ЧАСТЬ 4
Я вышла из буфета в служебный коридор, а Виктор остался рядом с отцом. Мама и Наталья пошли за мной.
— Говорите, — сказала я, прижав телефон к уху.
— Меня зовут Сергей Левин, — ответил мужчина. — Я в порту, на берегу. Ваш отец увольнял меня месяц назад, когда я отказался подписывать отчёт.
— Какой отчёт?
— Тот, где указано, что ваша фирма уже не может платить по обязательствам. Но это не самое важное.
В коридоре пахло металлом и горячим пластиком. Где-то за переборкой глухо работали двигатели.
— Мои деньги ушли на долги фирмы?
— Частично. Остальное — на два платежа за квартиру Натальи и на покупку оборудования, которое никогда не появлялось на складе.
Наталья вздрогнула.
— Какого оборудования? — спросила она.
— Я не знаю, — ответил Сергей. — Но в документах получателем значится компания, зарегистрированная на имя вашего отца.
Я закрыла глаза.
Передо мной всплыли все переводы. Небольшие суммы на лечение. Более крупные — «на зарплату рабочим», «на материалы», «на срочный ремонт». Я никогда не требовала отчётов. Мне было достаточно услышать его усталый голос.
— Почему вы звоните именно сейчас?
— Потому что сегодня утром ваш отец прислал в банк заявление. Он приложил к нему копию вашего паспорта и поддельное согласие. Я понял, что дальше он может подставить и меня.
Мама побледнела.
— Елена, — сказала она, — спроси, где бумаги.
Я передала вопрос.
— У меня, — ответил Сергей. — Но я не отдам их вашему отцу. Я могу отправить копии вам и банковскому специалисту.
Отец появился в конце коридора. Виктор стоял перед ним, не позволяя приблизиться.
— Отдай телефон, — потребовал отец.
— Нет.
— Ты понятия не имеешь, что делаешь!
— Зато теперь знаю, что делал ты.
Он посмотрел на мать.
— Лариса, забери её отсюда.
Мама не двинулась.
— Ты подделал её подпись?
— Я спасал нашу семью.
— Нет, — тихо ответила она. — Ты спасал только своё имя.
Отец резко рассмеялся.
— А вы все думаете, что без меня у вас хоть что-нибудь будет? Дом, фирма, деньги — всё держится на мне.
— Мои деньги держали это на плаву, — сказала я.
Виктор получил сообщение на планшет. Сергей прислал документы. На экране были таблицы, счета и список переводов. Напротив каждого платежа стояли инициалы Петра Мельника.
Но среди бумаг нашлась одна неожиданность.
Два года назад отец продал строительную фирму несуществующему покупателю и получил за неё крупный аванс. Деньги исчезли. Фирма продолжила работать уже на моих переводах, а он скрывал продажу, чтобы не возвращать средства.
— Ты продал компанию? — спросила мама.
Отец отвернулся.
— Это была временная сделка.
— Ты продал дело моего деда, — сказала Наталья.
— Чтобы сохранить его!
— И поэтому купил мне квартиру на деньги Елены?
Он ударил кулаком по металлическому поручню. Звук раскатился по коридору.
Я ожидала ярости, но почувствовала только усталость. Не ту, что приходит после тяжёлого дня. Другую — когда понимаешь, что много лет разговаривала не с человеком, а с ролью, которую сама ему подарила.
— Сергей, отправьте все документы в банк и на мой адрес, — сказала я. — И ещё одному человеку.
— Кому?
— Временному управляющему фирмы. Найдите его в реестре. Я хочу, чтобы рабочие узнали правду раньше, чем отец успеет закрыть мастерскую.
Отец рванулся вперёд.
— Ты уничтожишь всё!
— Я прекращу оплачивать ложь. Это не одно и то же.
Мама сняла с шеи тонкую цепочку с маленьким медальоном и положила её на ладонь.
— Елена, я должна сказать ещё кое-что.
Я посмотрела на неё.
— Я знала, что отец собирается исключить тебя. Я сама помогла ему составить сообщение.
Наталья резко повернулась.
— Мама!
— Я боялась, — продолжила Лариса. — Боялась, что если скажу правду, он оставит нас без дома. Но когда увидела тебя в ресторане, поняла, что мы уже остались без семьи.
Мне было трудно дышать.
— Ты могла просто позвонить.
— Могла.
— Но не позвонила.
— Да.
Она не оправдывалась. И именно поэтому я смогла её услышать.
Мы вернулись в мой пентхаус. Отец остался под наблюдением Виктора возле стойки обслуживания. Не потому, что его арестовали, а потому, что он пытался получить доступ к моему счёту через служебный терминал. Корабельная компания аннулировала все его полномочия и зафиксировала попытку.
Наталья сидела на краю дивана, сжимая в руках свой дешёвый пластиковый браслет.
— Я верну тебе всё, что могу, — сказала она.
— Сначала верни правду.
— Я расскажу рабочим и банку.
— И откажись от квартиры, если она куплена на мои деньги.
Она кивнула.
— Откажусь.
Мама достала из сумки серебряные серьги, которые я собиралась подарить ей.
Я даже не заметила, когда положила пакет в карман перед поездкой.
— Ты всё-таки привезла их, — прошептала она.
— Да.
— Я не заслужила.
— Это не подарок за хорошее поведение. Это вещь, которую я купила, потому что хотела сделать тебе приятно. Я сама решу, что с ней делать.
Я открыла пакет и положила серьги на стол между нами.
— Можешь взять. Но не в счёт долга. И не как доказательство, что всё исправлено.
Мама коснулась одной ракушки пальцем.
— Тогда я возьму их только с одним условием.
— Каким?
— Я продам их, а деньги отправлю рабочим, которым мы не заплатили.
Я посмотрела на неё и впервые за весь вечер не почувствовала желания спорить.
— Хорошо.
Через час банк подтвердил блокировку незаконного списания. Сергей передал документы управляющему. Наталья сама подписала отказ от квартиры и отправила его нотариусу. Фирму не закрыли: рабочие создали кооператив и договорились выкупить оборудование из оставшихся активов. Отец потерял право распоряжаться счетами и больше не мог прикрываться моим именем.
Он позвонил мне поздно ночью из своей каюты.
— Елена, ты разрушила всё, что я строил.
Я ответила не сразу.
— Нет. Я перестала строить это вместо тебя.
На другом конце провода зашуршала бумага.
— Ты правда оставишь нас ни с чем?
— У вас останется то, что вы успеете честно вернуть.
— А семья?
Я посмотрела на три вещи, лежавшие на столе: папку с поддельной подписью, пластиковый браслет Натальи и серебряную серьгу, которую мама так и не забрала.
— Семью нельзя требовать как оплату за круиз.
Я завершила разговор.
На рассвете корабль вошёл в порт. Мой пентхаус наполнился светом, но я не стала фотографировать море. Я фотографировала папку, каждую страницу, каждый перевод и каждую подпись — чтобы никто больше не смог переписать историю за моей спиной.
Перед выходом мама остановила меня у стойки.
Она держала серьги в маленьком бумажном пакете.
— Я всё-таки не продала их, — сказала она.
— Почему?
— Потому что рабочим нужны деньги, а мне нужен каждый день, чтобы доказать, что я больше не молчу за чужой счёт.
Она протянула мне одну серьгу.
— Возьми. Вторую оставлю себе. Пусть это будет не память о круизе, а напоминание о том, что мы обе должны говорить раньше.
Я взяла серебряную ракушку.
У трапа отец стоял рядом с двумя сотрудниками компании и смотрел на папку в руках управляющего. Наталья подошла к рабочим первой и начала рассказывать, как всё произошло. Мама осталась рядом с ней.
Я не пошла к отцу.
В моей ладони тихо звякнула единственная серьга.
И в этот раз звук был похож не на украшение, а на маленький корабельный колокол, который наконец прозвучал для меня.
Пропустили начало?
