ЧАСТЬ 4
Я бросилась в комнату сына, но полицейский успел остановить меня рукой.
— Не входите.
Дверь была приоткрыта. На полу лежал плюшевый футбольный мяч, хотя Этан оставил его утром на верхней полке.
В стене рядом с кроватью мигала крошечная красная точка.
Специалист накрыл её металлическим контейнером. Только после этого мы вошли.
— Ещё один передатчик, — сказал он.
Этан прижался ко мне.
— Он был здесь?
Я хотела ответить «нет», но не смогла. Ложь больше не защищала его.
— Кто-то был рядом с твоей комнатой, — сказала я. — Но мы его найдём.
Полицейские осмотрели кровать, шкаф и письменный стол. Под матрасом нашли тонкую пластиковую карточку. На ней было выгравировано число 17 и инициалы Даниила.
Маркус увидел её и сел на край стула.
— Я знаю, что это, — сказал он.
— Тогда объясните всё, — потребовала я.
Он долго смотрел на карточку.
— Семнадцатый шкафчик на старом автовокзале. Даниил оставил там не бумаги, а настоящую копию. Флешка в стене была приманкой. Он знал, что Виктор найдёт её, если начнёт следить за вами.
— Вы знали про шкафчик и молчали три года?
— Даниил заставил меня поклясться. Он сказал, что если со мной что-нибудь случится, я должен ждать, пока вы сами не увидите знак.
— Какой знак?
Маркус посмотрел на ухо Этана.
— Такой, который нельзя не заметить.
Мне хотелось ударить его. Хотелось кричать на Даниила за то, что он оставил меня одну среди чужих тайн. Но рядом стоял Этан, бледный и напуганный, и я заставила себя думать.
Виктор позвонил снова.
На этот раз я ответила.
— Шкафчик семнадцать, — сказала я. — Вы хотели его содержимое?
— Вы нашли его.
— Значит, признаёте, что знали о нём.
— Не играйте со мной, Анна.
— Вы три года использовали чужую смерть, чтобы запугивать людей. И пришли к моему сыну.
— Даниил украл сведения.
— Он собирался раскрыть преступление.
— Он разрушил бы жизни многих людей.
— Вы говорите о тех, кто покупал данные детей?
На другом конце зазвучало тяжёлое дыхание.
— Привезите карточку на автовокзал. Одну. Без полиции.
— А если нет?
— Тогда я опубликую фотографию Этана с его маршрутом до школы.
У меня подогнулись пальцы. Но полицейский рядом едва заметно покачал головой: продолжайте.
— Во сколько?
— Через двадцать минут.
— И вы придёте один?
— Я всегда прихожу один.
Он отключился.
Мы поехали к автовокзалу на служебной машине. Этан остался с женщиной-полицейским в соседнем кабинете охраны, а я, Маркус и двое сотрудников спустились к ряду старых шкафчиков.
Семнадцатый открылся карточкой.
Внутри лежала не папка, а связка ключей и конверт с нотариальной печатью. В нём Даниил оставил заверенное заявление и письмо мне.
«Анна, если ты это читаешь, значит, я не успел вернуться. Не верь человеку, который говорит, что защищал меня. Маркус помог мне в последнюю минуту. Я сам попросил его молчать, потому что Виктор следил за всеми, кто приближался ко мне».
Внизу стояла дата за день до аварии.
Я дочитала и почувствовала не облегчение, а боль. Даниил не бросил нас. Он пытался закрыть собой дорогу к Этану, но всё равно оставил меня разбираться с последствиями.
За колонной хлопнула дверь. Виктор вышел из тени.
Он был старше, чем на фотографии, и носил серую кепку. У подбородка белела тонкая царапина.
— Отдайте ключи, — сказал он.
Маркус шагнул вперёд.
— Ты убил его.
— Я не трогал Даниила.
— Ты подстроил аварию.
— Он сам сел в машину после того, как отказался сотрудничать.
Я посмотрела на него.
— Почему ты следил за Этаном?
Виктор криво усмехнулся.
— Потому что Даниил спрятал главный список там, где никто не станет искать: в медицинской карте сына. Я думал, мальчик носит его с собой.
Вот почему он приклеил передатчик. Не ради местоположения дома. Он хотел понять, где Этан бывает после школы, чтобы забрать его рюкзак.
Из-за колонны появились полицейские.
Виктор рванулся назад, но Маркус схватил его за куртку. Они рухнули на металлическую скамью. Раздался грохот, затем короткая борьба. Виктор вырвался, но у выхода его уже ждали сотрудники.
— Вы обещали прийти один, — сказала я.
— Я пришёл один.
— А мы нет.
Его увели. Без крика, без красивых признаний. Он потерял не только свободу. Он потерял возможность торговаться страхом, потому что его собственные слова, бумаги Даниила и записи платежей легли в одно дело.
Позже выяснилось, что Виктор действительно собирал сведения о детях через школьную охрану. Его помощник признался, когда увидел документы. Он назвал ещё шесть семей, за которыми наблюдали. Благодаря этому удалось предупредить их до того, как кто-либо пострадал.
Маркус дал показания сразу. Он не просил прощения и не оправдывался.
— Я испугался, — сказал он мне в коридоре. — А потом каждый день убеждал себя, что молчание уже ничего не изменит.
— Изменило, — ответила я. — Но не так, как ты хотел.
Он кивнул.
Этан долго не хотел стричься снова. Маркус приходил к нам не с машинкой, а с обычной расчёской и ждал, пока сын сам позволит ему приблизиться. Через неделю Этан сел в кресло и сказал:
— Только левое ухо не трогайте без предупреждения.
Маркус впервые за всё это время улыбнулся по-настоящему.
— Договорились.
Я сохранила письмо Даниила, но не стала прятать его в стене. Отнесла в архив вместе с остальными документами и попросила сделать копию для Этана, когда он станет старше.
А маленький чёрный передатчик положила в металлическую коробку. Не как память о страхе. Как доказательство того, что один внимательный человек в парикмахерской заметил то, мимо чего другие прошли бы не глядя.
Когда Этан выходил из салона, он вдруг остановился у зеркала и повернул голову.
— Мама, — спросил он, — папа правда оставил мне подарок?
Я достала из сумки его футбольную медаль, найденную в шкафчике вместе с ключами. На обратной стороне была выгравирована короткая фраза Даниила: «Беги к свету, даже если сначала не видишь дороги».
Этан провёл пальцем по буквам и крепко сжал медаль в ладони.
А Маркус выключил машинку, и в тишине салона остался только тихий металлический звон медали о пряжку его ремня.
Пропустили начало?
