После четвёрной поездки я проснулась с болью, а услышанный звонок заставил моего мужа побледнеть

В ту ночь я проснулась на заднем сиденье чужой машины, а мой телефон показывал 23:08 — хотя домой меня должны были привезти ещё час назад.

Шея ныла так, будто я всю дорогу спала на камне. На колене колготок темнела свежая затяжка, а под ключицей пульсировало место, которого я не помнила. Пассажирское кресло было откинуто почти горизонтально. Я никогда так его не ставила.

— Маркус? — позвала я.

Ответом стал только гул вентиляции.

Мы стояли в подземном гараже нашего жилого комплекса в Саутлейке. Лампы под потолком мигали, от бетонных стен тянуло сыростью и бензином. Я попыталась открыть дверь, но пальцы дрожали так сильно, что кнопка центрального замка выскользнула из-под ногтя.

Это случалось уже четвёртый раз.

Каждый раз Джулиан говорил, что задержится на встрече с клиентом, а за мной приезжал его младший брат Маркус. Он всегда держал в руке уже открытую бутылку воды.

— Выпей, София, — говорил он, улыбаясь. — Ты весь день просидела над таблицами.

Я пила. Потом в памяти появлялась чёрная дыра.

Через несколько часов я просыпалась дома с ломотой в пояснице, ссадинами на запястьях или синяками, которым не находила объяснения.

— Ты просто совсем не в форме, — смеялся Джулиан, когда я пыталась рассказать ему. — Сиди меньше за столом и начни ходить в спортзал.

Я хотела ему верить. Очень хотела. Мы прожили вместе семь лет, и я знала, как он морщит нос, когда врёт. Но в последние месяцы он делал это слишком часто.

После третьей поездки я купила крошечный диктофон. Он был спрятан во внутреннем кармане моей сумки, за металлической застёжкой, которая царапала мне палец каждый раз, когда я искала ключи.

В ту ночь, уже заперевшись в ванной, я включила запись.

Сначала услышала собственный голос:

— Спасибо, Маркус. Вода как раз нужна.

Потом десять минут шипения и ровного гула мотора.

Затем Маркус сказал:

— Она совсем отключилась.

Раздался звонок через автомобильную систему. И голос Джулиана.

— Отлично. Вези её сюда. Ванесса уже приехала. Только не оставь следов, как в прошлый раз.

— Это была маленькая царапина, — нервно ответил Маркус.

— Маленькая царапина тоже может всё испортить. Делай, как я сказал.

После разговора я услышала щелчок ремня, жужжание электропривода и тяжёлое дыхание рядом с собой.

— Ты слишком нам доверяешь, невестка, — пробормотал Маркус.

Потом зашуршала ткань.

Я выключила диктофон и прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.

В зеркале ванной под ключицей виднелся багровый отпечаток. Я столько дней убеждала себя, что ударилась о шкаф, что теперь от этой мысли меня затошнило.

Джулиан знал. Возможно, именно он всё организовал.

Но одна фраза не давала мне дышать.

«Ванесса уже приехала».

Я не знала никакой Ванессы. Или была уверена, что не знала.

В коридоре скрипнула половица. Кто-то остановился прямо у ванной.

— София? — позвал Джулиан. — Открой. Нам нужно поговорить.

Моя рука сама потянулась к тонкой папке, которую я заметила на краю его письменного стола, и пальцы уже коснулись её застёжки…

ЧАСТЬ 2

Я не ответила. Прижалась спиной к холодной плитке и зажала диктофон в кулаке.
— София, я слышу, что ты не спишь, — сказал Джулиан за дверью. — Маркус случайно задел тебя. Ничего страшного.
— Где он?
— Уехал.
— А Ванесса?
Пауза длилась всего секунду, но мне хватило.
— Ты бредишь после обморока, — ответил муж.
Я открыла папку. Внутри лежали копии моего паспорта, выписка из семейного фонда и бумаги моей бухгалтерской фирмы. На последней странице стояла строка о передаче контрольной доли новому управляющему. Моя подпись была похожа на настоящую, но наклон последней буквы я всегда делала иначе.
Под документами лежал больничный браслет с моим именем и датой двухнедельной давности.
— Ты взял мои бумаги, — сказала я.
— Открой дверь.
— Зачем тебе моя доля?
За дверью что-то тяжело ударилось о стену.
— Затем, что ты не понимаешь, в каком положении мы оказались! — сорвался Джулиан. — Компания должна деньги, а ты только сидишь на своём наследстве и изображаешь неприкасаемую.
— Поэтому вы меня отключаете?
Он замолчал.
Я спрятала папку под полотенце и включила воду. Через минуту дверь ванной дрогнула, но замок выдержал. Тогда я написала сообщение Розе, нашей домработнице: «Если я позвоню и скажу, что всё хорошо, не верь». Роза ответила почти сразу: «Я нашла в гостевой комнате твою серёжку. Там на ковре кровь. Я никому не сказала».
Серёжку я потеряла после третьей поездки.
В семь утра я вышла из дома, сказав Джулиану, что ничего не помню и хочу к врачу. Он смотрел на меня слишком внимательно.
— Я поеду с тобой.
— Нет. Мне нужно одной.
У входа Маркус стоял у своей машины и курил, хотя бросил курить пять лет назад. На большом пальце у него была свежая повязка.
— София, послушай, — начал он.
— Кому ты звонил из машины?
Он побледнел.
— Я не знаю, о чём ты.
— Тогда почему у меня есть запись?
Сигарета выпала ему на мокрый асфальт.
— Джулиан сказал, что это только бумаги, — прошептал он. — Я не знал, что он…
— Что он что?
Маркус посмотрел на окна нашей квартиры.
— Ванесса приехала не одна. Она привезла нотариуса. И сегодня они собираются закончить то, что начали.
В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер клиники, в которой я никогда не была.
— Госпожа Рид? — спросил женский голос. — Нам нужно срочно обсудить ваше заявление о недееспособности…

ЧАСТЬ 3

Я стояла у машины, прижимая телефон к уху, а Маркус смотрел на меня так, будто надеялся, что я просто закричу и уйду.
— Какое заявление? — спросила я.
— Документы поступили вчера. Ваш муж указал, что после приступов вы не способны управлять финансами.
У меня похолодели пальцы.
— Кто подписал медицинское заключение?
— Доктор Хейл. Но перед этим к нам приходила женщина по имени Ванесса Кроу.
Маркус выдохнул:
— Это она.
Через час мы сидели в маленьком кабинете Розы над прачечной. На столе лежала моя потерянная серёжка, завернутая в салфетку, и толстая тетрадь с датами.
— Я всё видела, — сказала Роза. — В ночь третьей поездки Джулиан привёз Софию через служебный вход. Она была без сознания. Ванесса держала бумаги, а Маркус нёс её.
— Почему ты молчала?
Роза опустила глаза.
— Джулиан пригрозил, что уволит моего сына из своей фирмы. Но я не выбросила вот это.
Она достала из тетради листок с регистрацией посетителей. Под записью «Ванесса Кроу» стояла подпись Джулиана. Рядом — время каждого приезда.
Маркус сжал ладони.
— Он говорил, что ты украла деньги компании. Сказал, что нужно только получить твою подпись на доверенности, пока ты не соображаешь.
— А следы?
— Ванесса сказала, что без синяков врачи не поверят в твоё ухудшение. Она сама удерживала тебе руки.
Меня затошнило, но я заставила себя спросить:
— Ванесса — его любовница?
Маркус горько усмехнулся.
— Нет. Она его финансовый консультант. И человек, который уже вывел деньги из компании через подставные счета.
В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Ванесса в белом костюме, с кожаным портфелем в руке.
— Маркус, ты обещал молчать, — сказала она.
— Я обещал Джулиану. Но он продал мою машину, чтобы закрыть дыру.
Ванесса повернулась ко мне.
— Вы ничего не докажете. Подпись есть, врач готов подтвердить ваше состояние.
Я достала из сумки копию банковской выписки.
— А это доказывает, что деньги уходили на счёт, открытый на имя вашей матери.
Её лицо дёрнулось.
— Откуда у вас это?
— Я бухгалтер. Я заметила странные переводы ещё месяц назад, поэтому и отказалась подписывать продажу фирмы.
Ванесса отступила.
— Джулиан сказал, что вы ничего не проверяете.
Она произнесла это сама.
Роза закрыла рот ладонью. Маркус опустил голову.
И тут мой телефон снова зазвонил. На этот раз звонил Джулиан.
— София, — сказал он, — если ты хочешь увидеть, что осталось от твоего отца, приезжай в хранилище. Я уже открыл сейф.
Я почувствовала, как под рёбрами поднимается страх. В сейфе лежал единственный документ, который мог окончательно изменить всё. Но Джулиан ещё не знал, что к хранилищу я поеду не одна…