Накануне свадьбы я услышал под кроватью разговор о своей компании, а когда поднял глаза, брат перестал улыбаться

Мой брат уже наклонился к полу, когда я понял: шутка, которую я придумал перед свадьбой, может стоить кому-то жизни.

Я лежал под кроватью в гостиничном номере в Палм-Спрингс, прижав щёку к ковру и зажав телефон в ладони. Хотел разыграть братьев. Спрятаться, дождаться их шуток о моих нервах, а потом выскочить и напугать их.

Но вместо смеха услышал голос Кендрика:

— Завтра Остин подпишет, даже не прочитав.

— Он всегда подписывает, — ответил Джексон. — Напишем на обложке «Семейное соглашение о защите», и всё закончится.

Я перестал дышать.

За восемнадцать лет я оплатил им учёбу, аренду, лечение и долги. Спас ресторан Кендрика, вложился в два провалившихся дела Джексона и нанял его в свою компанию по перевозке охлаждённых грузов, хотя он едва умел работать с таблицами. Маме купил дом в Финиксе.

Я никогда не считал это жертвой. Это была семья.

— Проблема только в Джемме, — сказал Кендрик.

Моя невеста читала всё, что подписывала. У неё было собственное архитектурное бюро, и она не нуждалась в моих деньгах. Именно поэтому мои родные улыбались ей так, будто каждый раз видели перед собой опасность.

— Тогда сделаем с ней то же, что сделали с Наоми, — сказал Джексон.

Наоми была моей бывшей женой. Наш брак развалился среди анонимных сообщений, поддельных снимков и бесконечных обвинений. Я думал, что мы оба виноваты. Теперь услышал, как Джексон спокойно объяснял: снимки отправляла Гвен, моя сестра, а братья убеждали меня, что Наоми хочет отнять детей.

— Он так любит спокойствие, что никогда не спрашивает, кто его крадёт, — усмехнулся Кендрик.

У меня свело живот.

Потом они заговорили о лабораторном отчёте и тайне, которая якобы могла уничтожить меня. Гвен сохранила настоящий результат анализа ДНК. Один из моих сыновей, Самсон или Шейн, возможно, не был мне родным.

— Этим его и удержим, — прошептал Джексон. — Если Джемма откажется, ей будет не до свадьбы. Остин всегда выберет детей.

— А завтра он вообще не сможет сопротивляться, — ответил Кендрик.

— Всё готово?

— Гвен приготовила бокал. Две таблетки. Номер записан на чужое имя. Если Джемма потеряет контроль на собственной свадьбе, все решат, что она сорвалась.

Я прикрыл рот рукой, чтобы не закричать.

В этот момент по полу покатился небольшой конверт цвета топлёного молока. Он остановился прямо перед моим лицом. На нём от руки было написано: «Джемме».

Я узнал почерк Гвен. Той самой сестры, которой годами доверял своих детей.

Матрас прогнулся у меня на спине.

Кто-то медленно подошёл к краю кровати.

Я включил запись и замер, пока рука брата опускалась к полу…

ЧАСТЬ 2

Я прижал телефон к ковру и не пошевелился. Брат наклонился так низко, что я увидел его пальцы в щели между покрывалом и полом.
Он задержался на несколько секунд.

— Кажется, под кроватью пусто, — сказал Джексон.

— Проверь ещё раз, — бросил Кендрик.

У меня онемели колени. Потом зазвонил телефон Кендрика, и братья вышли в коридор. Я дождался, пока их шаги стихнут, и вытащил конверт.

Внутри лежали две белые таблетки в прозрачном пакетике. Я не прикоснулся к ним. Сначала позвонил адвокату Мартину Риду.

— Я слушаю, — сказал он.

Я рассказал всё: о соглашении, счетах компании, Наоми, поддельных снимках, ДНК и препарате для Джеммы. Когда упомянул конверт, Мартин замолчал.

— Ты его открыл?

— Нет.

— И не открывай. Завтра ничего не подписывай и никому не говори, что слышал разговор.

— Мартин, они хотят отравить мою невесту.

— Они хотят, чтобы это выглядело как её поступок. Разница важна. Где сейчас Джемма?

— В соседнем номере, готовит речь для церемонии.

— Немедленно позови её ко мне, но так, чтобы семья не заметила. И ответь: кто последние годы имел доступ к счетам, доверенностям и документам фирмы?

Я назвал Джексона, Гвен, Кендрика и мать.

Мартин тяжело выдохнул.

— Остин, проблема не в том, что они собираются украсть компанию завтра. Они уже пытались сделать это сегодня.

Он прислал мне фотографию записи из реестра. Доля, которую я держал для сыновей, была заложена по займу. Подпись выглядела моей, но я никогда не видел этот документ.

В коридоре скрипнула тележка горничной. Я спрятал конверт во внутренний карман пиджака и вышел через служебную лестницу.

Джемма ждала у прачечной, сжимая серебряную заколку в форме листа.

— Ты бледный, — сказала она.

— Нам нужно поговорить до завтра.

Я показал ей таблетки.

Она не отшатнулась. Только крепче сжала заколку.

— Кто их принёс?

— Гвен.

Джемма несколько секунд смотрела на меня, потом достала из сумки тонкую папку.

— Я хотела показать это после свадьбы. Но, наверное, свадьба сейчас не главное.

В папке лежала копия письма, отправленного Наоми год назад. В нём она просила меня встретиться и утверждала, что все сообщения от её имени приходили с телефона Гвен.

— Почему ты мне не показала?

— Потому что письмо пришло не мне, — ответила Джемма. — Его прислала Наоми твоему адвокату. А потом оно исчезло из дела.

Внизу страницы стояла подпись свидетеля: Елена Морено, бывший бухгалтер твоей компании.

И рядом — дата завтрашнего утра.

Мартин снова позвонил.

— Я нашёл Елену. Она согласна говорить. Но просит, чтобы ты пришёл один. И ещё… она сказала, что человек, который отдавал все распоряжения, не Кендрик и не Джексон.

Джемма посмотрела на меня.

— Кто тогда?

Я услышал в телефоне дрожащий голос Мартина:

— Твоя мать. И у неё есть документ, который уничтожит не только их план…

ЧАСТЬ 3

— …но и объяснит, почему твоя подпись появилась на займе, — закончил Мартин.

Мы встретились с Еленой в круглосуточной пекарне у шоссе. Было без четверти два ночи. За стеклом мигала вывеска, а на столе остывал кофе в бумажном стакане.

Елена положила передо мной толстую бухгалтерскую книгу.

— Я молчала три года, — сказала она. — Но больше не могу.

— Что подписывала моя мать?

— Не она одна. Гвен приносила мне распоряжения, а Маргарет звонила и требовала провести их как семейные расходы. Деньги уходили из фирмы на ресторан, долги Джексона и кредиты дома в Финиксе.

Джемма наклонилась над страницами.

— Здесь указано, что Остин одобрил всё лично.

Елена горько усмехнулась.

— Он не одобрял. Я видела, как Гвен оставляла документы на его столе, когда он уезжал к детям. Потом возвращалась с готовыми подписями.

— Ты хочешь сказать, что она подделывала мою подпись?

— Не только её. Она подделывала письма Наоми и отправляла их тебе с другого номера. А отчёт ДНК… — Елена достала ещё один лист. — Его не существует. Лаборатория подтвердила: такой номер образца никогда не выдавался.

У меня под рёбрами будто лопнула проволока. Все годы подозрений, ссор и страха за детей держались на бумаге, которой никогда не было.

Джемма взяла меня за руку.

— Самсон и Шейн твои сыновья, — сказала Елена. — Я видела настоящие свидетельства анализа. Гвен придумала угрозу, чтобы ты не сопротивлялся.

В дверь пекарни вошла Наоми. Она была в тёмном пальто, с мокрыми волосами и папкой под мышкой.

— Я сама просила её позвонить вам, — сказала она. — Мне надоело, что мою жизнь используют как оружие.

Я поднялся.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Пыталась. Твоя мать встречала меня у школы и говорила, что если я разрушу семью, она добьётся, чтобы ты забрал детей.

Я вспомнил каждую её слезу и каждую свою жестокую фразу.

В этот момент телефон Джеммы зазвонил. На экране высветилось имя Маргарет.

Она включила громкую связь.

— Джемма, — произнесла мать, — завтра ты подпишешь соглашение или уйдёшь из церемонии униженной. Остин слишком любит сыновей, чтобы рискнуть.

— Вы подделали его подпись, — ответила Джемма.

На другом конце повисло дыхание.

— Елена всё рассказала? Тогда передайте Остину: если он обратится к кому-нибудь, я отправлю в школу детей копию отчёта. Настоящего или нет — им будет всё равно.

Связь оборвалась.

Но Мартин уже прислал новое сообщение: «Я проверил залог. Кредитор — фонд, которым владеет Маргарет. Завтра утром он потребует контроль над компанией».

Я посмотрел на Джемму, Наоми и раскрытую бухгалтерскую книгу.

Мать собиралась забрать бизнес ещё до того, как я войду в зал для бракосочетания.

А в телефоне появилось сообщение от Самсона: «Папа, бабушка приехала к нам. Она говорит, что ты больше не будешь нашим отцом»…