Откуда он знал моего мужа?
Маркус достал из кармана сложенный чек. На обороте был записан номер автомобиля.
— Я узнал машину. Три года назад такой человек приезжал к Даниилу в день, когда тот собирался передать кому-то документы.
— Вы видели его тогда?
— Видел. Но не знал, кто он.
Полицейские сняли предмет с двери и аккуратно положили его в прозрачный пакет. Ухо Этана осмотрели отдельно. Чёрный кружок оказался передатчиком с крошечной батареей.
— Он показывает местоположение, — сказал специалист. — А дверной предмет, вероятно, принимает сигнал.
Я посмотрела на сына. Он сидел, прижав колени к груди.
— Значит, тот мужчина мог найти нас в любой момент?
— Если передатчик работал, да.
В этот миг снаружи раздался короткий металлический щелчок. Все повернули головы.
Камера на крыльце мигнула, хотя электричество к ней было отключено.
Полицейский поднял оружие.
— В доме кто-то есть?
— Нет, — прошептала я.
Но из коридора донёсся звук, которого я не могла объяснить: три медленных удара по стене возле кладовки.
Этан вдруг побледнел.
— Он стучал так же в школе, — сказал сын.
Маркус посмотрел на меня и тихо произнёс:
— Анна, в вашей кладовке может быть не только передатчик…

ЧАСТЬ 3

Мы вошли в кладовку в полдень, когда за окнами уже собрались соседи, а полицейские перекрыли двор. Пахло стиральным порошком и влажным картоном. Три удара больше не повторились.

— Отойдите, — сказал полицейский.

Он снял с полки коробку с зимними вещами. За ней, в деревянной панели, обнаружилась тонкая щель. Внутри лежал пластиковый пакет, а в нём — маленькая флешка и лист бумаги с подписью Даниила.

Я узнала почерк сразу. У меня задрожали колени.

На листе было написано: «Если Этан окажется под наблюдением, ищите Маркуса. Он видел начало».

— Вы знали об этом? — спросила я.

Маркус закрыл лицо ладонью.

— Нет. Я не знал, что Даниил спрятал это здесь.

— Но вы сказали, что видели человека три года назад.

— Я работал в соседнем салоне. В тот день Даниил пришёл ко мне. Он был ранен и просил спрятать папку. Я отказался. Испугался.

— Какая папка?

Маркус достал из сумки старую записную книжку. Между страницами лежала фотография: Даниил возле школьного автобуса, рядом с ним — мужчина с царапиной на подбородке.

— Его звали Виктор Левин, — сказал Маркус. — Он отвечал за охрану нескольких школ. Даниил узнал, что Виктор передавал злоумышленникам сведения о детях: адреса, расписание, привычки родителей.

Полицейский вставил флешку в защищённый компьютер. На ней оказались сканы договоров, списки платежей и заявление Даниила, подписанное за два дня до его смерти.

Даниил не погиб случайно. Он собирался рассказать о Викторе. А перед смертью оставил доказательства так, чтобы их можно было найти только при угрозе Этану.

— Почему Виктор пришёл именно сейчас? — спросила я.

Маркус ответил не сразу.

— Потому что он понял: Даниил мог спрятать копию у вас. И решил использовать сына как приманку.

В гостиной зазвонил мой телефон. Номер был неизвестным.

— Анна, — произнёс мужской голос, — вы нашли письмо?

Я включила громкую связь.

— Виктор?

— Вы не понимаете, с чем связались. Отдайте флешку, и Этан останется в безопасности.

— Вы следили за моим сыном.

— Я пытался забрать то, что принадлежит мне.

— Мой муж погиб из-за вас?

На другом конце повисла пауза.

— Даниил сам выбрал риск.

Полицейский сделал знак не отвечать. Но Виктор уже продолжил:

— И ещё кое-что. Даниил не погиб в той аварии, которую вам показали. Перед смертью он успел отправить мне имя человека, который помогал ему. Это имя сейчас находится рядом с вами.

Маркус резко поднял голову.

— Он врёт, — сказал он.

Но Виктор рассмеялся.

— Спросите Маркуса, почему он три года молчал.

Связь оборвалась. В тот же момент специалист достал из пакета дверной передатчик и нахмурился.

— Он передавал не только координаты ребёнка, — сказал полицейский. — Внутри есть запись последнего сигнала. Передатчик включили сегодня утром из этой квартиры.

Мы все посмотрели друг на друга.

А затем из комнаты Этана донёсся тихий звук падающего предмета, хотя туда никто не заходил…