ЧАСТЬ 4
— Кто говорит? — спросила я.
В трубке треснуло электричество, потом раздалось дыхание.
— Тот, кто должен был подписать последнюю ведомость.
Доминик выхватил трубку, но я удержала её.
— Назовите имя.
— Мартин Редфорд.
Лицо Доминика стало неподвижным.
Он отпустил мою руку.
— Мой брат погиб на перевале, — сказал он.
— Я знаю, — ответил голос. — Я сам видел, как Винстон вывез его из ущелья. И сам помог ему исчезнуть.
Отец рванулся к телефону.
— Мартин, не смей!
Доминик перехватил его за воротник и прижал к колонне. Мрамор глухо стукнул о его лопатку.
— Ты сказал, что он умер.
— Он предал меня, — прохрипел отец. — Он собирался рассказать всё.
— Где он?
Из трубки донёсся короткий кашель.
— В северной шахте. Среди людей, которых ты привёл сюда. Я не мог выбраться один.
За окнами раздался новый удар. На этот раз ближе. Стекло в витраже пошло трещинами.
Доминик повернулся ко мне.
— Ты знаешь туннель?
— Лучше, чем кто-либо.
— Тогда веди.
Отец рассмеялся.
— Она никуда не пойдёт. Она боится темноты.
Я посмотрела на него.
— Я боялась только того, что ты заметишь, как много я знаю.
Мы двинулись через кухню. Шарлотта схватила со стены тяжёлый железный крюк, Виктория сорвала с себя жемчужную накидку и обмотала ею ладонь, чтобы не порезаться о разбитое стекло. Даже сейчас сестры шли за мной, хотя ещё час назад смотрели на меня как на прислугу.
За кухонной печью скрывалась низкая дверь. Я нажала на выступ в кирпичной кладке, и механизм щёлкнул. Внутри пахло мокрым камнем, углём и горькой рудой.
— Ты всё это время знала о проходе? — спросила Шарлотта.
— Я носила туда дрова с девяти лет.
— Отец отправлял тебя?
— Отец отправлял меня туда, где не хотел видеть.
Доминик шёл первым. Его плечо задевало стены, с потолка сыпалась известь. Через несколько шагов впереди вспыхнул свет фонаря.
— Стойте! — крикнул мужчина.
Доминик вышел из темноты.
— Опустите оружие.
— Король здесь! — ответил другой голос. — Винстон обещал, что ты погибнешь до рассвета.
— Винстон много чего обещал, — сказала я.
Мужчины зашевелились. Один поднял арбалет. Шарлотта ударила его крюком по запястью, Виктория толкнула второго в стену, а Доминик оказался между мной и третьим нападающим. Всё произошло так быстро, что я услышала только звон железа и собственное дыхание.
Потом из глубины туннеля донёсся стон.
Мы нашли Мартина у старой шахтной клетки. Он был худым, с поседевшими волосами и перебинтованным плечом. Лицо Доминика изменилось, когда он увидел брата.
— Ты пришёл слишком поздно, — прошептал Мартин.
— Я считал тебя мёртвым.
— Так и было нужно. Винстон хотел использовать мою подпись, чтобы переписать твои поставки на себя. Я отказался. Он запер меня здесь, а потом распустил слух о гибели.
Отец, которого привели следом, уставился на Мартина.
— Я спас тебе жизнь.
— Ты спас не меня, — ответил Мартин. — Ты спас схему, которая приносила тебе деньги.
В этих словах не было крика. Поэтому они ударили сильнее.
Доминик забрал у меня ведомости.
— Эти бумаги доказывают мошенничество. Но если передать их совету, территория Эллингтонов будет немедленно изъята, а люди останутся без управления.
Отец усмехнулся.
— Вот видишь? Ей нечего дать тебе, кроме грязных книг.
Я раскрыла первую книгу на последней странице.
— Ошибаешься. Я не только переписывала счета.
Доминик посмотрел на меня.
— Что ты сделала?
— За шесть месяцев я составила новый реестр. Отдельно отметила настоящие поставки, долги семей и склады, которые ещё можно спасти. Эдгар проверил его. Шарлотта знает договоры. Виктория знает советников.
Сёстры переглянулись.
— Ты всё подготовила? — спросила Шарлотта.
— На случай, если он умрёт или сбежит.
— А если король заберёт землю? — спросила Виктория.
— Тогда у него будет не пустая территория, а план, как вернуть ей урожай.
Доминик долго смотрел на страницы. Потом протянул их Шарлотте.
— Ты действительно знаешь договоры?
— Да.
— А ты? — спросил он Викторию. — Сможешь говорить с советниками без требования трона в обмен?
Виктория сняла с запястья браслет и сжала его в кулаке.
— Если это спасёт людей, смогу.
Доминик повернулся к Мартину.
— Ты возьмёшь свидетельство на себя?
— Я ждал этого дня.
Отец вырвался из рук стражника и бросился к костру в шахтной комнате. На каменной плите лежали последние страницы — список тайников, имена покупателей и расчёт долга перед Домиником.
Он схватил их и поднёс к огню.
Я не успела двинуться. Но Мартин поднял с пола металлическую цепь и зацепил ею отцовскую лодыжку. Бумаги упали.
Доминик поднял их раньше Винстона.
Отец рухнул на колени.
— Я сделал это ради семьи, — сказал он.
Виктория ответила первой:
— Нет. Ты сделал это ради власти.
Шарлотта добавила:
— А семью использовал как подпись.
Отец посмотрел на меня.
— Ты всё равно моя дочь.
Я присела перед ним. Между нами лежала последняя ведомость, испачканная угольной пылью.
— Именно поэтому я не позволю тебе уничтожить то, что от неё осталось.
Доминик не приказал казнить его. Он лишил Винстона права распоряжаться землёй и передал управление трём дочерям до решения совета. Деньги, найденные на тайных счетах, пошли на лекарства и зерно. Люди из шахты разоружились, когда увидели подписи Мартина и печати Доминика.
Самым трудным оказалось не задержать отца, а оставить ему жизнь, в которой больше не было ни слуг, ни титула, ни возможности назвать чужую работу своей.
Когда рассвело, мы вернулись в мраморный холл. Сломанная кожаная книга лежала на столе. Её корешок я собиралась выбросить, но Доминик остановил меня.
— Не выбрасывай.
— Она напоминает о том, как долго я молчала.
— Нет, — сказал он. — Она напоминает, кто спас эту территорию.
Он положил рядом новый чистый журнал.
— Что это?
— Не предложение брака.
Я подняла глаза.
— Я и не просила.
В уголках его губ появилась усталая улыбка.
— Я знаю. Поэтому предлагаю тебе место хранителя королевских счетов. Не в тени. С правом подписывать каждую страницу.
Я провела ладонью по чистой бумаге.
— А мои сёстры?
— Шарлотта возглавит переговоры. Виктория займётся союзами. Мартин будет свидетельствовать перед советом.
— А отец?
Доминик посмотрел на лестницу, где Винстон стоял под охраной.
— Он останется здесь, пока не вернёт всё, что способен вернуть. Не как хозяин. Как должник.
Отец ничего не сказал. Но когда мимо него пронесли мешки с зерном, он впервые смотрел не на свою собственную печать, а на людей, которым она почти стоила жизни.
В полдень я открыла новый журнал. На первой странице Доминик поставил свою подпись, затем протянул мне перо.
Я написала имя территории, сумму её настоящих запасов и три слова, которых в отцовских книгах никогда не было: «Никого не прятать».
Доминик прочитал запись и кивнул.
А за стенами шахты Мартин впервые за десять лет вышел к солнцу, и его тень легла поверх старого герба Эллингтонов, стирая его с камня.
Пропустили начало?
