Муж ударил меня ножом из-за слез любовницы, но когда я открыла глаза, его лицо внезапно стало белым

Я очнулась в реанимации на третий день после того, как муж дважды всадил нож мне в живот, защищая женщину, которую я никогда не трогала.

Первое, что я услышала, был размеренный писк аппарата над головой. Второе — собственное хриплое дыхание. Я попыталась пошевелить рукой, но пальцы будто принадлежали не мне.

— Наталья? Вы меня слышите?

Надо мной склонилась молодая врач в зелёной маске. От неё пахло спиртом и мятной жевательной резинкой. Я смотрела на её глаза и пыталась вспомнить, почему у меня во рту пересохло, почему живот обмотан бинтами и почему каждый вдох режет меня изнутри.

А потом вспомнила нож.

И голос Андрея.

«Если ты ещё хоть раз тронешь Алину, клянусь Богом, я тебя убью».

Я закрыла глаза. В памяти вспыхнула наша гостиная, полоска солнечного света на паркете и серебристое лезвие, лежавшее рядом с разделочной доской. Андрей резал яблоко, когда Алина ворвалась в квартиру в слезах.

— Я не хотела приходить, — говорила она, прижимая ладонь к предплечью. — Наталья загнала меня в угол у торгового центра. Она пыталась ударить меня.

— Я весь день была дома, — прошептала я ему.

На мне была шёлковая пижама цвета топлёного молока. На запястье — мои смарт-часы с маленькой царапиной в форме полумесяца, оставшейся после падения на лестнице в день нашей свадьбы. Я помню, как провела по ней пальцем, когда Андрей начал кричать.

— Ты её трогала? — заорал он.

— Нет! Андрей, посмотри на меня!

Алина всхлипнула за его спиной.

— Пожалуйста, не надо. Я не хочу разрушать вашу семью.

Он поверил ей даже не задумываясь.

Первый удар выбил из меня воздух. Второй бросил на ковёр. Я смотрела на его руку и ждала, что он испугается, бросит нож, позвонит в скорую.

Но Андрей переступил через меня.

Он накрыл Алину своим пиджаком и прошептал:

— Всё хорошо. Я рядом.

Она посмотрела на меня поверх его плеча и улыбнулась.

Тогда я поняла: если выживу, одного моего слова против них двоих может не хватить.

Левая рука оказалась под телом. Я медленно, почти незаметно коснулась экрана часов дважды. Диктофон включился. На крошечном экране появилась красная точка.

Я перестала двигаться.

— Она всё? — глухо спросил Андрей.

— Проверь пульс, — тихо ответила Алина.

Он наклонился ко мне, а потом сказал:

— Я сделал это, Алина. Как ты и просила. Теперь мы свободны.

После этого память оборвалась.

В палате я попыталась спросить о ребёнке, но из горла вышел только слабый звук. Врач замерла, посмотрела на экран монитора и осторожно взяла меня за руку.

— Вам нельзя волноваться. Но вы должны знать одну вещь.

Дверь открылась. Вошёл Андрей с огромным букетом белых роз. На его лице была скорбь, отрепетированная до последней складки.

— Наталья, я так боялся тебя потерять.

Врач встала между нами.

— Прежде чем вы подойдёте, я обязана сообщить вам медицинские обстоятельства.

— Я её муж, — резко сказал Андрей.

— Именно поэтому вам следует посмотреть на этот снимок.

Она достала из карты распечатанное изображение и положила его на столик. Андрей наклонился.

На снимке были видны два крошечных силуэта.

Его пальцы разжались, и одна белая роза упала на пол. А я впервые увидела в его глазах настоящий страх, когда врач произнесла первую фразу о моих детях…

ЧАСТЬ 2

— Вы были беременны двойней, — сказала врач.

В палате стало так тихо, что я услышала, как вода капает из плохо закрытого крана в соседней раковине.

Андрей смотрел на снимок, будто пытался найти там ошибку.

— Наталья… почему ты мне не сказала?

Я перевела взгляд на его белые розы. Одна лежала на полу, лепестки испачкались в пыли возле кровати. Три дня назад он переступил через моё тело ради Алины. Теперь стоял передо мной и говорил так, словно между нами всё ещё существовало что-то святое.

— Выйди, — сказала я.

— Дай мне объяснить.

— Ты слышал. Выйди.

— Я не знал, что ты беременна.

— Зато знал, что держишь в руке нож.

Его лицо дёрнулось. Врач поправила край моего одеяла, и я заметила, как на её пальце блеснуло тонкое стальное кольцо.

— Посещение окончено, — сказала она.

— Я её муж!

— А я врач, которая не позволит вам повышать голос рядом с пациенткой в реанимации.

Андрей ушёл только после того, как поставил букет на тумбочку. Дверь закрылась, но его запах — дорогого одеколона и холодного табака — ещё долго висел в палате.

— Мне нужны мои вещи, — прошептала я.

Медсестра принесла прозрачный пакет. В нём лежали телефон, кошелёк, заколка и смарт-часы. На стекле по-прежнему виднелась царапина-полумесяц.

Я сжала их в ладони.

— Здесь может быть запись, — сказала я.

В палату вошёл мужчина лет пятидесяти с папкой под мышкой. Он представился Сергеем Воронцовым, адвокатом, которого мне порекомендовала врач.

— Вы уверены, что готовы это услышать? — спросил он.

— Я уже слышала это однажды. Просто тогда думала, что умираю.

Сергей подключил часы к планшету. Маленькая красная точка на экране погасла, но файл сохранился.

— Если запись подлинная, она может стать ключевым доказательством, — сказал он.

— А если они скажут, что я сама всё придумала?

— Тогда мы покажем не только запись. Мы проверим звонки, камеры, переписку и следы на ноже.

Я нажала воспроизведение.

Сначала раздался крик Андрея. Затем мой ударившийся о пол голос. Потом плач Алины. Я слышала собственное дыхание, рваное и влажное, и сжимала простыню, пока ногти не впились в ладонь.

— Ты её трогала? — кричал Андрей.

— Нет!

— Я сделал это, Алина. Как ты и просила. Теперь мы свободны.

Андрей произнёс эти слова в палате так же, как на записи. Его голос был тише, но я узнала каждую интонацию.

Затем послышался шорох. Алина сказала:

— Не говори так громко. Если она выживет, всё рухнет.

Сергей поднял глаза.

— Продолжайте.

— Она не должна была узнать про детей, — прошептала Алина. — Ты обещал, что после её смерти дом, деньги и компания будут нашими.

Я перестала дышать.

На записи Андрей ответил:

— Я обещал. И если врачи скажут, что дети не выжили, никто не станет задавать лишних вопросов.

Сергей резко поставил планшет на столик.

— Наталья, это уже не просто нападение. Они обсуждали сокрытие преступления.

— Сколько они знали о беременности? — спросила я.

Он промолчал.

В этот момент мой телефон, лежавший в прозрачном пакете, зазвонил. На экране высветился незнакомый номер. Я включила громкую связь.

— Наталья, — произнёс мужской голос, — если вы хотите, чтобы ваши дети родились и остались живы, вам нельзя обращаться в полицию…

ЧАСТЬ 3

— Кто вы? — спросила я.

В трубке послышалось тяжёлое дыхание, а потом щелчок, будто собеседник закрыл дверь машины.

— Меня зовут Михаил Кравцов. Я финансовый директор компании Андрея.

Сергей включил запись на телефоне и жестом попросил меня молчать.

— Откуда вы знаете о детях? — спросила я.

— Потому что именно я нашёл документы, которые ваш муж пытался уничтожить.

— Какие документы?

— Завещание его отца и страховой договор. Андрей получал огромную сумму только в случае вашей смерти. Но есть условие: дети должны были родиться живыми. Поэтому он собирался объявить нападение несчастным случаем, а потом контролировать вашу беременность через своего врача.

У меня похолодели пальцы.

— Почему вы помогаете мне?

— Потому что мой брат погиб после того, как отказался подписать один из его приказов. Я слишком долго молчал.

Связь оборвалась.

В палате остался запах лекарств и белых роз. Я смотрела на Сергея, а он медленно убирал телефон в карман.

— Теперь вы понимаете, почему они хотели, чтобы вы не проснулись, — сказал он.

— Включите запись до конца.

Он снова нажал кнопку на планшете.

Голос Алины стал отчётливее.

— После этого мы скажем, что Наталья напала на меня первой. У неё была ревность, у тебя — защита. Все поверят тебе.

— А нож? — спросил Андрей.

— Ты вытрешь рукоятку. Я уже выбросила перчатки. Не дрожи, Андрей, ты сам говорил, что хочешь начать жизнь со мной.

— А дети?

— Если они выживут, будут только помехой. Ты подпишешь всё, что нужно, и мы отправим их в закрытый приют. Главное — чтобы Наталья не смогла говорить.

На несколько секунд наступила тишина.

Потом Андрей произнёс:

— Я люблю тебя, Алина. Ради тебя я сделаю что угодно.

Запись закончилась.

Сергей не двигался. Врач, стоявшая у окна, прикрыла рот ладонью. Даже медсестра, вошедшая с лекарствами, остановилась на пороге.

— Вы слышали? — спросила я.

— Да, — ответила врач. — И теперь я буду свидетелем.

Сергей достал телефон.

— Я немедленно связываюсь со следователем.

— Но Михаил сказал не обращаться в полицию.

— Он говорил о безопасности, а не о том, чтобы вы позволили им продолжать.

Я посмотрела на снимок с двумя крошечными силуэтами. Они ещё не знали, что их отец хотел превратить их появление на свет в часть своего плана.

Через десять минут в палату вошла женщина в форме. Она представилась капитаном Орловой и попросила передать часы на экспертизу.

— Андрей уже звонил? — спросила я.

— Дважды. Он утверждает, что вы страдаете от последствий лекарств и пытаетесь отомстить ему.

— Он знает о записи?

— Пока нет.

Капитан забрала часы в прозрачный пакет. Царапина-полумесяц на стекле блеснула под лампой.

— Мы задержим его сегодня, — сказала Орлова.

— А Алину?

— Её тоже.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Андрей. За ним — его адвокат с кожаным портфелем.

— Я имею право поговорить с женой, — заявил Андрей.

Капитан Орлова шагнула вперёд.

— Андрей Сергеевич, вы подозреваетесь в покушении на убийство.

Он побледнел, но ещё пытался улыбаться.

— У вас нет доказательств.

Сергей поднял планшет.

— Есть. И вы только что произнесли ту же фразу, которую произносили на записи.

Андрей посмотрел на мои часы в пакете, потом на меня.

— Наталья, ты не понимаешь, что делаешь.

— Теперь понимаю.

Орлова надела на него наручники.

Но когда его выводили, телефон Сергея снова зазвонил. На экране было имя Михаила Кравцова. А его первая фраза заставила адвоката Андрея закрыть портфель и впервые за всё время отступить к стене…