На помолвке сестра обвинила меня в краже ожерелья, но после появления незнакомца её улыбка исчезла

В тот вечер моя сестра приказала охране вывести меня из зала, пока двести гостей смотрели на ожерелье у меня на шее.

— Это семейные изумруды, — сказала Мадлен, поправляя шампанское платье. — Она украла их прямо перед моей помолвкой.

Под хрустальной люстрой блестели десятки телефонов. У дверей уже стояли репортёры, а рядом с Мадлен улыбался Престон Кэррингтон — мой бывший жених. Ещё шесть недель назад он обещал надеть кольцо мне. Теперь его ладонь лежала на талии моей сестры.

Я почувствовала холод металла на коже. Ожерелье было тяжёлым, с тремя тёмно-зелёными камнями в старинной оправе. Адриан подарил его мне два дня назад, но велел никому не показывать документы.

— Ты сама попросила меня прийти, — сказала я.

— Я просила сестру, а не воровку.

Престон отвёл глаза. От этого стало больнее, чем от слов Мадлен.

— Камилла, просто сними его, — произнёс он. — Не усугубляй ситуацию.

Я засмеялась, хотя внутри всё сжалось.

— Ты уже говорил мне это. Когда присвоил мой проект. Когда назвал мою работу своей. Когда ушёл к ней.

Мадлен резко повернулась к гостям.

— Вы слышите? Она пытается устроить сцену, потому что не может смириться с тем, что Престон выбрал меня.

Никто не ответил. Только лёд звякнул о край бокала.

Четыре года я создавала для семьи Кэррингтонов сеть поставок драгоценных камней. Я придумала название «Атлантический камень», разработала расчёты и нашла первые шахты. Престон называл это нашей общей мечтой, а потом убрал моё имя из документов.

Когда я возмущалась, он целовал меня в волосы.

— После свадьбы это будет неважно.

Я осталась рядом, потому что дедушка Уолтер заболел. Лечение съедало его накопления, а семья Кэррингтонов предложила помощь — без договора, без процентов, просто «по-родственному».

Теперь я понимала цену этой помощи.

— Где чек или подтверждение, что ожерелье твоё? — спросила я.

Мадлен улыбнулась.

— У моего адвоката. А у тебя есть только чужая вещь на шее.

Охранник сделал шаг ко мне. Я сжала пальцы и нащупала под воротником маленькую медную пластинку, которую Адриан вложил в коробку вместе с ожерельем. На ней был выгравирован один знак — старый символ его компании.

Он сказал: «Если кто-то попытается отнять это, не спорь. Просто дождись меня».

Я ждала уже сорок минут.

Телефон Адриана молчал.

Мадлен подняла бокал.

— Камилла, сними ожерелье и извинись. Тогда я, возможно, не стану подавать заявление.

— Ты действительно хочешь сделать это перед всеми?

— Я хочу вернуть то, что принадлежит мне.

В этот момент двери зала распахнулись. Разговоры оборвались. По мраморному полу прошли тяжёлые шаги, и человек в чёрном костюме направился прямо ко мне.

Он остановился возле охраны, снял перчатки и протянул руку к тонкой папке под мышкой…

ЧАСТЬ 2

…Пальцы Адриана легли на папку, но он не открыл её сразу. Сначала снял с себя пиджак и накинул мне на плечи.
— Ты замёрзла.
— Я не от холода.
Он посмотрел на охранника.
— Кто приказал подойти к моей жене?
В зале кто-то уронил бокал. Престон побледнел.
— К твоей… кому? — выдохнул он.
Мадлен смотрела на меня, будто ждала, что я начну оправдываться.
— Это ложь, — сказала она. — Камилла познакомилась с ним недавно. Она наняла его, чтобы заставить Престона ревновать.
Адриан даже не повернул головы.
— Вы всё ещё называете её Камиллой так, будто имеете право.
Он открыл папку и достал лист с нотариальной печатью. Я увидела свою подпись рядом с его именем и дату, которую хранила в памяти как самый странный и счастливый вечер последних недель.
Мы поженились тайно в маленькой часовне у реки. Не ради денег и не ради мести. Я хотела, чтобы рядом со мной был человек, который видел во мне не удобный ресурс.
— Ты вышла за него? — прошептал Престон.
— Да.
Его лицо исказилось.
— Но ты не могла. Мы ещё не расторгли помолвку.
— Помолвка не брак.
Мадлен шагнула вперёд.
— Это подделка. Она всё придумала.
— Тогда почему печать нотариуса из Манхэттена стоит на каждом экземпляре? — спросил Адриан.
Она открыла рот, но ответил Престон:
— Потому что она украла мои документы.
Адриан впервые посмотрел на него.
— Ты плохо врёшь, когда боишься.
Охрана отступила. Гости начали перешёптываться, а репортёры у входа подняли камеры.
— Ожерелье всё равно моё, — резко сказала Мадлен. — Дедушка оставил его нашей семье.
— Ваш дедушка умер десять лет назад, — ответил я. — И никогда не владел этим комплектом.
— Тогда докажи.
Адриан положил на стол второй документ. Это был заказ ювелира, оформленный шесть недель назад. В графе получателя стояло моё имя.
Мадлен схватила лист.
— Здесь нет цены.
— Потому что цена не имеет отношения к праву собственности, — сказал Адриан.
Престон шагнул к нему.
— Ты не понимаешь, с кем связываешься.
— Я прекрасно понимаю. Я знаю, кто взял деньги со счёта Уолтера Харта.
У меня перехватило дыхание.
— Что ты сказал?
Адриан посмотрел на меня, и в его взгляде впервые появилась тревога.
— Твой дедушка не платил за лечение из своих накоплений. Кто-то вывел средства через компанию Престона.
Мадлен резко вырвала у него документ.
— Это невозможно.
— Именно поэтому, — сказал Адриан, — завтра утром мы поедем к Уолтеру. Он просил меня не говорить тебе раньше.
Я почувствовала, как под ногами качнулся мраморный пол.
Дедушка скрывал от меня не только болезнь. Он хранил доказательство, способное уничтожить всю семью Кэррингтонов.
И в ту же ночь, когда мы вышли из зала, ему позвонили из клиники…

ЧАСТЬ 3

…Я ответила на звонок у служебного выхода, пока Адриан стоял рядом и держал меня за локоть.
— Камилла Харт? — спросила женщина. — Ваш дедушка исчез из палаты.
У меня задрожали колени.
— Что значит исчез?
— Он оставил записку и попросил передать: «Ищите в комнате с латунным компасом».
Адриан забрал телефон.
— Когда его видели в последний раз?
— Двадцать минут назад. С ним ушёл мужчина, назвавшийся вашим родственником.
Я сразу поняла, о ком речь. У Престона был старший двоюродный брат Виктор, управлявший финансовой частью компании.
— Мы едем в дом дедушки, — сказал Адриан.
— А Мадлен?
— Она уже уехала.
— Нет, — раздался голос за нашими спинами.
Мадлен стояла в дверях, бледная, без прежней уверенности.
— Я не знала, что Виктор забрал его.
Адриан посмотрел на неё.
— Но знала, зачем.
В старом кирпичном доме в Вестчестере пахло пылью, лекарствами и воском. В половине второго ночи я открыла кабинет дедушки. На стене висела карта побережья, а под ней — латунный компас, подаренный ему бабушкой Джун.
За компасом нашлась узкая ниша.
Внутри лежала бухгалтерская книга с кожаной обложкой и письмо.
Я развернула его руками, которые не слушались.
«Камилла, если ты читаешь это, значит, я больше не успел защищать тебя сам».
Я подняла глаза.
— Он знал.
Адриан перелистнул книгу. На страницах стояли даты, суммы и подписи. Деньги, которые Кэррингтоны якобы одолжили на лечение, переводились обратно через подставную фирму. А последняя страница содержала подпись Престона.
— Он украл не только деньги, — сказала я.
Под ней лежал договор на «Атлантический камень». Все права принадлежали мне. Дедушка зарегистрировал проект ещё до того, как Престон представил его инвесторам.
Мадлен закрыла рот ладонью.
— Он обещал, что компания будет моей.
— Поэтому ты помогла ему отнять у меня всё? — спросила я.
— Я думала, он любит меня.
— Он любил то, что можно было получить через меня.
В дверь ударили.
Виктор вошёл, удерживая дедушку под руку. Уолтер был в больничной рубашке, но глаза его оставались ясными.
— Достаточно, — сказал он.
Виктор усмехнулся.
— Старик, ты подписал доверенность.
— Я подписал её, чтобы увидеть, кто придёт за остальным.
Дедушка вынул из кармана маленький металлический ключ.
— Все копии документов лежат в банковской ячейке. Но код знает только человек, который украл деньги.
Виктор резко повернулся к Мадлен.
— Ты сказала, что у неё нет доступа!
Мадлен отшатнулась.
Престон появился следом, запыхавшийся и злой.
— Виктор, замолчи.
Но было поздно.
Адриан достал телефон и набрал номер.
— Курьер уже в пути, — сказал он мне. — Он заберёт книгу и отвезёт её нотариусу.
Престон бросился к столу. Я закрыла собой документы.
— Ты разрушишь всё, — прошипел он.
— Ты сам это сделал.
В этот момент мой телефон снова зазвонил. На экране высветился номер банка.
Сотрудница сказала, что ячейку пытались открыть час назад — по доверенности, подписанной моей рукой.
Я посмотрела на лист.
Подпись была точной.
Слишком точной.
И внизу стояло имя человека, которого я считала своим союзником…