Отец объявил моё присутствие сожалением, но у входа в закрытый зал его остановил охранник — и он побледнел

Кровь с моих костяшек капала на белый мрамор серверной, пока над головой выли сирены и красный свет резал темноту. До полного стирания системы оставалось меньше пяти минут. Если бы я не успел, вместе с данными исчезли бы моя компания, дело всей моей жизни и доказательства, которые могли лишить меня свободы.

— Давай же… — прошептал я, вдавливая пальцы в клавиши.

Вредоносный код уже прошёл через защиту и расползался по внутренним узлам. Тот, кто его запустил, знал архитектуру сети так, будто сам проектировал её. Таких людей было всего несколько. Один из них — мой отец Ричард.

Я ударил ладонью по корпусу сервера. Кожа лопнула, но боль только удерживала меня в реальности. На экране появилась последняя строка, и я нажал подтверждение. Монитор погас. Несколько мучительных секунд я слышал только своё дыхание и треск вентилятора.

Потом система перезагрузилась. На зелёной сетке один за другим загорелись узлы.

Сбой остановлен.

Я обмотал руку тканью, взглянул на часы и увидел 19:45. В кармане смокинга лежало приглашение на вечерний приём. На плотной карточке было напечатано: «Чёрный галстук. Приём для руководителей. Отказ только при невозможности прийти».

Утром отец стоял в моём кабинете, перебирая серебряные запонки.

— Надеюсь, ты не собираешься являться, — сказал он. — Твоё присутствие станет единственным сожалением этого вечера.

Я посмотрел на него поверх папки с отчётами.

— Хорошо.

Он усмехнулся, решив, что победил. Ричард не знал, что шесть месяцев я готовил не праздничную речь, а ответ на его попытку отнять компанию. И уж точно не знал, что атака на сервер только что провалилась.

Я выскочил из серверной, пересёк коридор и сбежал по лестнице. Водитель ждал у чёрного седана.

— В загородный клуб. Быстро, — приказал я, захлопывая дверь.

Город за окнами расплывался полосами света. Я держал окровавленную руку на колене и думал о том, что отец сейчас направляется на приём как победитель. Он собирался объявить совету директоров о моём отстранении, а потом забрать себе всё, что я построил.

Восемь часов пробили, когда машина остановилась у парадного входа. Музыка доносилась из освещённого зала, официанты скользили между гостями с бокалами.

Я поправил бабочку и поднялся по ступеням. Боль в руке пульсировала, но я не замедлил шаг.

В главном зале я сразу увидел отца. Ричард шёл к бархатному канату в окружении двух членов совета, уверенный, что перед ним откроется любая дверь. Он не заметил меня.

Охранник преградил ему путь.

— Простите, — процедил отец. — Вы понимаете, кто перед вами?

— Эта зона предназначена только для гостей владельца, — спокойно ответил охранник.

— Кто владелец? — рявкнул Ричард.

Охранник посмотрел через его плечо, увидел меня и едва заметно улыбнулся. Я сделал ещё один шаг. Отец обернулся, а его рука застыла над бархатным канатом…

ЧАСТЬ 2

Отец медленно повернулся ко мне. В его пальцах блеснула запонка, и я заметил, как на белом камне под ней дрогнула тень.
— Ты? — спросил он. — Что ты здесь делаешь?
— Пришёл на приём. Меня приглашали.
— Тебя? — Ричард коротко рассмеялся. — Это место не для сотрудников, которых скоро уволят.

Охранник не изменил выражения лица.
— Господин Маркус, ваш стол готов. Вас ждут в зале владельца.

Улыбка отца исчезла. Один из директоров кашлянул и отвёл взгляд. Я прошёл мимо них, чувствуя, как под повязкой снова проступает кровь.

— Стой, — бросил Ричард. — Я приехал по приглашению совета.
— Тогда предъявите его, — ответил охранник.
— Мне не нужно ничего предъявлять в клубе, который я помогал строить.
— Возможно. Но сегодня вы не входите в список гостей владельца.

Мы оказались в центре холла. Разговоры вокруг стихли, и я услышал, как на стеклянном столике звякнула ложечка. Отец наклонился ко мне.

— Ты устроил этот спектакль?
— Нет. Я просто пришёл туда, куда меня пригласили.
— Не забывай, кто дал тебе первые деньги.
— Я помню. Ты дал мне долг и забрал за него половину компании.

Его лицо стало жёстким.
— К полуночи ты подпишешь передачу оставшихся акций.
— Ты так уверен?
— Потому что совет уже на моей стороне.

Он сунул мне под руку тонкую папку. На первой странице стояли мои имя и подпись, а ниже — согласие на передачу контрольного пакета. Подпись была похожа на мою настолько, что на миг у меня похолодели пальцы.

— Это подделка, — сказал я.
— Докажи.

В этот момент к нам подошла Елена Воронцова, финансовый директор. Она держала бокал, но не сделала ни глотка.

— Ричард, заседание начнётся через десять минут, — сказала она.
— Вот видишь? — отец усмехнулся. — Всё уже решено.

Я посмотрел на Елену. Шесть месяцев назад она первой предупредила меня о странных переводах, а потом внезапно перестала отвечать на звонки. Теперь в её глазах было то же напряжение, что и у человека, который слишком долго держал дверь закрытой.

— Вы тоже подписали этот документ? — спросил я.
— Я… не могу говорить здесь.
— Тогда пойдёмте туда, где нас услышат все.

Отец схватил меня за локоть. Боль прострелила руку, и ткань на повязке потемнела.

— Елена, не совершай глупостей, — сказал он тихо.
— Глупостью было молчать, — ответила она.

Музыка в зале оборвалась. На небольшую сцену поднялся председатель совета, держа в руках микрофон.

— Господа, перед началом голосования мы должны уточнить один вопрос о праве собственности на этот клуб и о документах компании.

Отец выпрямился.

— Это формальность.

Председатель открыл папку и посмотрел прямо на меня.

— Маркус, вы готовы показать совету то, что обнаружили сегодня в системе?

Я достал из внутреннего кармана маленький металлический накопитель. На его корпусе была царапина в виде полумесяца — след от падения на серверный пол.

— Готов, — сказал я.

Но прежде чем я успел передать его председателю, в дальнем конце зала погас свет. На стене вспыхнул экран, и на нём появилась строка: «Последняя копия данных будет удалена через шестьдесят секунд»…

ЧАСТЬ 3

Секундомер на экране начал отсчитывать время. Шестьдесят. Пятьдесят девять.

— Уберите это немедленно! — крикнул председатель.
— Я не запускал отсчёт, — ответил я, уже доставая телефон.

Отец стоял неподвижно. Только его большой палец нервно постукивал по золотой запонке.

Елена шагнула к сцене.
— Это не удаление, — сказала она. — Это открытие защищённого архива.
— Откуда вы знаете? — спросил я.
— Потому что сама создала его шесть месяцев назад.

В зале поднялся гул.

Елена положила на стол толстую папку, перетянутую медной лентой.
— Я не переставала отвечать Маркусу. Ричард заблокировал мой доступ и пригрозил, что обвинит моего сына в хищении, если я заговорю.

— Ложь, — бросил отец.
— Тогда объясните совету, почему деньги уходили с резервного счёта на фирму «Северный берег».

На экране появились платежи. Даты. Суммы. Под каждой операцией стояла электронная подпись Ричарда.

— Это были консультационные расходы, — сказал он.
— Консультации вашей же подставной компании? — спросил я.
— Ты не понимаешь, как работает крупный бизнес.
— Зато понимаю, как выглядит попытка украсть его у собственного сына.

Елена раскрыла папку и достала оригинал договора. Бумага хрустнула под её пальцами.
— Шесть месяцев назад Ричард подготовил передачу контрольного пакета. Но в договоре была одна ошибка: он вписал дату, когда Маркус находился за границей на похоронах деда. Нотариус сохранил журнал личной явки. Маркуса в городе не было.

Председатель взял документ.
— А подпись?
— Получена со скана старого соглашения, — ответила Елена. — Я видела, как Ричард отдавал распоряжение.

Отец резко повернулся к ней.
— Ты понятия не имеешь, что говоришь.
— Имею. Потому что сохранила распоряжение в бумажном архиве, когда вы лишили меня доступа к сети.

На экране отсчёт остановился. Вместо него появилась схема владения клубом и компании. Рядом с именем Маркуса стояла отметка о контрольной доле. Отец не мог забрать её: шесть месяцев назад я перевёл акции в независимый фонд, созданный для защиты работников и разработок.

— Ты… всё это время знал? — прошептал он.
— Я знал о переводах. Но не знал, кто ещё готов говорить.

Один из директоров поднялся.
— Ричард, вы использовали совет для незаконного захвата компании?
— Я спасал её от некомпетентного мальчишки!
— Тогда почему пытались стереть сервер? — спросил я.

Отец замолчал, а затем сорвался:
— Потому что иначе ты бы отнял у меня всё!

Эти слова услышали все.

Председатель отложил договор.
— Голосование отменяется. Доступ Ричарда к счетам и системам прекращается немедленно.

Я почувствовал не облегчение, а усталость, будто шесть месяцев держал на плечах бетонную плиту.

В этот момент мой телефон завибрировал. На экране был неизвестный номер. Я ответил.

— Маркус, — сказала женщина. — Если вы хотите узнать, зачем ваш отец на самом деле стирал архив, приезжайте в клинику Святого Андрея. Речь идёт о человеке, которого вы считаете погибшим…

Связь оборвалась, а Ричард, услышав название клиники, побледнел так резко, что опёрся рукой о стол…