На похоронах близнецов муж ударил меня у белого гроба, но при виде открывшихся дверей его улыбка исчезла

В тот день мой муж ударил меня у белого гроба наших детей, а его любовница улыбалась так, будто ждала именно этого момента.

Первое, что я услышала в часовне, был смех Дэниела. Низкий, ленивый, почти весёлый. Он шёл по проходу рядом с Ванессой Коул, поправляя чёрный галстук, словно пришёл не на похороны Лили и Ноя, а на собственное торжество.

Два маленьких белых гроба стояли перед алтарём. Они были едва длиннее моих рук. На крышке гроба Лили лежала фарфоровая бабочка, которую она когда-то выбрала для своей комнаты. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня снова открывается та же пустота, что появилась три недели назад.

Дэниел остановился рядом со мной. От него пахло виски.

— Бог забрал их, потому что знал, какой ты матерью была.

Я опёрлась ладонью о гладкое дерево.

— Только не сегодня, Дэниел. Пожалуйста.

Его ладонь обожгла мою щёку.

В часовне ахнули. Я пошатнулась, а он схватил меня за волосы и с силой ударил моим виском о край гроба. В голове вспыхнул белый свет. Фарфоровая бабочка дрогнула и звякнула о крышку.

Моя мать закричала:

— Анна!

Дэниел наклонился к моему уху.

— Скажешь ещё хоть слово — присоединишься к ним.

Ванесса стояла в трёх шагах и улыбалась. Не нервно. Не испуганно. Спокойно, словно всё происходило по заранее составленному плану.

Никто не двинулся. Брат Дэниела уставился в пол. Его мать прошептала: «Не здесь», но не подошла. Распорядитель похорон спрятал руку в карман, где лежал телефон.

Дэниел отпустил меня и расправил пиджак.

— Вы все видели, — громко сказал он. — Она не в себе. После аварии её рассудок окончательно разрушился.

«Не в себе» стало его любимым выражением.

Три недели назад полицейские сообщили, что машина няни вылетела на мокрой загородной дороге и врезалась в бетонное ограждение. Дэниел сразу обвинил дождь. Потом начал плакать перед камерами, говорить о двух ангелах и подписывать страховые бумаги ещё до того, как мы выбрали гробы.

Пока родственники приносили мне еду, он переселил Ванессу в гостевой дом. Потом опустошил почти весь наш общий счёт и подал заявление, будто моё горе сделало меня недееспособной. Он хотел получить контроль над наследством, оставленным мне отцом.

Дэниел думал, что я сломалась.

Он забыл, кем я была до рождения близнецов. Двенадцать лет я работала судебным бухгалтером в прокуратуре штата. Я знала, как выглядят поддельные подписи, как прячут деньги и почему люди, уверенные в победе, начинают ошибаться.

Поэтому я перестала спорить. Перестала плакать перед ним. Я слушала.

За двенадцать дней до аварии страховку каждого ребёнка увеличили до двух миллионов долларов. В документах стояла моя электронная подпись, хотя я ничего не подписывала. Через три дня с нашего счёта ушли деньги компании «Северное восстановление», зарегистрированной на человека, связанного с братом Ванессы.

Я сложила распечатки в синюю папку с медной застёжкой, которую когда-то подарил мне отец.

Адвокат Эвелин Шоу прочитала бумаги дважды.

— Не confrontируй его.

— Я и не собиралась.

Она позвонила детективу Матео Руису. Тот тихо пересмотрел дело и через день сообщил, что нашлась дорожная камера, которой не было в первоначальном отчёте.

— Анна, держитесь подальше от мужа, пока мы не встретимся.

— Что она показывает?

— Достаточно, чтобы вы не дали ему узнать.

Наутро перед похоронами Дэниел пододвинул мне бумаги.

— Подпиши.

— Нет.

Ванесса, сидевшая на моей кухне в моём халате, рассмеялась.

— Ты больше не понимаешь своего положения, — сказал Дэниел.

— Я понимаю его лучше, чем ты.

В часовне он снова схватил меня за руку.

— Ждёшь, что кто-то тебя спасёт?

— Да, — тихо ответила Ванесса. — Кто именно, интересно?

В этот момент закрытые двери часовни распахнулись. Вошли два детектива, трое полицейских и Эвелин с опечатанным металлическим ящиком. Дэниел отпустил мою руку. Матео поднял удостоверение и произнёс:

— Дэниел Мерсер. Ванесса Коул. Не двигайтесь…

ЧАСТЬ 2

— Дэниел Мерсер. Ванесса Коул. Не двигайтесь.

Голос Матео прокатился под высоким сводом часовни. Ванесса отступила и задела бедром деревянную скамью. Та скрипнула, и этот звук почему-то показался мне громче любого крика.

— Что происходит? — спросила мать Дэниела.

— Вы оба задержаны по подозрению в сговоре, страховом мошенничестве и убийстве двух детей, — ответил Матео.

Моя мать закрыла рот ладонью. Кто-то в заднем ряду всхлипнул. Я стояла рядом с гробами, прижимая к виску салфетку, и чувствовала, как кровь медленно пропитывает ткань.

Дэниел смотрел только на меня.

— Что ты сделала?

Я провела пальцами по медной застёжке папки.

— Я слушала.

Полицейский заломил ему руки за спину. Металл наручников щёлкнул. Ванесса побледнела, но ещё пыталась держать лицо.

— Это безумие, — сказала она. — Анна нестабильна. Она сама всё придумала.

— Тогда вам нечего бояться, — спокойно ответила Эвелин.

Она поставила металлический ящик на подставку между мной и Дэниелом. На крышке блестела красная печать. Матео сорвал её, достал накопитель, несколько фотографий и увеличенный снимок с дорожной камеры.

Дэниел увидел снимок и замолчал.

На нём его внедорожник стоял на обочине мокрой дороги за одиннадцать минут до аварии. Позади него виднелась машина Ванессы.

— Это ничего не доказывает, — выдохнул он.

— Пока нет, — сказал Матео.

Он вставил накопитель в ноутбук распорядителя. На экране часовни появилась запись. Сначала — пустая дорога и мигающие аварийные огни. Потом внедорожник Дэниела. Затем машина Ванессы. Через несколько секунд в кадре показался автомобиль няни, в котором находились Лили и Ной.

Мой желудок скрутило.

Дэниел дёрнулся к экрану.

— Выключите это!

Два полицейских удержали его.

— Ты говорил, что в тот вечер был дома, — произнесла я.

— Я был дома!

— Камера считает иначе.

На записи машина Ванессы медленно подъехала к внедорожнику. Дверь Дэниела открылась. Он вышел, заглянул внутрь её автомобиля и вернулся к дороге. Лица были неразличимы, но машины, время и направление движения совпадали с данными телефонных вышек.

Ванесса начала плакать.

— Я не знала, что он сделает.

Дэниел резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Ты сказал, что детей просто напугают! Ты сказал, что они остановятся у ограждения!

В часовне стало так тихо, что я услышала тиканье маленьких часов на стене.

Матео достал прозрачный пакет. Внутри лежало небольшое чёрное устройство с треснувшим корпусом.

Ванесса увидела его и отступила.

— Дэниел… ты говорил, что его никогда не найдут.

Он побледнел.

— Не знаю, о чём она.

— Нашли вчера в водосточной канаве возле места аварии, — сказал Матео. — Это устройство подавляло сигнал тормозной системы автомобиля. Его серийный номер связан с покупкой, оплаченной компанией «Северное восстановление».

Эвелин открыла папку и положила перед ним копию банковского перевода.

— Деньги ушли за девять дней до аварии. А страховые суммы увеличились за двенадцать дней.

Дэниел снова посмотрел на меня.

— Ты всё это подстроила.

— Я не могла подстроить твою подпись.

— Ты хочешь разрушить мою жизнь!

— Нет. Я хочу понять, почему погибли мои дети.

Матео включил звук записи. Сначала послышался дождь, потом хлопок двери, затем голос Дэниела. Он говорил приглушённо, но слова были отчётливы.

— После удара ты уезжаешь первой. Я вызову помощь через несколько минут.

Ванесса на записи спросила:

— А если они не погибнут?

— Тогда я закончу сам.

В часовне мать Дэниела застонала. Брат отвернулся к стене. Моя мать сжала моё плечо, но я почти не чувствовала её пальцев.

Запись продолжилась.

— Анна подпишет всё после похорон. Она будет слишком разбита, чтобы сопротивляться.

Дэниел перестал вырываться.

Я смотрела на его лицо и впервые видела не мужа, с которым прожила десять лет, а чужого человека, который заранее рассчитал моё горе.

Матео выключил запись.

— Мы нашли достаточно для задержания. Но есть ещё один вопрос.

— Какой? — спросила я.

Он посмотрел на Эвелин, и та медленно достала из ящика второй конверт.

— Ваша электронная подпись была использована не только для страховки, — сказала она. — Дэниел оформил ещё один перевод. И получатель потребовал, чтобы его имя не появлялось в деле.

Эвелин положила пальцы на край конверта.

— Этот человек уже знает, что мы нашли запись…

ЧАСТЬ 3

— Этот человек уже знает, что мы нашли запись.

Эвелин вскрыла конверт прямо на подставке между гробами. Бумага внутри была покрыта печатями, подписями и банковскими отметками. Она протянула первый лист Матео.

Дэниел дёрнулся.

— Не читайте это здесь.

— Почему? — спросил детектив. — Ты ведь любишь говорить при свидетелях.

Эвелин подняла глаза на всех присутствующих.

— За четыре месяца до аварии Дэниел Мерсер оформил доверенность на перевод средств с наследственного счёта Анны. Подпись подделана. Деньги ушли на счёт компании, принадлежащей Ванессе Коул и её брату.

Ванесса закрыла лицо руками.

— Я не знала про доверенность.

— Знала, — тихо сказал Матео. — Ваша переписка с братом это подтверждает.

Он включил запись снова, но теперь звук шёл из маленького устройства в прозрачном пакете. Голос Дэниела был ближе, будто он говорил рядом.

— После аварии она будет думать только о детях. Потом я объявлю её неспособной распоряжаться наследством. Деньги перейдут под мой контроль, а мы начнём новую жизнь.

— А дети? — спросила Ванесса.

— Они — часть расчёта.

У меня перехватило дыхание. Я опустилась на стул рядом с гробом Лили. Фарфоровая бабочка лежала на крышке, неподвижная и белая.

Дэниел впервые посмотрел на меня не с раздражением, а со страхом.

— Анна, я был не в себе. Я не это имел в виду.

— Ты сказал это сам.

— Я любил их.

— Тогда почему увеличил страховку?

Он открыл рот и не нашёл ответа.

Ванесса резко повернулась к нему.

— Ты обещал, что она ничего не узнает! Ты обещал, что после денег мы уедем!

— Замолчи!

— Ты ударил её у гроба, потому что боялся, что она заговорит!

Матео кивнул полицейским. На Дэниела надели второй браслет, а Ванессу отвели к выходу. Она сопротивлялась и кричала, что всё сделал он, но её голос тонул в плаче родственников.

Эвелин присела рядом со мной.

— Анна, есть ещё кое-что.

Я подняла глаза.

— Что?

— Дорожная камера была найдена не случайно. Её запись передал человек, который работал в службе обслуживания дорог. Он заметил, что файл исчез из первоначального архива.

— Кто?

Эвелин протянула мне последний лист.

Там стояло имя: Томас Рид. Мой бывший коллега из прокуратуры.

Я знала Томаса. Он ушёл из отдела семь лет назад и после этого почти не звонил.

— Почему он помог мне?

Матео ответил не сразу.

— Потому что именно ему Дэниел поручил стереть запись.

У меня похолодели пальцы.

— Он работал на Дэниела?

— Сначала да. Но потом передумал. И теперь утверждает, что Дэниел угрожал не только вам.

Дэниел резко поднял голову.

— Он лжёт.

— Возможно, — сказал Матео. — Но у нас есть его показания, банковские записи и запись разговора.

На улице завыла сирена. В часовню вошёл ещё один детектив и наклонился к Матео.

Тот выслушал его, затем посмотрел на меня.

— Анна, вам нужно уехать отсюда через боковой выход. Немедленно.

— Почему?

— Томас найден возле вашего дома. Его машина сожжена.

Дэниел перестал кричать.

Эвелин побледнела.

— Он жив?

— Да. Но перед тем как потерять сознание, он успел сказать одну фразу.

Матео посмотрел на Дэниела.

— Он сказал, что у Дэниела есть ещё один сообщник. И этот человек сейчас направляется сюда…