Отец предложил альфа-королю моих сестёр вместо уплаты долга, но после моего шага его улыбка исчезла

В ту ночь мой отец встал на колени перед альфа-королём и предложил ему моих сестёр, словно двух породистых лошадей на торгах.

В мраморном холле поместья было безумно холодно. Сквозняк шевелил огонь в высоких канделябрах, а медная цепочка на старинных часах отмеряла секунды так громко, будто сама отсчитывала отцу последние минуты. Я стояла в служебном коридоре, прижимая к груди три кожаные бухгалтерские книги.

— Восемнадцать месяцев отсрочек закончились, Винстон, — произнёс Доминик Редфорд.

Его голос не был громким. В этом и заключалась угроза.

Отец склонил голову ниже.

— Я прошу ещё немного времени.

— Ты просил его пять раз.

— Тогда я предлагаю союз.

Он повернулся к Виктории. Старшая сестра шагнула вперёд в платье цвета слоновой кости. На её запястье блестел браслет, который она носила только по большим праздникам, а пальцы всё время касались застёжки — её маленькая привычка, когда она боялась.

— Виктория принесёт вам связи, — сказал отец. — Её мать дружит с двумя советниками северных земель.

Доминик посмотрел на сестру.

— А чего хотите вы?

Виктория улыбнулась слишком быстро.

— Отдельное поместье, право распоряжаться частью казны и место в совете при вашем дворе.

— И всё это за один брак?

— Я не привыкла входить в союз без гарантий.

Доминик едва заметно отвернулся.

— Значит, мы не подходим друг другу.

Виктория побледнела. На мрамор упала её жемчужная заколка, и звон показался мне громче крика.

Отец резко схватил Шарлотту за локоть.

— Твоя очередь.

Шарлотта вышла в центр холла, держа спину прямо. Она была умнее Виктории и знала, что красота здесь не поможет.

— Я предложу вам сведения о южных стаях, — сказала она. — Договоры, маршруты караванов, имена тех, кто готов перейти на вашу сторону.

— Вы готовы предать собственных союзников?

— Я готова выбрать победителя.

— И снова требуете награду заранее.

— Я требую равенства.

— Вы требуете власть, — ответил Доминик. — А власть нельзя получить, назвав её равенством.

У стены один из его стражников положил ладонь на рукоять ножа. Я почувствовала, как кожаная обложка впилась мне в ладонь.

Отец задолжал Доминику не только золото. Восемнадцать месяцев назад он взял зерно, оружие и лекарственные травы для нашей территории, обещав вернуть всё после зимы. Но цифры в книгах не сходились. Я знала это лучше всех: шесть месяцев я тайком переписывала страницы по ночам, пока отец думал, что я всего лишь невидимая дочь, пригодная только для работы в кладовой.

— Ваше предложение провалилось, — сказал Доминик.

Стражник двинулся к отцу.

— Подождите! — крикнула Виктория.

Шарлотта удержала её за запястье.

Отец попятился и ударился плечом о колонну.

Я посмотрела на открытый холл. На кровь, которая могла пролиться. На книги, где лежала причина всего происходящего.

Я провела пальцем по потрескавшемуся корешку первой книги и вышла из тени.

Но прежде чем кто-либо успел меня заметить, Доминик поднял руку. Стражник остановился. Король повернул голову к служебному коридору, будто услышал не шаг, а дыхание самого дома.

В воздухе пахло дождём на сосновых иглах и электричеством приближающейся грозы.

— Кто ещё живёт в этом поместье? — спросил он.

Отец резко обернулся. Его лицо стало серым.

Я сжала книги крепче, а Доминик сделал шаг к двери, за которой пряталась я…

ЧАСТЬ 2

Доминик остановился в двух шагах от коридора. На его чёрном плаще блестели капли дождя, хотя он только что вошёл в дом.
— Отвечай, Винстон.
— Слуги, — выдавил отец. — Больше никого.
Я поняла: он солгал слишком быстро.
Доминик толкнул дверь. Я прижалась к стене, но одна книга выскользнула из рук и глухо ударилась о каменный пол.
Виктория ахнула.
— Это Женевьева.
Отец зашипел:
— Немедленно вернись в кладовую!
Я подняла подбородок.
— Я не работаю в кладовой с тех пор, как научилась читать.
Шарлотта посмотрела на книги, и в её глазах мелькнул страх.
Доминик вошёл в коридор. От него пахло мокрой шерстью, дымом и тем самым холодным воздухом, который бывает перед грозой.
— Ты дочь Винстона?
— Его младшая дочь.
— Почему я никогда тебя не видел?
— Отец не представлял меня гостям.
— Почему?
Отец шагнул между нами.
— Она больна. Не умеет держаться среди людей.
— Я умею держаться, — ответила я. — Просто не люблю лгать.
Стражник усмехнулся, но Доминик даже не повернул головы.
— Какие книги ты несёшь?
— То, из-за чего вы пришли.
Отец ударил ладонью по стене.
— Она украла семейные записи!
— Я переписывала их, — сказала я. — Потому что оригиналы исчезали.
В холле повисло тяжёлое молчание. За окнами раскатился гром. Пламя в канделябрах дрогнуло, и тень от лица отца поползла по мрамору.
— Дай мне книги, — приказал Доминик.
— Сначала обещайте, что не уничтожите их.
— Ты торгуешься с альфа-королём?
— Я пытаюсь сохранить доказательства.
Его взгляд задержался на моих пальцах. На большом пальце остался чёрный след от чернил.
— Открой вторую.
Я положила книгу на узкий столик. Страницы пахли пылью и лавандой. Внутри были записи о зерне, которое никогда не дошло до нашей территории, и платежи, ушедшие в портовый город.
Шарлотта подошла ближе.
— Это невозможно.
— Ты видела эти счета? — спросила я.
— Нет.
— Потому что отец держал их под замком.
Виктория прошептала:
— Папа, что ты сделал?
— Не слушайте её! Она хочет разрушить семью.
Доминик перелистнул страницу и остановился.
— Здесь стоит печать моего казначея.
— Поддельная, — ответила я. — Ваша настоящая печать ставит знак с внутренней стороны воска. Здесь его нет.
Доминик поднял глаза.
— Откуда ты знаешь?
— Я шесть лет исправляла ваши счета для отца.
Отец метнулся к столу. Я успела закрыть книгу, но он схватил третий том.
— Отдай!
— Нет.
Он рванул корешок. Кожа треснула. Между страницами блеснул тонкий металлический уголок, спрятанный мной месяц назад.
Доминик перехватил его руку.
— Что там?
Отец зажмурился.
— Ничего.
Из книги выпала запечатанная ведомость. На воске стоял герб, которого я никогда прежде не видела.
Доминик поднял документ, и его лицо изменилось.
— Этот знак принадлежит не моему казначею.
— Тогда кому? — спросила Шарлотта.
Доминик разломил печать. Внутри оказался лист с одной подписью. Он прочитал её и резко посмотрел на моего отца.
— Ты говорил, что этот человек умер десять лет назад.
Отец отступил к лестнице.
— Он умер.
— Тогда почему его подпись стоит под приказом, выданным месяц назад?..

ЧАСТЬ 3

— Потому что он не умер, — произнёс старый голос из глубины холла.
Все повернулись. Из-за тяжёлой портьеры вышел Эдгар, бывший управляющий поместьем. Я не видела его с прошлого лета. Он опирался на трость, а на его воротнике темнело пятно дождя.
Отец побелел.
— Ты должен был уехать.
— Я уехал, — ответил Эдгар. — Но не настолько далеко, чтобы забыть, как ты заставлял меня подделывать счета.
Доминик раскрыл ведомость.
— Здесь подпись Эдгара.
— Я подписывал первые бумаги, — сказал старик. — Потом понял, куда уходят деньги. Винстон переводил зерно и лекарства в портовую компанию, записанную на его двоюродного брата. А долг перед вами оставлял расти, чтобы однажды отдать вам территорию без боя.
Виктория прикрыла рот.
— Ты хотел продать нас?
— Я хотел сохранить власть! — выкрикнул отец.
Шарлотта шагнула к нему.
— Поэтому прятал Женевьеву? Чтобы она вела счета и никто не спрашивал, кто проверяет цифры?
Отец посмотрел на меня с яростью.
— Ты была обязана молчать.
— Я была обязана смотреть, как ты губишь людей?
Доминик положил ведомость на стол.
— Винстон, долг фальшив. Твои поставки проданы, а мои печати украдены. Ты пытался заставить меня забрать землю, которую уже присвоил себе.
Стражник достал клинок. Виктория отступила, Шарлотта заслонила меня плечом, а я почувствовала, как внутри наконец рвётся узел, затянутый годами.
Отец бросился к камину и выхватил из-за каменной панели маленький свёрток.
— Никто не получит эти документы!
Он поднёс свёрток к огню.
Я успела схватить его за рукав. Бумаги упали на пол. На верхнем листе стояли имена семей, которым он продал лекарства во время зимней лихорадки.
Эдгар тяжело опустился на стул.
— Там есть ещё одна запись, Женевьева.
— Какая?
— Последний перевод. Он был сделан сегодня утром.
Доминик поднял лист.
— Куда?
Эдгар посмотрел на отца.
— В старую шахту под северной заставой. Там собраны люди Винстона. Он велел им ждать сигнала и занять проход, когда король прибудет сюда.
Из-за ворот донёсся протяжный рёв.
Доминик резко повернулся к окну.
— Сколько их?
— Двадцать, может больше.
Отец усмехнулся, хотя стражник уже держал его под прицелом.
— Ты думал, я пришёл просить? Я заманил тебя сюда.
Дом содрогнулся от далёкого удара. С потолка посыпалась пыль. Виктория вскрикнула.
Доминик схватил меня за руку.
— Где северная лестница?
Я показала на узкий проход.
— За кухней. Но ворота закрываются изнутри.
— Тогда мы выйдем через шахтный туннель.
Он уже тянул меня к двери, когда на столе зазвонил телефон отца. Никто не ожидал услышать голос из старой трубки.
Я подняла её.
— Женевьева? — прошептал незнакомец. — Если король рядом, скажите ему: среди нападающих есть человек, которого он считает мёртвым…